ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Затем судно вновь подалось вперед и зарылось носом в воду. Но оно все еще оставалось на месте.
Высота звука двигателя изменилась, вместо рева он начал жалобно выть, потом сбиваться, дважды кашлянул и заглох; судно замерло.
«Бог ты мой, - подумал Дарлинг, - тварь сломала винт, или защемила его, или пригнула к валу». Внезапно его прошиб озноб.
Он зашел в каюту и через нее вышел на корму.
Тэлли стоял у среднего трюма, онемело уставившись в море.
- Где он? Я думал, вы сказали...
- Прямо под нами, - ответил Дарлинг. - Он основательно надул нас.
Вип прошел на корму и посмотрел через транец в воду. В нескольких футах под трапом для ныряния, вытягиваясь из-под судна как змея, выглядывал кончик щупальца.
Стоя рядом с Дарлингом, Тэлли предположил:
- Он, наверно, пытался схватить винт.
- А теперь потерял одну руку. Может быть, это его отпугнет.
- Нет, не отпугнет. Это только разъярит его, вот и все.
Дарлинг взглянул вверх, на крыло мостика, и увидел Шарпа, стоящего у перил с винтовкой Мэннинга в руках. Он начал подниматься по трапу, но услышал, что Тэлли позвал его:
- Капитан...
- Что?
- Я сожалею. Это все была моя...
- Забудьте об этом. Сожаление - это потеря времени, а у нас его мало. Наденьте спасательный жилет.
- Разве мы тонем?
- Пока еще нет.
Багор стоял вертикально в стойке для удилищ, и Дарлинг взял его и взвесил на руке.
- Я сделаю это, - заявил Шарп, указывая на бомбу на конце багра.
- Нет, Маркус, - возразил Дарлинг и попытался улыбнуться. - Это исключительное право капитана.
Тогда они оба посмотрели на воду. Солнце вышло из-за горизонта и поблекло из оранжевого до золотого; оттенок моря изменился, серые краски уступили место цвету голубой стали.
* * *
Зверь корчился в темноте, обезумевший от боли и замешательства. Зеленая жидкость сочилась из культи оторванной руки.
Он не лишился возможности действовать - он не чувствовал потери сил. Он понял одно: то, что он считал добычей, было больше чем добыча. Это был враг.
Тварь вновь поднялась к поверхности.
* * *
Дарлинг и Шарп осматривали море с носа судна, когда вдруг сзади раздался вопль Тэлли:
- Нет!
Они мгновенно повернулись, взглянули на корму и застыли.
Что-то взбиралось на судно через фальшборт. Мгновение казалось, что оно растекается по палубе, как гигантский пурпурный слизняк. Затем его передняя часть закрутилась назад, как губа, и оно начало подниматься и разворачиваться в стороны, как веер, пока не достигло четырех футов в ширину и восьми футов в высоту и не закрыло солнечные лучи. Оно было покрыто дрожащими кольцами, напоминавшими голодные рты, и в каждом кольце Дарлинг мог разглядеть сверкающий янтарный клинок.
- Стреляй в него, Маркус! - закричал Дарлинг. - Стреляй!
Но Шарп стоял с открытым ртом, загипнотизированный увиденным, винтовка бесполезно лежала в его руках. Тэлли услышал что-то, повернулся налево и завизжал. Посередине судна на борт скользило второе щупальце.
Визг вывел Шарпа из ступора, он круто повернулся и сделал три выстрела. Одна пуля пролетела слишком высоко; вторая попала в переборку и отскочила рикошетом прочь; третья попала точно в середину расширения на конце щупальца. Плоть не отреагировала, не начала кровоточить, дергаться или сворачиваться. Она просто поглотила пулю.
Щупальца все больше и больше взгромождались на борт судна, извиваясь змеями и падая кучей пурпурной плоти, каждый атом которой двигался, пульсировал и дрожал, словно у каждого атома была своя цель. Казалось, что они почуяли на борту судна движение и жизнь: расширения на концах щупалец наклонились и начали продвигаться на кольцах вперед, как рыскающие пауки.
Тэлли был будто парализован. Он не отстранялся, не двигался, он застыл на месте.
- Док, - закричал Дарлинг, - бегите оттуда, черт вас подери!
Оба щупальца сгрудились на корме, на краткий миг замерли, как будто тварь задумалась, а затем внезапно растянулись; их мускулы напряглись, и корма была прижата вниз. Океан позади «Капера» поднялся вверх, будто в его недрах рождалась гора. Послышался всасывающий звук и рев.
- Господи Иисусе, - завопил Дарлинг, - он поднимается на борт! - и попятился, держа багор на уровне плеча, как копье.
Вначале они увидели руки, семь хлещущих рук, которые ухватились за корму и, как атлет, поднимающий свое тело на параллельные брусья, нажали на нее, чтобы поднять себя.
Затем Дарлинг и Шарп увидели глаз, беловато-желтый и невозможно огромный, как луна, поднимающаяся над солнцем; в его центре был зрачок бездонной черноты.
Корма осела так, что омывалась водой. Вода стала поступать на борт, потекла к носу, начала заливать кормовые трюмы.
«Он таки сделал это, - думал Дарлинг. - Этот ублюдок потопит „Капер“. А потом подберет по одному и нас».
Появился второй глаз: тварь повернула голову, и показалось, что она увидела свою жертву. Между глаз дрожали и извивались руки, а в месте соединения рук, как яблочко в мишени, ожидая пищи, рефлекторно щелкал двухфутовый острый и выступающий вперед клюв. Звук был похож на падение деревьев во время шторма, как будто огромные стволы ломались ревущим ветром.
Тэлли внезапно пришел в себя. Он повернулся, побежал к трапу и начал подниматься. Он был на полпути к крылу мостика, когда тварь увидела его.
Одно из щупалец разогнулось, поднялось в воздух и рванулось вперед, стараясь добраться до жертвы. Тэлли видел его приближение и попытался увернуться, но ноги сорвались с трапа, и он повис на руках на одной из ступенек. Щупальце обвилось вокруг трапа, вырвало его из переборки и подняло над крылом мостика вместе с Тэлли, раскачивающимся на нем, как марионетка.
- Прыгайте, док, - закричал Дарлинг, в то время как второе щупальце просвистело у него над головой и хлестнуло Тэлли.
Тэлли разжат руки и упал, ударившись ногами о забортный выступ крыла ходового мостика; секунду он висел на нем, пытаясь поймать руками поручни. Его глаза были широко распахнуты, а рот раскрыт. Затем, почти как при замедленных кадрах, он опрокинулся назад и упал в море. Щупальце раздавило трап и отбросило его.
Шарп стрелял из винтовки в зверя до тех пор, пока не кончилась обойма. Трассирующие пули устремлялись в переливающуюся плоть и исчезали в ней.
Хвост твари подталкивал тело вверх, на судно; корма опускалась все глубже и глубже. Нос поднялся над водой, снизу раздался звук разбивающихся о переборки приборов, стульев и посуды.
- Уходи, Маркус, - приказал Дарлинг.
- Уходи ты. Дай мне...
- Уходи, черт тебя подери!
Шарп взглянул на Дарлинга, хотел что-то сказать, но говорить было нечего.
Он прыгнул за борт.
Дарлинг повернулся к корме. Он с трудом удерживался на ногах, палуба выскальзывала из-под него, и он согнулся, упираясь одной ногой в поручни.
Тварь раздирала судно на куски. Щупальца били куда попало, хватая все, к чему прикасались: барабан троса, крышку люка, мачту антенны. Они раздробляли их и выбрасывали в море. Втягивая воздух в мантию и выбрасывая его из воронки, тварь издавала звуки, напоминающие хрюканье свиньи.
Но вдруг ее буйство прекратилось, будто она что-то внезапно вспомнила; громадная голова с мордой, похожей на гнездо гадюк, повернулась к Дарлингу. Щупальца хлестнули воздух, каждое ухватило по стальному пиллерсу крыла мостика. Дарлинг видел, как вздулась плоть животного, когда оно сократило мускулы. Щупальца подтянули тело наверх, и тварь бросилась вперед.
Дарлинг уперся одной ногой в поручни, а другой в палубу и поднял багор над головой, как гарпун. Он пытался определить, как далеко он находится от клюва кальмара.
Казалось, что тварь падает на него. Ее руки вытягивались вперед. Дарлинг сосредоточился только на скрежещущем клюве и нанес удар.
Багор был вырван из его рук, а сам он отброшен к железным поручням. Он видел, как одно из щупалец подняло багор и бросило его в воду.
Единственная мысль промелькнула в голове Дарлинга: «Вот теперь я умру».
Руки твари протянулись к нему. Он пригнулся, потерял равновесие, упал, скользнул через край крыла мостика и свалился на наклоненную кормовую палубу. И обнаружил, что стоит по пояс в воде. Он начал пробираться к поручням. Если бы ему удалось выпрыгнуть за борт, прочь от судна, возможно, он смог бы спрятаться среди обломков, может быть, тварь потеряет интерес, может быть...
Зверь появился из-за угла каюты, громоздясь над ней; его щупальца раскачивались из стороны в сторону, как танцующие кобры. Все семь рук, даже сочащаяся культя восьмой, протянулись к Випу, чтобы затолкать его в янтарный клюв.
Дарлинг повернулся и стал пробираться к другому борту. Одна из рук шлепнула по воде рядом с ним, он увернулся, споткнулся, но удержался на ногах. Сколько шагов нужно пройти? Пять? Десять? Он ни за что не доберется. Но Вип продолжал идти, потому что ему больше ничего не оставалось и потому что что-то в его душе отказывалось сдаваться.
Какой-то предмет загородил дорогу. Дарлинг пытался отодвинуть его, но тот оказался слишком тяжелым и не поддавался. Он посмотрел на предмет, раздумывая, нельзя ли нырнуть под него. Это оказалась оторванная крышка большого люка. На ней лежала цепная пила.
Дарлинг не колебался, не мешкал, не раздумывал. Он схватил пилу и дернул пусковой шнур. Пила включилась с первой попытки, и маленький мотор с угрожающим рычанием заработал на холостом ходу. Вип нажал на пусковой рычаг, и полотно пилы закружилось, разбрасывая капли смазки.
Дарлинг услышал свой собственный голос: «О'кей» - и повернулся лицом к врагу.
Тварь будто задержалась на мгновение, а затем, с хрюканьем выпустив воздух, рванулась на Випа.
Он вновь нажал на пусковой рычаг, и вой пилы перешел в пронзительный визг.
Одна из извивающихся рук мелькнула перед лицом Дарлинга, и он взмахнул пилой. Зубья инструмента вгрызлись в плоть, и Випа окатило вонью аммиака. Мотор работал напряженно и, казалось, замедлил темп, как будто при пилке дерева, но Дарлинг думал: «Нет, не сдавайся, только не теперь».
Высота звука мотора вновь изменилась, вновь поднялась, и зубья пилы вгрызлись глубже, бросая в лицо Дарлинга куски плоти.
Рука была отрезана и упала. У зверя вырвался звук, звук ярости и боли.
Другая рука схватила Дарлинга, потом еще одна, и он хлестал по ним пилой. При прикосновении пилы руки отдергивались и отступали, а затем, будто управляемые обезумевшим мозгом твари, вновь нападали. Град кусков плоти разразился вокруг Дарлинга, и он был залит зеленой слизью и черными чернилами.
Внезапно он почувствовал, как что-то коснулось его ноги под водой, начало ползти вверх и обхватило за пояс.
Одно из щупалец все-таки добралось до него. Вип повернулся, надеясь увидеть его и атаковать пилой раньше, чем оно прочно схватит его, но в массе сворачивающихся, извивающихся рук он не мог отличить это щупальце от других.
Обхватив человека, щупальце, как питон, начало сжимать его, и Дарлинг ощутил жгучую боль, когда крюки в каждой из круглых присосок впились в кожу. Он почувствовал, что его ноги оторвались от палубы, и понял, что, как только окажется в воздухе, его можно будет считать мертвым.
Дарлинг вывернулся так, чтобы быть лицом к щелкающему клюву. В то время как щупальце сжимало его тело и выталкивало воздух из легких, он, держа пилу перед собой, наклонился к клюву. Клюв открылся, и на секунду Дарлинг увидел дрожащий язык - розовый и похожий на терку.
- Вот тебе, - закричал Вип и вогнал пилу глубоко в разверстый клюв.
Пила захлебнулась и соскользнула; ее зубья не могли прорезаться сквозь костистый клюв. Дарлинг вновь поднял инструмент, но одна из рук мелькнула перед его лицом, обхватила его руки, вырвала пилу и отбросила ее в сторону.
«Теперь, - подумал Дарлинг, - теперь я действительно мертв».
Щупальце сжалось, и Дарлинг понял, что туман, который начал заволакивать его глаза, означает наступление забвения. Он почувствовал, как поднимается из воды, увидел клюв, тянущийся к нему, ощутил зловоние.
Он увидел один глаз твари, темный, пустой и безжалостный.
Но внезапно ему показалось, что сам зверь поднялся вверх, будто подталкиваемый снизу какой-то силой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...