ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Никто не знал, в какой именно области науки была эта докторская степень, а сам Сент-Джон никогда об этом не говорил. Все, что жители знали наверняка, так это то, что, уезжая с Бермуд, маленький Лайам произносил свое имя как Сент-Джон, а вернувшись, стал произносить (и требовал этого от других) как СИНджин.
Вооруженный алфавитом, присоединенным к его имени, Сент-Джон собрал вокруг себя нескольких влиятельных друзей своих родственников и забросал правительство заявлениями о том, что определенные отрасли, такие, как морская история и регулирование жизни дикой природы, находятся в руках безобразно обращающихся с ними дилетантов и должны быть переданы дипломированным и квалифицированным экспертам. А это означало - ему, так как он был единственным бермудским гражданином с докторской степенью в какой-то области, кроме медицины. Не имело значения, что его степень относилась к совершенно неизвестной области, вероятно, такой же абсолютно бесполезной, как изучение пещер друидов.
Политики, которых не заботили кораблекрушения и которых раздражали горластые рыбаки, обрадовались возможности убрать эти вопросы из списка своих дел и создали для доктора Лайама Сент-Джона д. ф. новый пост - министра по культурному наследию. Они не, побеспокоились точно обозначить обязанности обладателя этой должности, что весьма подходило Сент-Джону, потому что он определял и расширял свои обязанности по мере надобности, приобретая все больше прав и внедряя правила и инструкции своего собственного изобретения.
Что касается Дарлинга, то он считал, что все, чего достиг Сент-Джон со своими инструкциями, так это превратил сотни бермудцев в преступников. Он, например, издал распоряжение, по которому никому не разрешалось заниматься исследованием затонувших кораблей без предварительного получения у него лицензии и согласия платить двести долларов в день одному из его сотрудников, который наблюдал за работой.
В результате никто не сообщал о своих находках, а если кто и выкапывал какие-нибудь монеты или предметы искусства, золотые серьги или испанские гончарные изделия, то прятал их, пока не ухитрялся вывезти контрабандой с Бермуд.
Благодаря министру по культурному наследию бермудское наследие распродавалось в галереях на Медисон-авеню в Нью-Йорке. Ученые, когда-то считавшие Бермуды лучшей глубоководной лабораторией, уникальным клочком земли посреди Атлантики, больше не трудились приезжать сюда, потому что Сент-Джон настаивал на том, что все открытия должны передаваться его сотрудникам и просматриваться ими. Эти сотрудники готовили ему доклады (всегда скучные, часто ошибочные) для выступлений на академических совещаниях.
Почти год Дарлинг и его приятели-ныряльщики строили фантастические замыслы, как отделаться от Сент-Джона. Кто-то предложил сделать сообщение об открытии кораблекрушения, повезти туда для осмотра Сент-Джона и затопить судно (говорили, что Сент-Джон не умеет плавать). На план было наложено вето на основании того, что Сент-Джон никогда и никуда не ездил сам. Обычно он посылал одну из своих марионеток.
Кто-то еще предложил просто убить доктора - стукнуть по голове и выбросить на глубине. Но хотя все согласились, что результат желанен, никто не предложил себя в добровольцы для совершения этого дела.
Тем не менее Дарлинг не стал бы удивляться, если бы в одну прекрасную ночь Сент-Джон просто исчез. И более того, это известие не принесло бы ему огорчения.
- Колин, - сказал Вип. - Я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение.
- А именно?
- Отправляйся назад и скажи доктору Сент-Джону, что я отдам ему плот...
- О'кей.
- ...если он прибудет сюда сам и позволит мне затолкать этот плот ему в зад.
- О! - Колин взглянул на Барнета, затем опять уставился на свои ноги и вновь неохотно перевел взгляд на Дарлинга. - Ты знаешь, я не могу так сделать, Вип.
- Тогда у нас возникает проблема, не правда ли, Колин? Потому что есть еще кое-что, чего ты не можешь сделать, а именно - взять плот.
- Но мы обязаны это сделать.
В голосе Колина появилась плаксивая нота.
Барнет отошел от плота и встал у основания трапа, подняв глаза на Випа.
Глядя вниз, на полицейских, Дарлинг заметил в сумраке движение у кормы. Это Майк бесшумно пробирался к тому месту, где были подвешены дубинки и багры для оглушения крупной рыбы.
- Вип, - начал Барнет, - ты не должен этого делать.
- Плот принадлежит мне, Барнет, и ты это знаешь.
Дарлингу хотелось сказать больше, ему хотелось сказать, что это не вопрос принципа, что дело заключается не в плоте, а в двух, трех или даже четырех тысячах долларов, которые могут ему помочь, долларов, которые он не позволит украсть у него Лайаму Сент-Джону. Но он ничего этого не сказал, потому что не собирался скулить перед полицейскими.
- Нет, не принадлежит, если Сент-Джон собирается изучать его, как он говорит, - возразил Барнет.
- Мерзавец не изучать его хочет. Он хочет присвоить его себе. Он знает ему цену.
- Но он говорил не об этом.
- А с каких это пор он стал чертовым образцом искренности?
- Вип... - Барнет вздохнул. Что-то заставило его взглянуть в сторону кормы - проблеск света или звук, и он увидел Майка, стоящего в темноте и держащего поперек груди трехфутовый багор с отточенным четырехдюймовым крюком на конце. - Ты знаешь, что нам придется сделать?
- Ага. Отправляйтесь обратно и передайте доктору Сент-Джону вот это. - Дарлинг выставил средний палец.
- Нет. Мы отправимся обратно, вызовем еще дюжину полицейских, вернемся и заберем плот.
- Но не без того, чтобы кто-то не нахватал синяков.
- Это возможно, Вип. Но подумай: если это случится, то ты окажешься в тюрьме, а мы заберем плот, и кто будет смеяться последним? Доктор Сент-черт-его-побери-Джон.
Дарлинг отвернулся и посмотрел на ту сторону Мангровой бухты, на темную воду, на огни автомобилей, пересекавших мост Уэтфорд, на мерцание фонарей на веранде «Кембридж бичиз», близлежащего отеля, где какой-то певец прошлых лет заливался под оркестр, сообщая всему миру, что он шел по жизни «Своим путем».
Дарлингу хотелось драться, хотелось взбеситься от ярости, не подчиняться и буйствовать. Но он проглотил все свои желания, потому что Барнет был прав.
- Барнет, - наконец проговорил он и стал спускаться по трапу. - Ты воплощение мудрости.
Барнет переглянулся с Колином, который испустил вздох облегчения и улыбнулся.
- Доктор СИНджин желает мой плот, - проговорил Дарлинг, направляясь к корме и беря багор у Майка. - Доктор СИНджин получит мой плот.
Он подошел к плоту, размахнулся и резанул багром нос плота. Крюк проткнул резину, раздался хлопок, шипение, камера осела.
- Ух ты, - продолжал Дарлинг. - Простите.
И отволок плот к фальшборту. Затем обрушил багор на другую камеру, спустил ее и подтянул оседающий плот на фальшборт. Что-то маленькое выпало из плота, со щелчком ударилось о стальную палубу и, дребезжа, откатилось прочь. Вип вытащил багор, отошел назад и вогнал его в кормовую камеру. Рывком поднял плот в воздух над полицейским катером. Мускулы на плечах Випа горели, а жилы на шее выступили, как проволока.
- Ух ты, - сказал он опять и бросил плот на полицейский катер, куда тот свалился кучей шипящей резины. Дарлинг повернулся к двум полицейским, бросил багор на палубу и продолжал: - Ну вот. Доктор Сент-Джон может получить этот проклятый плот.
Полицейские переглянулись.
- О'кей, - констатировал Колин, быстро спускаясь на пристань. - Мы сообщим доктору Сент-Джону, что ты нашел его в таком виде.
- Точно, - подхватил Барнет и последовал за напарником. - Похоже, акула хватанула его.
- И были большие волны, - дополнил Колин. - Ты не мог спуститься на воду, кругом были акулы... Спокойной ночи, Вип.
Дарлинг посмотрел, как полицейские свалили плот на корме своего судна, запустили мотор и отошли от пристани в темноту. Он чувствовал себя опустошенным, и его слегка подташнивало, он был наполовину доволен собой, а наполовину ощущал стыд.
- Во время перерыва в больших гонках всегда бывают наниматели ныряльщиков, - заметил Майк. - Они выложат нам достаточно долларов.
- Наверняка, - проговорил Дарлинг. - Наверняка.
Когда они убирали судно, укладывая на палубе снаряжение, швабры, ведра и тряпки, Дарлинг почувствовал под ногой что-то маленькое и острое. Он поднял предмет и оглядел его, но освещение было слабым, поэтому он сунул находку в карман.
- Увидимся утром? - сказал Майк, когда был готов спуститься на берег.
- Хорошо. Сообщим аквариуму неприятную новость и посмотрим, пожелают ли они еще доверить нам снаряжение. Если нет, то начнем отбивать краску.
- Ну, тогда спокойной ночи.
Дарлинг последовал за Майком по тропинке к дому, подождал, пока напарник завел свой мотоциклет и уехал, потом погасил все внешнее освещение и вошел в дом.
Он налил себе немного темного, рома и сел на кухне. Подумал, включить ли новости, но решил, что не стоит. Если верить поговорке, любая новость была плохой; иными словами, телевизор включать не стоило. С него уже достаточно плохих новостей.
Вошла Шарлотта, улыбнулась и села против мужа. Она сделала глоток из его стакана, затем взяла его руку и задержала в своих руках.
- Ты поступил, как ребенок.
- Ты видела?
- Полиция не заглядывает к нам каждый вечер.
Он покачал головой:
- Сукин сын, ирландский ублюдок.
- И чего ты добился?
- Но знаешь ли ты, как меня тошнит от чувства полного бессилия? Мне было необходимо сделать хоть что-то.
- И что, теперь ты чувствуешь облегчение?
- Еще бы.
- Серьезно?
- До некоторой степени. - Он посмотрел на жену. Она улыбнулась. - О'кей, ты права. Я старый тухляк с умом младенца.
- Ну ладно... ты, по крайней мере, оригинален.
Она потянулась через стол, взяла мужа за подбородок и притянула к себе.
Когда Вип поднимался, чтобы поцеловать жену, что-то кольнуло его в бедро, он вскрикнул, дернулся назад и плюхнулся на стул.
- Что это? - спросила Шарлотта.
- Меня что-то укололо.
Вип сунул руку в карман, вынул тот предмет, на который наступил на палубе, и положил его на стол.
Это был крюк в форме полумесяца, не из стали, но из какого-то твердого блестящего костяного материала.
- Чем это я ухитрился проткнуть сам себя?
Вип взял находку в руку и нажал ею на доски стола, пытаясь согнуть. Она не поддавалась.
- Похоже на коготь, - сказала Шарлотта. - Может, коготь тигра. Или даже клык. Где ты это нашел?
- Выпала из того плота, - ответил Дарлинг. Он задумался, припомнил следы, которые видел на плоту, - следы от когтей, похожие на порезы на резине. Он посмотрел на Шарлотту, затем на находку, нахмурился и выругался: - Что за черт?!
9
Оно зависло в глубине и выжидало.
Неподвижное и невидимое во тьме, оно производило поиск при помощи чувствительных нервных окончаний, улавливающих вибрацию, которая означала бы приближение добычи. Оно привыкло, что пища для него была всегда готова, потому что холодная, богатая питательными веществами вода на глубине тысячи футов всегда служила приютом для бесчисленных животных разной величины. Оно никогда не знало, что такое терпеть голод, так как пища всегда была в изобилии. Оно могло насыщать свое огромное тело просто по рефлексу, без какой-либо борьбы или усилий.
Его мастерство было мастерством убийцы, а не охотника, потому что у него никогда не было нужды в охоте.
Но теперь ритмические циклы, по которым протекала жизнь этого существа, были нарушены. Изобилия пищи больше не было. И оттого, что существо не имело способности мыслить, не знало ни прошлого, ни будущего, оно пребывало в недоумении из-за неудобства, вызванного незнакомым ощущением голода.
Инстинкт подсказывал ему: надо начать охотиться.
Оно почувствовало нарушение в плавном течении моря, внезапную неритмичность в спокойной вибрации воды.
Добыча. Многочисленная. Проходящая мимо.
Но не в непосредственной близости. На некотором расстоянии, где-то наверху.
Тварь всосала большое количество воды через мускулистый воротник своей мантии, затем выбросила ее через воронку в животе, толкая себя вверх со скоростью мчащегося локомотива.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...