ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Busya
«Корсон Хиршфельд «Скандальная мумия». Серия «Альтернатива»»: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; Москва; 2007
Аннотация
Корсон Хиршфельд – известный фотограф и искусствовед, но прежде всего – знаменитый автор иронических «черных» детективов «Алоха, господин Счастливчик», «Высоковато» и «Скандальная мумия».
Лучшие умы США повергнуты в шок.
Отряд любознательных бойскаутов обнаружил в горном каньоне замерзшую мумию мужчины явно европейского вида.
Археологи потирают ручки: вот он, древний обитатель Америки!
Индейцы в восторге: их мифы наконец-то обрели достоверные доказательства!
Но… почему в научный пандемониум включаются еще и члены нелепой нью-эйджевой секты, узнавшие в замороженном человеке своего «вознесшегося в астрал» гуру?
При чем тут босс лас-вегасского мафиозного клана, уверенный, что найден не потрясающий артефакт, а тело задолжавшего ему шулера?
И уж тем более – какое отношение имеет к великому открытию самый экстравагантный киллер за всю историю профессии?
Война из-за мумии обещает стать весьма необычной…
Корсон Хиршфельд
Скандальная мумия
Посвящается Полу – верному другу, который не читает беллетристику, но покупает мои книги. (Увидит ли он это?)
Часть первая. ПАДЕНИЕ
1
Рита Рей и Орландо задумывали этот завтрак как праздник победы, но пока что не было ни объятий, ни поцелуев-недоданных-в-прошлый-раз, никаких вообще сю-сю. Рита Рей, как приехала на такси из международного аэропорта Майами, так и сидела, словно аршин проглотив, в угрюмом молчании излучая холод, в придорожном кафе на пляже Сауз-Бич.
Она снова прикусила губу, ударила кулаком по красной сумке и сказала наконец:
– Это из-за той собаки, черт бы ее побрал.
В ответ на смущенное пожатие плеч Орландо выхватила розовую палочку из «Куба либре», который он для нее заказал, сломала пополам и запустила в него обломки.
Орландо – тощий и смуглый, с зализанными назад волосами, на десять лет моложе Риты Рей с ее вечными тридцатью девятью – стряхнул обломки с расстегнутой рубашки (розовой, шелковой), опрокинул рюмку текилы, внимательно посмотрел темными глазами на свою собеседницу и произнес абсолютно немелодично:
– Dime. Que pasa, guajira?
– Pasa вот что… – Рита Рей закинула голову назад, как воющий койот, и заорала: – Шики Дун! Я убью этого крысенка!
Разговоры вокруг стихли. Какой-то роликобежец врезался в поливалку, лениво ползущую в пробке по Оушен-драйв. Прохожие и посетители кафе обернулись посмотреть, кто там желает смерти Шики Дуну – кем бы этот крысенок ни был.
Чтобы облегчить им задачу, Рита Рей, подбоченившись, вскочила. В обтягивающих красных кожаных штанах, в прозрачной блузке на кружевной лифчик, шести футов от белокурого улья на голове до шпилечек на туфлях «Шарль Журдан» – такую женщину трудно было бы не заметить.
У зрителей вдруг появился интерес к чему угодно, только не к психованной блондинке с горящими ненавистью глазами. Синеволосая супруга какого-то восьмидесятилетнего старика в «бермудах» не успела отвернуться, и Рита Рей внесла ясность:
– Вы его знаете, леди? Шики Дуна, этого сукина сына? Эту сволочь! Этого пиз…
Орландо зажал ей рот ладонью и силой усадил на стул, одновременно сумев поклониться пожилой даме и заодно – метрдотелю, который направлялся к ним.
– Простите, сеньора, и вы, сеньор, – женские проблемы, у нее такое бывает…
Рита Рей вцепилась зубами ему в ладонь.
– Со?о!
Орландо в душащем захвате перенес укушенную руку к противоположному плечу, но передумал, когда увидел за спиной метрдотеля шкафоподобного официанта.
Блеснув белоснежными зубами из-под мышиных хвостиков усов, он развел руками, демонстрируя покорность и добрую волю.
– No hay problema, se? ores , видите? – Он сел на место, взяв Риту за руку и клюнув ее в щечку. – Ничего. Милые бранятся, только и всего.
Рита Рей смущенно кивнула работникам кафе, но, когда они отошли, еще пару раз буркнула сквозь зубы «сволочь», а потом добавила:
– Я этому червяку чуть не год жизни отдала, а он меня кинул. Меня кинул! – Она тряхнула левой рукой, будто отмахиваясь от осы, вытянула вперед, растопырив пальцы. – Я с кольца глаз не спускала с самого вылета из Ноксвиля. Это не мой бриллиант. А он его подменил – только потому, что я продала его кабысдоха!
– Ну-ну, mi vida . Тебе не кажется, что ты иногда слишком бурно реагируешь?
– И я знаю, как он это сделал. Я положила кольцо в ультразвуковой очиститель в ванной перед тем, как он уехал в Вегас. Он мне принес это кольцо в спальню, руку поцеловал, Ланселот хренов, и надел мне его на палец, а еще рожу свою мерзкую к руке поднес, чтобы мне не было видно. А потом мало-помалу уговорил меня перепихнуться. «Последний раз, – говорил. – Мне так жаль, милая, что из нашего брака ничего не вышло. Я все подписал, все тебе отдал, что ты заслужила». Сволочь! Выдурил у меня мое колечко – подменил, гад, про шавку свою ни слова не сказал, а потом так меня оттрахал…
– Dios mio! – Наманикюренные пальцы Орландо разогнали тяжелый, насыщенный одеколоном воздух возле груди. – Избавь меня от неприятных подробностей.
Он взял ее вытянутую руку и чуть-чуть повернул. Пятикаратный камень, ограненный под бриллиант, блеснул на солнце. Потом Орландо, нахмурившись, вынул из кожаной наплечной сумки складную лупу и присмотрелся получше.
– Гм…
– Что ты мычишь? Мое это кольцо или нет?
– Оправа платиновая. Камень безупречен. Perfecta.
Рита Рей вздохнула:
– Так-то лучше. А я так волновалась…
– Полон огня.
– Люблю я это кольцо.
– Однако… – Орландо понизил голос. – У твоего камня был дефект возле основания. А теперь? Нету. А цвет? Гм… ребра между гранями? Мягкие, закругленные. У камня водянистый вид…
Рита Рей выдернула руку.
– Так что?
– Отличный кубический цирконий. – Орландо отложил лупу и потрепал Риту Рей по руке. – Да, твой муж – он тебя перехитрил.
– Сволочь! – Рита Рей запустила кубиком льда в дверцу проезжавшего такси. – Что ему было не так? Он отлично наварил на этой своей секте. Не мог дождаться, пока на мне женится, когда думал, что я беспомощная нефтяная вдовушка. Я мирилась с его нытьем о счетах по кредитным картам. Даже этому кабысдоху позволяла спать на кровати. С тобой почти не виделась. Сперва давала ему, как только он захочет: «Да, милый Шики. Что захочешь, Шики. Мне сегодня этот девичий наряд болельщицы надеть, хочешь? Будем играть в овечку и пастуха?» Орландо, у меня до сих пор на коленях мозоли. Вот, посмотри. – Она закинула ногу на стол.
Орландо отвел взгляд:
– Ро r Dios!
– Не нравится? Когда он уехал в Вегас, я закрыла счет в банке. Там было восемьдесят три доллара. Дом? Заложен с потрохами. Он банкрот. Серебро пропало. Я нашла шифр от сейфа – пусто. Ростовщики-акулы за ним гоняются – сегодня один звонил. И что я со всего этого получила? Долги. И где он в Вегасе, я не знаю. Что, если он все обналичил и слинял в Рио или на Ривьеру? – Она затрясла головой. – Как мы с тобой собирались? – Она еще раз тряхнула головой. – Я бы поехала с ним, не будь я в Вегасе персоной нон фата. Помнишь это дело с поддельными фишками в казино? – И она снова тряхнула головой. – Эти гады такого не забывают. – Она горестно вздохнула, закрыв глаза ладонями. – Наверное, Бог меня ненавидит.
Орландо сочувственно кивнул и испытующе на нее посмотрел:
– Ты в этом уверена?
– В чем? Что Бог меня ненавидит?
– Нет, насчет твоего мужа.
– Черт побери, да! Орландо… – Рита Рей нагнулась над столом, ухватила его за лацканы и притянула к себе. – Это было задумано с самого начала. Куда-то он бабки заныкал. Счет в швейцарском банке, на Больших Каймановых островах, под камнем в лесу. Где-то. Его надо найти, найти наши деньги и мое красивое колечко раньше, чем до него доберутся ростовщики и все прочие.
Орландо вынул шестидюймовый выкидной нож и стал чистить без того безупречные ногти.
– У меня в Вегасе есть друзья, – сказал он. – Мы его найдем. А если с ним произойдет несчастный случай… Алло, сеньор представитель страховой компании… да?
2
Когда билет на оплаченную поездку в Вегас свалился ему в руки как манна небесная, Шики знал, что в жизни грядут перемены, знал каждой клеточкой своего пузатенького тела.
Здесь играй крупно, выигрывай много. Скатертью дорога, скупердяйка-жена, затеявшая развод и укравшая собаку; прощайте, ростовщики-акулы; ку-ку, бессердечные кредиторы! Шики Дун, Князь Света, снова станет царем горы в Гатлинбурге, штат Теннесси.
– Пролетел ты, друг, – сказал ему гробовщик из Лос-Анджелеса. – Тебе только осталось валить вниз и спустить остаток по квотеру на автоматах. – Он зевнул, потянулся, выставив костлявые руки из мешковатой желтой рубашки, расшитой голыми девицами, и взял полупустую бутылку «Бурбона». – Ну, чтобы улеглось, как говорят в нашем ремесле? – И плеснул Шики в стакан двойную порцию. Сам гробовщик, поднявшийся на семнадцать сотен, пил имбирное пиво.
В удачный день Шики, карликового роста мужичок лет под шестьдесят, мог бы пройти на роль кого-нибудь из бойких домочадцев Спящей Красавицы. Но сейчас, после двух тяжелых дней в казино и трех с половиной жутких часов стад-покера на семи картах, десятью этажами выше игрового зала «Цезарь-Палас», вид у него был такой, словно какой-то мстительный покерный суккуб высосал из его легких последний воздух. Он обвис в кресле, бледный и опустошенный, упираясь костяшками пальцев в ковер и вытянув ноги.
На Дунах лежит проклятие, мрачно подумал он. Вороватый братец Фенстер, который больше проводит времени в тюрьме, чем на воле. Сестричка Нелл, удравшая в тринадцать лет с иеговистами ходить от двери к двери. И мамуля, злобная как змея, ни разу ничего правильно не сделавшая с тех пор, как мертвецки пьяный папуля заснул в измельчителе кокосов в той пекарне. Дунам всегда не везло. Это невезение висло у них на плечах как альбатрос. И если сейчас я не стряхну с плеч эту здоровенную птицу, я спекся.
Он потер виски и глотнул «Бурбона».
– Я бы тоже выпил, – сказал флорист, живчик лет восьмидесяти с седым помпадуром на голове, так и не снявший свой пиджак из акульей кожи – в номере мясника из Филадельфии стоял арктический холод.
С самого начала игры, пока его бутоньерка еще была свежей, флорист все хвастался, как поставлял цветы на похороны боссов мафии. Он постучал пальцем по краю стакана, сказал гробовщику: «Только попробовать», – и положил руки на стол за своими ставками – тысячу двести баксов из денег Шики. Отстегнув увядшую бутоньерку, он бросил ее Шики на колени.
– Ты приехал, друг, – сказал он с хриплым смешком. – Но пока ты еще здесь, расскажи нам про тот дворец в Мемфисе.
Шики вздохнул:
– Гатлинбург, а не Мемфис. Мемфис – это откуда Элвис. А Гатлинбург – это откуда я. И хотя я слишком скромен, чтобы так его назвать, «дворец» – точное слово. Колонны на передней веранде когда-то украшали Парфенон – это такой знаменитый храм в Афинах, в Греции, кровососы вы филистерские.
– Филистимские? – переспросил мясник – напыщенный, вальяжный курильщик сигар с цветущим лицом, кустистыми бровями и блестящим черепом. Его выигрыш, две сто бумажками и фишками казино, тоже от Шики, лежал перед ним аккуратными стопками, как отбивные на витрине в Филадельфии. Он приподнял бровь, обращаясь к другим игрокам. – Филистимляне – это которые в Библии, с кожной болезнью, вроде как нос у них проваливался, и пророки их знать не хотели, гоняли шататься с мешками на голове и шекели выпрашивать. – А Шики он сказал: – Видел я твой Парфенон. Думаешь, я только в Вегасе бывал? Я жену в Европу возил, в круиз. Хорошее бабло выложил. Твой Парфенон – груда битых камней. Сколько ты за те колонны заплатил, не знаю, но переплатил ровно вдвое. Но сейчас, черт побери, мы за тебя выпьем. – Он поднял бутылку с пивом: – Завязываешь?
Неисправимый оптимист Шики выдохнул застоявшийся воздух из оттопыренных губ и сел прямо.
– Ага. Это чтобы я? Завязывал? Ну уж нет. Милостивый Господь испытует мою решимость, вот и все.
Шики покопался в карманах, достал две пятерки, четыре квотера и двадцатидолларовую фишку казино.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

загрузка...