ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Возвращение призраков
Джеймс Херберт

Иногда они возвращаются. Вы думаете, что зло навсегда похоронено, но тут легкая дымка наползает на луг, солнце заходит за горизонт, и тогда появляются призраки. Это те, кто жаждет возмездия; это те, кто был призван из иного края, мира покоя и тишины...

Джеймс Герберт
Возвращение призраков
Посвящается Эйлин, без которой...
Трудно танцевать
С чертом за спиной!
    Сидни Картер

1
Среди лугов царил покой.
Насекомые собирали нектар с цветов на живой изгороди, но жужжали приглушенно, двигались лениво. Хотя утреннее солнце еще не начало припекать, коровы сбились в тени и жевали утреннюю травку, равнодушно отгоняя хвостами слепней. Желто-черные гусеницы объедали крестовник, а там и сям, как киноварь, сонно распластали свои черно-вишневые крылышки мотыльки. Из лесистых участков брызгами разлетелась к солнечному свету жимолость, оставив свои корни среди деревьев, где земля была черной и влажной, а из глубины тенистых ветвей доносились мелодичные трели.
Ярко-синее небо нависло прямо над отдаленными Чилтернскими холмами.
Среди придорожных кустов ткали свою паутину пауки, а вдоль пыльной дороги в поисках падали низко скользил ворон. Птица резко взмыла над верхушками деревьев, а затем снова нырнула вниз, к скрывавшемуся за деревьями кладбищу, и уселась на покосившееся надгробие. Ворон вскинул голову в сторону собравшихся людей, словно окидывая любопытным взглядом их черные, как и у него самого, наряды. Рядом возвышалась старая церковь; ее стены, покрытые шрамами и потрепанные веками в суровом климате, в этот день тоже сверкали от прямого солнечного света; квадратную башню подпирали неровные контрфорсы, а ее темные стрельчатые окна будто наблюдали за сборищем людей и вороном.
Свежевырытая могила была мала — по размерам детского гробика, и лица присутствующих на похоронах отражали эту особую скорбь по безвременной смерти. Поодаль от остальных, ближе к самой могиле, опустив голову и сгорбившись, стояла женщина; страдание и печаль, казалось, громадным грузом навалились на нее — возможно, так оно и было, поскольку тело Эллен Преддл ослабло, плоть словно увяла под кожей под гнетом чрезмерного страдания. Женщина плакала, но ее плач был беззвучен: горе ощущалось не новым, а просто более жестоким, чем когда-либо раньше.
Викарий — высокий, но сутулый мужчина — время от времени посматривал на нее, отрываясь от молитвенника, обеспокоенный, как бы церемония не прервалась неподобающей истерикой: он видел, что женщина близка к критической точке. Не прошло и года со смерти ее мужа, но та смерть не оказала на Эллен такого угнетающего влияния. Сказать по правде, муж ее был отвратительным типом, но в сыне всегда сосредоточивался весь смысл ее жизни. Они были беззаветно преданы друг другу, мать и сын, пороки утраченного отца вскоре были забыты, быстро стерлись из мыслей и пропали из разговоров. Смерть Джорджа Преддла была ужасна, и викарий гадал, как вдова и сын — который и сам теперь отошел в мир иной — так быстро с ней примирились. Особенно учитывая, что сын был свидетелем той смерти. Викарий не чувствовал стыда за свое не слишком благочестивое отношение к Джорджу Преддлу, поскольку этот сельский работник был слишком мерзок, чтобы вызывать сочувствие даже у человека в сутане; тем не менее он чувствовал вину, но вину другого рода. Викарий вернулся к своему молитвеннику, его скрюченные пальцы дрожали.
Гроб осторожно опустили в яму, и на одно жуткое мгновение викарию показалось, что осиротевшая женщина сейчас бросится вслед за ним. Она рискованно покачнулась на краю могилы, готовая лишиться чувств. К счастью, один из присутствовавших — родственник или друг, но явно не из этой деревни — шагнул вперед, подхватил Эллен под руку и осторожно отвел от зияющей ямы. Она отошла без возражений, покорно, словно воли в ней уже не осталось, и только вжала подбородок в грудь, когда мужчина тихонько похлопал ее по спине.
Вскоре похороны завершились, и Эллен Преддл, еще больше сгорбившуюся, отвели по узкой дорожке между надгробий, через кладбищенские ворота к ожидающим процессию автомобилям. Викарий удивился, когда женщина без посторонней помощи села в первый из них и что-то коротко сказала своему утешителю, прежде чем закрыть дверь. Черная машина медленно отъехала, а оставшиеся с удивлением посмотрели ей вслед. Мужчина, к которому обратилась Эллен, пожал плечами, и все, жалостливо качая головами, направились к остальным машинам.
* * *
"Придется жить одной, — повторяла про себя Эллен, пока черный «вольво» преодолевал короткое пространство к ее коттеджу. — Мне больше никто не нужен. Им не понять. Они
не могутпонять, каково это — потерять единственного ребенка, того единственного, кто мог любить тебя в ответ на твою преданность, кто не сомневался в твоих словах, никогда не был злым или непослушным, как другие дети". Саймон — это все, что оставалось у нее после Джорджа, когда тот так страшно и по-дурацки погиб. Тогда Саймон и она остались одни. И больше им никто не был нужен. Они нуждались только друг в друге, и больше ни в ком. "О, Саймон, Саймон! Почему ты? Почему Всемогущий отобрал тебя у меня? В наказание за то, что я делала с Джорджем — что я делала
дляДжорджа — за эту мерзость, о которой не расскажешь ни одной живой душе, и стыд за которую не отпустит до смерти, в наказание за все то мерзкое и ужасное? Так это наказание? О, Боже, он вынуждал меня делать это. Это не доставляло мне радости. Но я делала это ради тебя, разве ты не видишь? О, верни мне моего мальчика, милый Боже, верни мне его, не отбирай мое сокровище.
Я сделаю что угодно, Господи. Только верни мне Саймона. Пожалуйста. Пожалуйста.
Пожалуйста".
Стон наконец вырвался из нее — звук, который она подавляла все утро. Она больше не могла держать в себе свою скорбь. Эллен зарыдала, и рыдания перешли в вой.
Водитель похоронной машины посмотрел на нее в зеркало заднего вида, и даже его глаза, в течение двадцати с лишним лет смотревшие на боль разлуки — даже эти глаза увлажнились. Бедная женщина, подумал он, бедное, жалкое созданье. Ни опомниться после церемонии, ни поделиться горем. Назад к себе, чтобы скорбеть в одиночестве. Нет, это не дело, совсем не дело. Сейчас время поговорить, время для утешений — и для пары рюмок. Умеренная доза алкоголя придется очень кстати после такой трагедии, даже если умер ребенок. А по сути дела,
особенноесли умер ребенок. Немножко притупить чувства, ненадолго превратить трагедию просто в переживание. Бедная, бедная женщина.
Деревенские жители, занятые своими делами в этот солнечный день, останавливались, чтобы проводить взглядом мрачную черную машину, катящуюся по узкой улочке;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100