ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Скрипка некстати просиял. — Не поможете ли вы мне набрать ведро воды и поставить его в туалете. Вот уже неделю я живу с разобранным бачком. А как вы, наверное, догадываетесь, в моем нынешнем положении без запаса воды и не туды и не сюды.
— У вас не работает бачок?! — Скрипка, не медля ни секунды, скинул куртку и направился в санузел. — Прилягте пока, Марина Борисовна, — долетел до меня его отраженный стенками пустого бачка голос. — Сейчас я все исправлю.
«Сейчас» растянулось минут на двадцать, в течение которых я старалась дышать глубже и сжимать ягодицы. Потом раздались победный клич Скрипки «Готово!» и характерное журчание.
Наладив водоснабжение, Скрипка, по всему было видно, уходить не торопился.
Он рассчитывал на благодарность.
— Чайку бы, Марина Борисовна, — довольно потирая руки, попросил он. — И вам не повредит.
С трудом переставляя ноги, я включила чайник и придвинула к Скрипке вазочку с печеньем.
— Одна моя знакомая, — захрустев угощением, начал Скрипка, — отравилась на работе. Ей было так плохо, что она была уже готова вызвать «скорую» и отправиться в Боткинские бараки. Но тут ей подставил свое крепкое плечо, крепкую руку и вообще все крепкое коллега по работе. Вполне достойный мужчина, на которого она никогда раньше внимания не обращала. Он отвез ее домой, довел до постели, помог расстегнуть пуговки, крючочки, замочки…
На своей коленке я почувствовала руку завхоза. В животе у меня нарастала тупая боль. Промокнув салфеткой капельки пота над верхней губой, я ненавидящим взглядом уставилась на Скрипку.
— Хотите, Леша, я угадаю, что было дальше? — ледяным тоном спросила я у завхоза.
Скрипка перестал хрустеть, отдернул руку и начал медленно подниматься со стула.
— Кажется, вы угадали, Марина Борисовна, он пожелал ей скорейшего выздоровления и… и все, ушел домой.
Неловкое молчание нарушила трель телефона. Скрипка протянул руку, снял трубку, но почему-то вместо того, чтобы передать ее мне, приложил к своему уху.
— Алло, алло… короткие гудки, — растерянно пробормотал он.
— Дождался! — Окончательно разозлившись, я перешла на «ты». — Наверняка это была Горностаева. К расстройству желудка ты добавляешь ей головную боль и буйное помешательство. А у меня сейчас случится разрыв кишечника, и ты попадешь в дерьмовую ситуацию! — кричала я, вытаскивая Скрипку в прихожую.
Пока он трясущимися руками зашнуровывал ботинки, я немного остыла.
— Послушайте, Алеша, — уже довольно миролюбиво спросила я, — вы сами верите в то, что рассказываете?
— Был у меня один знакомый, — не поднимая глаз, заговорил Скрипка, — которого спросили, верит ли он в то, что рассказывает. Так вот, в ответ он рассказал про то, как в Турции купил шикарные водонепроницаемые часы за два доллара.
Он их купил, надел и нырнул. А когда вылез на берег, увидел, что часы наполовину заполнены водой. «Ну я и нырнул!» — сказал он.
— По логике мне в институте едва натянули тройку, — сказала я и распахнула входную дверь. — Зато курсовик по ненормативной лексике получил высший балл.
Всего доброго, Скрипка.
Едва дверь за завхозом захлопнулась, я, цитируя вслух избранное из курсовика, влетела в свой кафельный кабинет и разжала наконец ягодицы.

***
К понедельнику все мои коллеги благополучно справились с последствиями отравления и явились на работу. Горностаева при виде меня одной затяжкой до самого фильтра испепелила сигарету.
— С добрым утром, Валюта! — приветствовала я ее.
Горностаева, видимо, хотела пожелать мне того же, но захлебнулась дымом и зашлась надрывным кашлем. Я ласково похлопала ее по спине.
На дверях нашего буфета висела табличка: «Не хлебом единым. Закрыто до окончательного выяснения обстоятельств происшествия». Через капитальную стену в мой отдел долетал грохот кастрюль и звон посуды — завхоз Скрипка проводил оперативно-розыскные мероприятия в рамках собственного расследования.
В начале третьего в мой кабинет попыталась протиснуть бюст Света Завгородняя.
— Марина Борисовна, а не махнуть ли, нам в Рио?
— Света, не ущемляйте дверью свои несомненные достоинства, заходите целиком, — предложила я. — Вы имеете в виду Рио-де-Жанейро в Бразилии, Рио-Мулатос в Боливии или Рио-Гальегос в Аргентине?
— Я имею в виду пожрать. В кафе «Рио» на Садовой.
Мысль была аппетитная и своевременная. Горностаеву предложение пообедать застало в курилке. Консервная банка уже наполовину была заполнена хабариками со следами горностаевской помады. Даже по дороге в кафе она умудрилась выкурить сигарету.
— Смолишь без остановки, Скрипка этого не любит, — на всякий случай напомнила я.
Валентина сжала губы и сунула руку в карман сумочки. Если бы в тот момент мы не оказались на пороге «Рио», она, по-моему, достала бы из пачки очередную «мальборину». Очень строптивая девушка.
Рассольник и бефстроганов с рисом нисколько не смягчили ее. Не в Горностаеву корм.
— А ты заметила, Света, как раздевает Агееву взглядом вон тот парень за соседним столиком? — ехидно поинтересовалась Валька.
К моему великому удивлению Завгородняя согласно кивнула.
— Правда-правда, Марина Борисовна, вон он, напротив меня сидит. Последние двадцать минут с вас глаз не сводит.
Я провела прямую линию от ее бюста и встретилась глазами с довольно приятным молодым человеком. «Может быть, он слепой», — предположила я. Когда по соседству колышется Светкина грудь, трудно найти более приемлемое объяснение не сфокусированному на ней мужскому взгляду.
Завгородняя заметно поскучнела.
— Мне никогда не нравились молокососы, — заявила она.
— На вид ему лет тридцать пять, вполне зрелый возраст, — возразила я.
— Да, но мне кажется, вам, Марина Борисовна, с ним совершенно не о чем будет говорить.
— Как-то раз одна моя знакомая, — заговорила Горностаева с выражением отчаянной решимости на лице, — почувствовала себя на работе плохо. Не задумываясь, она попросила коллегу, который был значительно младше, подвезти ее до дому. Он удивился, но отказать солидной даме, к тому же начальнику отдела, не решился. Она заставила его уложить ее в постель, а потом, сославшись на слабость, попросила помочь расстегнуть кнопочки, пуговички и крючочки на своей одежде.
Чем старше женщина, Светуля, тем меньше ей требуется слов.
— Где-то я уже слышала эту историю. — Потирая изящным движением висок, я пыталась стимулировать мыслительный процесс. — Ну, конечно, мне ее рассказывал Скрипка!
Горностаева вскрикнула нечеловеческим голосом, и тут до меня дошло.
— Валентина! Ты с ума сошла! Неужели ты подумала, что я и завхоз?! Что завхоз и я, что мы со Скрипкой?! Это же просто не передать словами! Ты обезумела, Валентина!
— А что я должна была думать?!
— Все что угодно, только не это!
Лицо Горностаевой приняло совершенно не подобающее для общественного места выражение. Хорошо еще, что неумеренное табакокурение сказалось на тембре ее контральто, и бредовый монолог не долетел во всех подробностях до соседних столов. Валентина бормотала, что не верит ни единому моему слову, живописала меня как коварную соблазнительницу, приплела для образности мать Эдипа и еще одну, более известную широким слоям народонаселения, мать. Кроме того, она обвинила меня в использовании физиологических ресурсов Скрипки с корыстной целью омоложения. В итоге воодушевленная собственным красноречием Горностаева разревелась и убежала, так ни разу не откусив душистую слойку.
— Хотите, поделим пополам? — как ни в чем ни бывало спросила Светка.
— Боюсь, — честно призналась я. — Горностаева все вокруг забрызгала ядовитой слюной.
Завгородняя с сомнением посмотрела на слойку и с несомненным уважением на меня.
— А знаете, Марина Борисовна, доживи я до ваших лет, была бы счастлива, что мне закатили такую сцену ревности.
Комплимент показался мне весьма сомнительным, но я нашла в себе силы улыбнуться.
Покидая «Рио», я спиной чувствовала телячий восторг молодого человека, провожающего меня глазами.
«Ха! — сказала я себе. — Два-ноль в пользу ветеранов!»

***
Горностаевой в конторе не оказалось.
Не явилась она на работу и в последующие два дня. Зато Скрипка, как нарочно, постоянно попадался мне на глаза. В среду он пригласил меня в «Рио», опередив Завгороднюю, — еще бы, его приглашение отобедать вместе последовало, когда нормальные люди еще переваривают завтрак.
— Это потому что мне нужно заручиться вашим согласием заранее. Я готовлю для вас сюрприз, — тоном дипломатического посланника объяснил он.
Я подумала о Горностаевой. Имея Скрипку в поклонниках, так и тянет закурить в неположенном месте.
В кафе, усадив меня за столик, Скрипка скрылся в неизвестном направлении на долгих десять минут. Я уже не была так непростительно беспечна, как в прошлый раз, и сразу заметила устремленный на меня пылкий взгляд. Устремлял его все тот же приятный молодой человек. Теперь я занимала даже более выгодную позицию — спиной к окну, когда второй подбородок явно проигрывал в выразительности глазам. Я позволила себе пару раз наградить кавалера мимолетной улыбкой, а заодно получше его разглядела.
Судя по всему, невысокий, но крепкий. Нос с горбинкой. Волосы русые.
Одет неброско — темные брюки, пиджак. Клерк? Бизнесмен? В любом случае третьей чарующей улыбки он от меня не дождался, потому что был заслонен завхозом Скрипкой.
Запыхавшийся Алексей протянул к моему лицу гигантский букет дико вонючих лилий, перевязанный немыслимыми бантами и осыпанный безвкуснейшими блестками.
— Это вам, Марина Борисовна, — сказал он и еще ближе придвинул букет к моему носу, чтобы я до полуобморока могла насладиться вонью.
Либо это злонамеренная провокация, либо Скрипка — единственный сотрудник Агентства, который до сих пор не знает, что я не переношу запаха лилий!
— Свежайшие, — самодовольно продолжил завхоз, — только что со склада. — В Агентстве я выделю вам под них вазу из представительского сервиза. Дома подрежете им стебли под струей холодной воды и расщепите концы. Тогда цветы гарантированно простоят дольше недели и…
— Алексей, а, собственно, по какому поводу? — перебила я завхоза.
— А-а, это по поводу того вечера, который мы с вами провели вместе. Того незабываемого вечера, когда я понял, что без вас два доллара цена всем моим историям и всей моей жизни. Марина Борисовна, вы та женщина, которую я нашел…
— Перебрав полгорода, — вставила я.
— Это не важно, главное, что нашел.
Вы — моя женщина! — ничуть не смутился Скрипка. — Ваш муж еще на даче? Я к вам приеду сегодня вечером.
Ужасно не люблю глупо выглядеть. Глупее, чем с лилиями под носом и Скрипкой, набивающимся в любовники, я еще, по-моему, не выглядела никогда.
— Алексей, забирайте цветы и ступайте к Горностаевой. Она из-за вас зарабатывает рак легких и прогулы на работе. — Я старалась говорить как можно спокойнее. Возможно, именно поэтому Скрипка меня плохо понял.
— Не волнуйтесь, Марина Борисовна, Горностаева лежит дома с мигренью и между нами не встанет. Я расстался с нею раз и навсегда. Я знаю, у вас обстоятельства, но мы что-нибудь придумаем.
Под обстоятельствами Скрипка, судя по всему, подразумевал моего мужа Романа и двоих детей — Машку и Сережу.
— И что же мы придумаем?
— До возвращения родственников мы можем встречаться у вас.
— А потом? — Я хотела выяснить, насколько далеко идущие планы у завхоза.
— Обстоятельства всегда пасуют перед высокими чувствами, — с пафосом произнес Скрипка. — Главное, что мы будем вместе. Время от времени.
М— да, вечную любовь он мне не обещал, я окончательно расстроилась и сказала:
— Забирай свой бездарный веник, Леша, и не попадайся мне больше на глаза.
И запомни, никогда не старайся набить себе цену за счет женщин. А пока два доллара тебе красная цена.
— Вы об этом еще пожалеете, Марина Борисовна, — выдохнул завхоз, прижимая к груди отвергнутый букет. — Один раз я уже ударил женщину, в которой обманулся.
Леша Скрипка высоко над головой занес зловонный букет. Не берусь предугадать, что он собирался сделать дальше.
Что бы это ни было, намерениям его помешали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

загрузка...