ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Не подумал.
— Знаете, что самое интересное?
— Что?
— Я вам не верю.
— И правильно делаете. Зачем старику верить. Вдруг я свихнулся?
— На сумасшедшего вы не похожи.
— И на том спасибо. — Шаталов присоединил акваланг к аппарату. — Что-нибудь еще… — Кирилл Анатольевич не договорил. Прислушался. Показал рукой на трап в дальнем конце небольшого коридора. И я тоже услышал приглушенные шаги, а потом мелькнула тень.
Или мне показалось?
Мы переглянулись и стали молча пробираться на палубу. Вылезли наверх через люк на носу. Немчук и Савельев были в рубке.
— Они стащили аккумуляторы, — гневно прошептал Шаталов. — Пока мы с вами трепались, они стащили аккумуляторы!
— Значит…
— Ничего это не значит!

***
Шаталов бросился вперед, к рубке.
Я старался от него не отставать. Мы застали Славу и Пашу в тот момент, когда они уже включили рацию и пытались ее настроить на нужную волну. Савельев заметил нас первым: толкнул Немчука — смотри! берегись! Слава резко обернулся и попытался с ходу атаковать Шаталова.
Кирилл Анатольевич увернулся и сбил Славу с ног, навалился сверху. Савельев прыгнул на меня. Он был моего роста, но намного тяжелее. Я с трудом увернулся, отступил назад и споткнулся о порог двери. Паша с мрачным и сосредоточенным лицом навалился на меня, прижал к дощатому настилу палубы.
Я напрягся, выгнулся всем телом — вот они, рефлексы! — и перебросил Савельева через себя. Паша нелепо взмахнул руками, сдавленно вскрикнул — аи! — и полетел в воду.
Шаталов по-прежнему прижимал Славу к полу в рубке. Оглянулся через плечо, увидел, что я уже «освободился», бросил сквозь сжатые зубы:
— Князь!
Я поднялся на ноги, помог встать Шаталову. Вдвоем мы оттащили Немчука вниз и заперли в каюте. Он сразу принялся барабанить в дверь.
Паша забрался на палубу сам. Он сидел на носу, судорожно ухватившись за фальшборт. Мы помогли ему подняться.
— Чья была идея? — спросил Шаталов.
— Его, — Паша мотнул головой вниз. — Славы.
— Кто? Кто должен сюда прийти?
— Воронцов.
— Откуда вы его знаете?!
— Вы же сами нас познакомили. Три года назад. В прошлом сезоне, когда ваши ребята уже закончили работу, Воронцов приехал в Выборг и нашел меня. Предложил подзаработать.
— Он был один?
— С ним какой-то Лукин Саша приехал.
— И сколько они вам предложили?
— По — двадцать процентов. Мы тогда со Славой по семь с половиной тысяч заработали.
— Воронцов продавал?
— Лукин. У него старые знакомцы в Выборге. Он им и продал.
— Когда они должны появиться?
— К вечеру.
— Откуда знаешь?
— Немчук говорил.
Мы проводили Пашу вниз. Он шел сам и не сопротивлялся. Только в дверях каюты остановился:
— Что со мной будет?
— Поживем — посмотрим, — провор чал Шаталов.
— Это… Я сяду в тюрьму?
— Иди. — Шаталов подтолкнул Паил внутрь и с силой захлопнул дверь. Из своей каюты продолжал вопить Немчук.
Мы вернулись на палубу. Шатало! включил рацию, настроился на канал пограничников. Но в эфир не вышел. Заметил мой удивленный взгляд и пояснил:
— На всякий случай. Погранцы обещали помочь, если что будет не так.
— И что теперь?
— Будем ждать. Ничего другого нам не остается.
— Кто такие Воронцов и Лукин?
— Воронцов — археолог. Он с Нерповым начинал. Когда тот умер, Воронцова ко мне в экспедицию отрядили.
— А Лукин?
— Авантюрист, — не сказал, а выплюнул Шаталов. — В начале девяностых раздобыл где-то военно-морские карты с промерами дна. Там все объекты указаны. Саша поприкидывал и отметил самые интересные. Пытался с Нерповым подружиться, но ничего не получилось — не успел. Потом познакомился с Воронцовым. Они сначала одну туристическую фирму в дело хотели втянуть: подводные туры и прочее. Но пограничники «зарубили»: потребовали дополнительные согласования и прочее, — Шаталов улыбнулся словно бы про себя. — А сейчас вот так промышлять стали.
— Семь с половиной тысяч — это много?
— За три-четыре дня работы? — спросил Шаталов. — По-моему, нормально.

9
Ждать пришлось почти пять часов.
Каждый час мы с Шаталовым менялись: один вставал в рубке с биноклем, второй шел отдыхать. Море казалось тихим и безмятежным. Эта картина успокаивала. Клонило в сон.
Около пяти часов Шаталов меня, уже задремавшего, растолкал:
— Начинается! — Он протянул мне бинокль.
В бухте, у южного берега, я разглядел небольшую посудину.
— Это они?
— Точно. Вот тот, высокий — Воронцов.
— А второй — Лукин?
— Да.
Я еще раз оглядел палубу небольшого судна.
— Их только двое?
— Похоже на то. Я знаю этот катер Он одному отставному менту принадлежит. Мент сейчас в областном ЗакСе работает. А Лукин у него катер по дружб" берет.
— Они сейчас нырять будут?
— По очереди. Видите, Воронцов акваланг надевает.
Я подивился острым глазам Шаталова.
— Вижу. Что мы делать будем?
— Подождем, пока Воронцов нырнет.
Тогда подойдем и поговорим.
— Вот так, запросто?
— Именно. — Шаталов ушел в рубку.
Я остался на носу и продолжал разглядывать палубу небольшого катера. Воронцов начал спускаться по небольшому блестящему трапу. Скрылся под водой.
— Нырнул!
— Вижу! — Шаталов завел мотор и осторожно повел катер вокруг острова. Лукин смотрел на воду и пока нас не заметил.

10
Что случилось с Воронцовым под водой, мы так до конца и не узнали. Потом, уже в больнице Приморска, врачи сказали, что он получил баротравму легких.
Мы были метрах в трехстах от катера, когда Воронцов вдруг выскочил на поверхность, кинул что-то на палубу и сразу ушел вниз, под воду. Ветер донес до нас обрывки крика Лукина.
— Зураб! — позвал меня Шаталов. — К штурвалу.
Я бросился в рубку, перехватил рулевое колесо.
— Что случилось? — крикнул я Шаталову.
— Не знаю! — Он бросился вниз. Меньше чем через минуту он выскочил на палубу с аквалангом в руках. — Подходи к катеру!
Лукин заметил нас. «Стремительный» ударил катер бортом, Шаталов перепрыгнул через леер. Повернулся ко мне.
— Не глуши мотор!
— Кирилл Анатольевич? — обалдело пробормотал Лукин, шагнул навстречу.
Шаталов оттолкнул его:
— С дороги, идиот!
Шаталов быстро надел акваланг, нацепил маску, продышал клапаны и бросился в воду.
Уже потом он мне рассказал, что нашел Воронцова на самом дне, рядом с пушкой. Той самой, которую он показывал мне накануне. Парень был без сознания, но дышал: над ним поднимались пузырьки воздуха. Шаталов начал медленно подниматься.
Только через пятнадцать минут Шаталов и Воронцов показались над водой. Кирилл Анатольевич подтолкнул Игоря наверх. Мы с Лукиным втащили Воронцова на палубу катера. Помогли выбраться Шаталову.
— Одеяло! — рявкнул он, как только сорвал маску. — Заверните его в одеяло.
Пока Шаталов стаскивал акваланг, Лукин сбегал за одеялом.
— Плотнее! — командовал Кирилл Анатольевич, стаскивая ласты. — Несите его на «Стремительный».
— А катер? — спросил Лукин и получил тяжелую затрещину от капитана первого ранга:
— Идиот! Он сейчас помрет!
Мы перетащили Воронцова на борт баркаса. Шаталов разворачивал «Стремительного» к выходу из бухты. Включил рацию:
— Внимание! Шаталов вызывает оперативного дежурного! Шаталов вызывает оперативного дежурного! Шаталов…
— Слушаю, Кирилл Анатольевич. Самарин на связи.
— Имею на борту пострадавшего. Направляюсь в Приморск. Нужна барокамера.
— Понял, Кирилл Анатольевич. Я предупрежу больницу. До связи.
— Отбой.
Вот это была гонка! «Стремительный» оправдал свое вычурное название. Машины баркаса выдали полную свою мощность.
В Приморске мы были через полтора часа.

11
На входе в гавань нас встретил пограничный катер и повел к причалу, где уже ждала «скорая». Там были милицейский «газик» и пара машин пограничного отряда.
Мы с Лукиным передали Воронцова санитарам. Игорь был жив. Его положили в машину. «Скорая» взвыла сиреной и резко взяла с места. Лукин спрыгнул назад, на палубу. Опустился на доски и… зарыдал.
На борт поднялись офицеры пограничной службы и милиционеры. Были там еще и мужчины в штатском, которые демонстративно держались в стороне.
Я посмотрел на Шаталова. Он сидел на пороге рубки. Похоже, гонка его вымотала. Кирилл Анатольевич поднял голову, вяло улыбнулся майору-пограничнику:
— Привет, Витя.
Вперед выступил капитан милиции:
— Кирилл Анатольевич, майор сказал, что у вас на борту еще двое…
— Они внизу. В каютах. Зураб покажет.
Мы спустились вниз. Я отпер каюты.
Савельев сидел на койке и не сразу заметил, что дверь каюты открылась. Немчук, напротив, сразу бросился к двери, но остановился, когда увидел милицейскую форму.
— Все кончено, — сдавленно пробормотал он.
ДЕЛО О ДУЭЛИ НА РАССВЕТЕ

Рассказывает Марина Агеева
«46 лет. Работает в Агентстве со дня его основания. Возглавляет архивно-аналитический отдел. Характер капризный, вздорный. Часто вступает в конфликты с начальством. Любит веселые компании, рестораны и кабацкие песни. Влюбчива. Последнее время объектами ее внимания все чаще становятся молодые мужчины…»
Из служебной характеристики
В знаки судьбы я не верю. И скрипка отнюдь не мой любимый инструмент.
Но человек по фамилии Скрипка сыграл для меня одну из самых захватывающих мелодий в моей жизни. Кто бы мог подумать?…
Сначала в лобовом стекле маршрутки, на которой я ехала на работу, появилась гигантских размеров скрипка со смычком.
С ее помощью чистоту звука своих автомагнитол рекламировала некая фирма.
В вагоне метро, заглянув в развернутые во всю мощь формата «Известия», я первым делом наткнулась на заголовок «Скрипка творит чудеса».
В гардеробе Публички юное очкастое существо поставило мне зацепку на колготках. Чем бы вы думали? Зачехленной скрипкой!
— Не расстраивайтесь, Марина Борисовна, — завхоз нашего Агентства Алексей Скрипка принял деятельное участие в разглядывании моей уже небезупречной ноги. — Одна женщина постоянно носила колготки «Sanpellegrino», потому что ей очень нравился Антонио Бандерас. Потом ее бросил муж, а РУБОП накрыл подпольный цех по изготовлению «левых» итальянских колготок. Самое неприятное для женщины — быть обманутой за свои же собственные деньги. А зацепка — это сущий пустяк.
Быть отравленной за свои собственные деньги тоже очень неприятно. Об этом Леша Скрипка, возможно, сочинит свою следующую байку.
К вечеру в желудках сотрудников агентства «Золотая пуля» зазвучала тревожная увертюра. Судя по тому, что солировали Валя Горностаева и я, недоброкачественный продукт входил в состав мясного рагу. В течение дня мы съели по две порции. К половине шестого вечера в Агентстве оказалась полностью парализована работа репортерского, архивно-аналитического, расследовательского отделов и секретариата. Первую помощь пострадавшим оказывали постившийся завхоз Алексей Скрипка и еще не успевший вкусить отравленной стряпни Зураб. Меня и Горностаеву Скрипка взялся собственноручно доставить до дому на служебной «Волге». Поскольку в пути Валентина, стеная, призналась, что теряет контроль над своим организмом, Алексей повернул в сторону ее дома, хотя до моего было рукой подать.
— Горностаева, дыши глубже, — командовал он, закладывая на поворотах так, что мы с Валькой становились зеленее светофора, — сожми ягодицы, Горностаева!
Это представительская машина. Химчистка салона стоит бешеных денег, если что, я потребую у Обнорского вычесть их из твоей зарплаты.
— Негодяй, я не верю в твою непричастность! — катаясь затылком по подголовнику, шипела Валька. — Завхоз, и никто другой, закупает продукты для буфета.
Ты хотел отделаться от меня.
— От тебя, может, и хотел бы, — отвечал Скрипка, — но подвергать опасности жизнь Марины Борисовны и еще тридцати ни в чем не повинных человек я бы не стал.
Сдав Горностаеву причитающим родственникам, Скрипка помчал «Волгу» к моему дому. В лифте Алексей придерживал меня за то место, где когда-то была талия, и сочувственно пыхтел в затылок:
— Щас-щас, потерпите, щас-щас.
В прихожей он замялся, словно ожидал приглашения на чай.
— Ах, Алексей, — вовремя спохватилась я, — муж и дети на даче.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

загрузка...