ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

До этого года три-четыре командовал на навигационном факультете одного из училищ в Питере.
А до этого был на Северном флоте. Последняя должность на Севере — начальник штаба дивизиона атомных подводных лодок. И вот — отставка.
Поначалу Кирилл Анатольевич заскучал. Затосковал.
Потом случайно услышал о команде ДОСААФ, которая в Выборгском заливе нашла бронекатер времен Великой Отечественной. Шаталов очень хорошо помнил такие бронекатера. Мальчишкой еще он их видел в Кронштадте, где служил его отец.
Кирилл Анатольевич засобирался в Выборг, где тогда еще работали поисковики из ДОСААФа. Он разыскал их в порту, на одном из старых причалов. Ребята ходили в море на старом баркасе.
У них как раз неприятность случилась: оперативный дежурный-погранец не давал «добро» на новый выход. Шаталов взялся уладить проблему. Доехал до Высоцка, пришел в штаб пограничного дивизиона, добился встречи с оперативным дежурным.
Это был один из его выпускников. Тот объяснил, что у ребят нет штурмана. Поэтому и не выпускает. Шаталов спросил: если я штурманом пойду — выпустишь?
Выпустили поисковиков в Выборгский залив. Кирилл Анатольевич привел их на место. Сидел на борту, пока ребята ныряли. И вдруг один из них предложил Шаталову тоже нырнуть, самому посмотреть на катер.
С этого для Шаталова и началась подводная археология.
Пару сезонов он работал под Новгородом, на Волхове, с археологами из Академии наук. Искали тогда не то ганзейский когг, не то — русскую ладью. И нашли!
Потом решил попробовать поработать самостоятельно. Благо, двое из «его» поисковиков остались в Выборге и продолжали нырять. Некто Слава Немчук и Паша Савельев. Они в порту Выборга работают, в доках. А в выходные и во время отпуска продолжают нырять. Они мне и подсказали, где можно посмотреть что-нибудь интересное…
(— Бухта Дальняя? — спросил я.
Нонна посмотрела на меня с интересом:
— Она самая. Откуда знаешь?
— Читал. По-моему, в «Смене».
— Было дело…)
Шаталов получил открытый лист такой уж порядок — на подводные разыскания на двух объектах в бухте Дальняя от Академии наук. Собрал команду таких же, как он сам, подводников-отставников. Они вышли в море на старом баркасе. Начали нырять.
— И нашли. Нашли! — Голос Нонны звенел от восхищения. — Это был шведский брандер. Потом уже выяснили, что этот корабль затонул во время морского сражения в Выборгском заливе в 1732 году. А тогда была эйфория: нашли! Под этим делом подняли с брандера пригоршню медных гвоздей и пару ядер. И только потом задумались: куда находки девать?
Был тогда в экспедиции человек из Института археологии АН. Вадим Петрович Нерпов. Он предложил оставить находки на память. Себе то есть. Шаталов отказался и сдал все в музей в Выборге.

***
— Все было хорошо до прошлого года. — Нонна сделала эффектную паузу.
Я не удержался, спросил:
— А что случилось?
— Я говорила: «гробокопатели».
— И при чем здесь Агентство? Мы же не сыскное бюро…
— Помнишь, с месяц назад в Выборге задержали двоих юношей?
— Мало ли кого в Выборге задерживают!
— Об этом еще Витя Шаховский писал. У них изъяли старинную шпагу. Примерно XVIII века.
— Припоминаю… — многозначительно пробормотал я, чтобы не казаться совсем отсталым. Я помнил, что Витя ездил в Выборг, но зачем — не выяснял. У меня как раз дома кое-какие семейные неприятности случились. Нужно было ими заниматься.
— Шаталов утверждает, что это шпага с одного из кораблей, которые затонули в Выборгском заливе во время сражения между нашими и шведами в тысяча семьсот… Ну, в общем, давно дело было.
— Но он же и без того знает, что кто-то по кораблям шарит…
— Это не он у нас помощи попросил.
Мы его разыскали: Витя и я. И предложили ему план.
— Гениальный?
— Хотелось бы думать. Мы предложили ловушку устроить. Пустить слух по Выборгу, что на таком-то корабле нашли то-то и то-то. А уже на месте изловить нехороших мальчиков.
— Вот так? Просто и конкретно? — хмыкнул я.
— Все получилось. Шаталов уже ловушку приготовил.
— А я здесь при чем? Витя в деле, все знает.
(Море. Я ощутил, как подо мной плавно колышется палуба катера. Солнце светит волны шумят, ветерок легкий обдувает…)
— Шаху нельзя. Он слишком давно в Выборге мелькает. Его многие знают. А тебя — нет. Пойдешь с Шаталовым.
— Я вообще-то об отпуске думал…
(Море…}
Нонна была терпелива. Она помолчала пару минут, а потом задала вопрос, что называется, «в лоб»:
— Так ты едешь или нет?
Я колебался.
(«Гробокопатели», корабли, акваланги…)
Когда-то мой дед, бывший начальник НКВД Грузии, говорил мне: «Тебя, Зураб. погубят не женщины. Тебя жажда приключений в могилу сведет».
(Море…)
— Еду!

4
Бывает такое: первый раз встречаешь человека и понимаешь, что он тебе уже нравится. Нечасто, но бывает.
Когда на следующий день я к вечеру добрался до ворот старого порта Выборга, Шаталов меня уже ждал. Мужчина чуть старше средних лет, невысокий, сухопарый.
Рукопожатие Шаталова было крепким и решительным.
— Кирилл Анатольевич Шаталов.
— Зураб Гвичия.
— Новороссийск? — спросил Шаталов.
— Не понял?
— Училище в Новороссийске?
— Рязань. Рязанское училище ВДВ.
— Разведка?
— Да.
Мы прошли ворота.
— Вы меня извините, Зураб, что спрашиваю. Привычка.
— Понимаю, — кивнул я, невольно перенимая неторопливый и размеренный стиль общения Шаталова.
— Нонна вам уже объяснила, в чем дело?
— В общих чертах.
— Вы сами все увидите…

***
Выйти в море сразу нам помешал шторм: малым судам запретили покидать порт.
Мы отсиживались в небольшом сарае рядом с Выборгским портом. Халупа (она же — эллинг) принадлежала Паше Савельеву, молодому еще парню. В свободное от погружений время (его выражение!) Паша работал менеджером в одной солидной фирме при порте в Высоцке. О своем особом увлечении, как я понял, ни он, ни Слава Немчук старались не распространяться.
Уже давно они умудрились выкупить у ЛенВМБ тот самый баркас «Стремительный», на котором ходили в море еще поисковиками. Суденышко они малость переоборудовали. Поставили декомпрессионную камеру, установку для зарядки аквалангов. Чуток переделали тесные каюты.
Пока Паша дорабатывал до отпуска, Слава Немчук не терял времени и ходил на баркасе в море: возил туристов, желающих понырять. Бизнес не совсем правильный, но и вроде бы не запрещенный.
Похоже, исключение и Паша, и Слава делали только для Шаталова.

***
Наше ожидание закончилось на третьи сутки. Под вечер.
Когда я уже засыпал, меня растолкал Слава:
— Вставай, Князь! Отходим!
— Что? — спросонья я не очень понимал, о чем Немчук толкует.
— Шторм заканчивается. Запрет отменили. Выходим!
Сон слетел. Я торопливо засобирался: затолкал в сумку вещи, которые успел уже вытащить.
Через час мы были в море.

5
С запада, севера и востока небольшую бухту закрывали скалистые берега.
Она была открыта только на восток. Вход в бухту перекрывали два каменистых острова.
Баркас малым ходом вошел в нее.
— Четыре года назад мы нашли здесь линейный корабль. Шведский, — объяснял мне Шаталов. Мы стояли на носу баркаса. — Пока руки не доходят его обследовать.
— Какая здесь глубина? — спросил я.
После открытого простора Выборгского залива в замкнутом спокойствии бухты я чувствовал себя зажатым.
— У северного берега — метров семь, у западного — около восьми, а вот там, — Шаталов показал на гряду камней у южного берега бухты, — до пятнадцати метров. Там мы линкор и нашли. Похоже, во время сражения корабль пытался укрыться здесь, но налетел на подводные камни, разломился и затонул.
Я еще раз оглядел бухту.
— Это и есть ловушка?
— Она самая, — Кирилл Анатольевич показал за корму. — За вот тем большим островом мы спрячемся. И будем ждать…
«гробокопателей».
— А если у них есть радар?
— Вряд ли.
— Вы уверены, что они появятся?
— Конечно. Я им такую «конфету» подсунул.
— «Конфету»?
— Примерно неделю назад мы с ребятами пустили в городе слух о ценности этого линкора.
— И все?
— Кое-кто уже «клюнул». Я знаю.
— Откуда?
— Вы задаете слишком много вопросов, Зураб.
— Вы даете слишком мало ответов, — парировал я.

6
Я инстинктивно зажмурил глаза, когда уходил под воду. Потом решился их чуть приоткрыть.
Маска! Она для того и сделана, чтобы тебя защитить!
Я осторожно вдохнул-выдохнул, чувствуя, что за моей спиной вверх, к поверхности, поднимаются пузырьки воздуха.
Шаталов нырнул первым и уже ушел вниз. Я видел только свет фонаря и его смутный силуэт.
И вдруг испугался одиночества. Глянул наверх, туда, где темнело днище «Стремительного», потом перевернулся головой вниз, неловко ударил ластами и пошел вдогонку за Шаталовым.
Он ждал меня рядом с чем-то большим и темным. Жестом показал, чтобы я приблизился. И… взял меня за руку. Я едва не отпрянул: что это? зачем? Шаталов потянул меня за собой, чуть вперед и вниз, вдоль темного предмета, к странному выступу. Заставил меня коснуться этого нароста.
Пушка! Настоящая пушка! Сколько ей лет? Кто ее сделал?
Я осторожно провел рукой по стволу, который сделал свой последний выстрел еще до рождения моего прадеда.
Кирилл Анатольевич дернул меня за руку и показал: наверх! Поднимайся наверх!
Я нехотя подчинился. Поднимался я медленно. Как меня и учили на курсах повышения квалификации.
Странные это были курсы: мы, трое офицеров из ВДВ, попали в одну группу с морпехами. Три недели нас учили мокрым делам. Именно так — мокрым. Мы заделывали «пробоины» в корпусе надводного корабля и подводной лодки, учились нырять с аквалангом. И прочим другим премудростям. Например, как пить водку по-ихнему, по-морскому. Странные это были курсы.
Я вынырнул метрах в десяти от борта «Стремительного». Слава Немчук и Паша Савельев помогли мне подняться на палубу и снять акваланг. Как ни хорошо было внизу, на глубине, пусть и небольшой, но воздух показался свежим и пьянящим.
— Ну как? — спросил Паша.
Я ничего не ответил. Слова могли только все испортить. Он больше ничего не спрашивал, улыбнулся: понял, мол, что ты думаешь.
Шаталов поднялся минут через десять после меня. Сам вскарабкался на борт.
Стянул маску. Его лицо светилось от предвкушения.
— Порядок? — спросил я.
— Полный. Самый полный! — Кирилл Анатольевич вскинул большие пальцы на руках.

7
Не люблю ждать и догонять… Кто это сказал? В какой книжке я мог такое прочитать? В каком фильме услышал? Название крутилось совсем рядом.
Но никак не удавалось его ухватить.

8
Мы заперли Славу Немчука и Пашу Савельева в разных каютах. На всякий случай. Паша сидел под замком тихо, а Немчук барабанил в дверь и громко матерился.
— Молодец, Зураб, — Шаталов удовлетворенно потирал руки. Но тут же запечалился:
— Не думал, что Слава и Паша в этом замешаны.

***
Я почувствовал что-то неладное утром, на второй день засады. Немчук и Савельев о чем-то тихо переговаривались в рубке. Слава горячился, а Паша вяло возражал.
Они замолчали, когда я вошел в рубку:
— Что нового? — спросил я.
— Шторм приближается, — ответил Слава. — Уходить надо.
— Шторм? — Я оглядел безоблачный горизонт.
— По радио только что передали, — пояснил Слава.
— Понял.
Я вышел на палубу и сел на носу. Солнце едва поднялось над горизонтом, но уже припекало. Думать было лень.
Шторм приближается… По радио только что передали… Но… Радиостанция еще не работает!
Накануне вечером Шаталов заметил, что аккумуляторы у переносной станции сели. Слава предложил подсоединить радио к сети баркаса, но Кирилл Анатольевич отказался. Он уже подозревал? Или — опасался?
Шаталова я нашел внизу, он заканчивал зарядку аквалангов.
— Кирилл Анатольевич, давайте поговорим начистоту.
— Что-то случилось?
Я глубоко вдохнул и выпалил:
— Вы своих ребят тоже подозреваете?
— Не понял? — Он аккуратно положил акваланг в специальный шкаф и взял следующий. — С чего вы взяли?
— Радио можно было к сети подключить. Пока аккумуляторы заряжаются.
— Конечно.
— Почему вы этого не сделали?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

загрузка...