ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сколько они друг другу бензоколонок повзрывали, сколько раз налоговую друг на друга натравливали… А потом — взяли и помирились! Не верю я в это.
— А вдруг? — предположил я. — И потом, ведь были в той компании еще любопытные люди…
— Ты это о ком? — настороженно спросил Резаков.
— Рудольф Евгеньевич, например.
— Ох, Жора, — вздохнул Вадим. — Ну вот куда вы лезете? Неймется вам. Мы уже всей бригадой думаем, как его допросить, чтобы нас при этом начальство не взгрело.
— Да что он за птица такая? — удивился я.
— А ты не знаешь? Совсем, подполковник, от жизни отстал. Вице-губернатор это, Войнаровский его фамилия. В топливной компании Ломакина он город представляет. А заодно интересы Лома в правительстве лоббирует. Такой вот кадр…
Да ваш Спозаранник о нем столько уже понаписал — книгу издавать можно. В серии «Жизнь замечательных людей»…

***
Правильно говорит Спозаранник «шерше ля фам»! Правда, он почему-то считает, что от этих исчадий ада только зло одно. Однако ведь и польза бывает тоже.
Как— то к нам в Агентство пришел молодой человек, назвавшийся Виктором.
Он чертовски напоминал бандита, старающегося казаться бизнесменом, что у него получалось довольно плохо. Как ни смешно, он пришел пожаловаться нам на своих конкурентов — сутенеров из Ставрополя, которые партиями завозят в наш город своих дешевых проституток и оставляют без работы наших девочек. Оказывается, весь Питер наводнен ставропольскими шлюхами. Мало того, что они дешевые, так еще и пренебрегают регулярным медицинским обследованием, отчего клиенты стали чаще подхватывать заразу. Короче, сутенер Виктор взывал к нашему патриотизму и надеялся, что мы поддержим питерских представительниц древнейшей профессии в их борьбе с заезжими «лимитчицами».
Спозаранник счел, что тема интересная. Гвичия с Модестовым под видом клиентов посетили целый ряд злачных мест для изучения рынка интимных услуг. Зураб при этом горячо убеждал Глеба Егорыча, что для написания статьи нужно эксперимент довести до конца и клянчил на это дело двести баксов. Нонна же заявила Модестову, что просто убьет его, если узнает подробности эксперимента…
Насколько далеко Зураб и Миша зашли в изучении предмета — история умалчивает. Но по крайней мере они стали главными специалистами по проституции в нашем Агентстве. И когда я спросил ребят, нельзя ли найти девочек, обслуживавших дом отдыха «Ривьера», Князь уже через пару дней торжественно вручил мне подробный список — с именами, фамилиями, паспортными данными и даже особыми приметами.
День я потратил на то, чтобы обзвонить девчат. На встречу согласилась лишь одна из них — Татьяна по прозвищу Мерилин Монро.

***
— Георгий Михайлович? — Я чуть не поперхнулся от неожиданности, когда длинноногая ухоженная блондинка внезапно оказалась у моего столика. — А я вас сразу узнала. — Татьяна, не дожидаясь приглашения, села рядом и достала из изящной сумочки плоскую коробочку сигарет «Вог». Вот только ее южнорусский акцент с этим всем никак не вязался…
Пришлось взять шампанское. Здесь, в баре гостиницы «Москва», оно было, конечно, дороговато. Ничего, завтра потребую у Спозаранника компенсировать мои оперативные расходы.
— Татьяна, я прошу вашей помощи, — начал я. — Не общались ли вы в «Ривьере» с человеком по имени Рудольф Евгеньевич? Бородатый мужчина, полный, представительный… — Я показал ей фотографию Войнаровского.
— А если и да, то что из этого? — Татьяна мельком взглянула на фото и глотнула из бокала. — И вообще, Жора, ты не из ментовки случайно?
— Нет, Таня, я — журналист… Не знаю, правда, как тебе это доказать. Но, пойми, речь идет об убийстве крупного бизнесмена по фамилии Пупыш. — Я показал ей еще одну фотографию. — Он тоже бывал в «Ривьере», может быть, и с ним встречалась?
Татьяна фыркнула, услышав фамилию покойного бизнесмена.
— Нет, этого пупсика я не знаю. А что касается Рудольфа… Ладно, все равно я скоро уезжаю домой, надоело все. — Она повертела зажигалкой, подождала, пока я налью ей шампанского. — Рудика знаю, он жлоб и скупердяй. И так ему стань, и этак… Наклонись, повернись — порнухи, наверное, насмотрелся. Я-то, дура, губы развесила, думала, заплатит за свои дурацкие фантазии. Как бы не гак. — Она нервно вмяла дымящийся окурок в пепельницу. — Отстегнул, как нищий студент. Еще и возмущался при этом — много, мол, берешь, блядь провинциальная!
— Таня, — усмехнулся я. — Разделяю твое возмущение, но мне интересно другое. С кем он был в «Ривьере»?
— Сейчас вспомню… С мужиком, которого он называл Мишей. Брюнет, хорошо сложен, спортсмен, наверное. Глаза у него какие-то жуткие… Так вот, этот Миша уговаривал Рудика разобраться с каким-то Илюшей. Про тебя, говорил он, ни одна сука даже не подумает. Ты же высоко сидишь…
— Танька, вот этот, что ли, не заплатил? — Плотный «браток» навис над столом и сжал рукой мое плечо. — Гони бабки, козел!
— Не понял юмора, молодой человек, — попытался я встать.
— Че, урод, не врубился? — «Браток» убрал руку. — С бабой посидел — бабки гони!
— Игорь, оставь его в покое, — вмешалась Татьяна, — это мой знакомый. И ничего он не должен.
— Это тебе, Танька, не должен. — Накачанный «бычок» сверлил меня глазами и дышал перегаром. — А мне такие, как он, по жизни должны…
Я пожалел, что нет со мной, как раньше, милицейской ксивы, наручников и «Макарова» в наплечной кобуре.
— Может, мирно разойдемся, а? — Как назло, вокруг никого из моих бывших коллег-ментов не было. Только бармен, почувствовав назревающий конфликт, молча смотрел на нас.
— Не, мужик, здесь наша территория, — «бычок» с трудом выговорил последнее слово, — надо платить! — Он схватил правой рукой мою рубашку на груди.
Отработанным движением я мгновенно завернул запястье его руки за спину, провел болевой прием — раздался поросячий визг Игоря. Нанес удар коленкой в пах — визг перешел в глухой вой. «Бычок» упал на колени, схватившись за яйца…
Я оглянулся — Татьяны уже не было, люди вокруг застыли, бармен лихорадочно набирал номер телефона. Но внезапно мощный удар в висок вырубил меня, ускользающим сознанием я ухватил последний кадр: менты нацепляют мне на руки «браслеты»…
Где ж вы были раньше, ребята?

***
— Считаю, что Зудинцев поступил правильно, — подвел итог дискуссии на «летучке» Андрей Обнорский. — Эти мудаки другого языка не понимают.
Я осторожно повел головой. М-да, легкое сотрясение имелось. А вдобавок мы еще в «дежурке» с ребятами накатили по двести граммов за знакомство… Я не хотел об этом рассказывать в Агентстве, но замначальника РУВД сам утром позвонил Обнорскому, извинился за своих ребят, которые меня вчера повязали.
Обнорский зажег сигарету, посмотрел на присутствовавших поверх очков, задумался…
— Полагаю, что есть необходимость пройти всем сотрудникам Агентства курс боевого самбо. Исключение пока делаю только для Нонны Железняк.
— Андрей Викторович, — подняла руку Агеева, — я понимаю, что Нонне это противопоказано. Но в моем возрасте…
— Марина Борисовна, — перебил ее Обнорский. — Знание нескольких приемов в любом возрасте полезно. Будете себя чувствовать уверенней, заходя в свой темный подъезд… — Андрей посмотрел на меня. — Георгию Зудинцеву за правильные действия при выполнении задания объявляю благодарность.

***
…После «летучки» мы долго обсуждали с Глебом Спозаранником, что делать с убийством Пупыша. Ну, допустим, были они вместе в сауне с вице-губернатором Войнаровским и бандитом-олигархом Ломакиным. Ну, слышала одна шлюха в бане, как Войнаровский просил Лома разобраться с каким-то Илюшей. И что? У оперов и журналистов, как я всегда говорил, результат один и тот же — статья. Так вот, наша информация не то что на уголовную статью — даже на скромную статеечку в газете не тянет.
— Обратите внимание, Георгий Михайлович, — рассуждал Спозаранник, посверкивая очками, — что устранение Пупыша все же на руку обоим — и Ломакину, и Войнаровскому. Теперь наш вице-губернатор сможет без особых проблем лоббировать интересы ломакинской компании, гарантировать ее победу в тендерах. И никто его не будет в этом публично обвинять… И гонорары его возрастут.
— Да уж, конечно, его гонорары журналистам не снились, — усмехнулся я.
— Кто ж говорил, что будет легко, Георгий Михайлович? — задумчиво произнес Спозаранник. — И все же, я думаю, вы согласитесь, что продвинулись вы маловато. Более того, если не считать набитой морды гостиничного сутенера, то похвастаться вам особо нечем.
Я вспылил.
— Вы, Глеб Егорыч, просто не знаете, что такое с преступником лицом к лицу встречаться. Когда не светские беседы с ним ведешь, как вы с Васей Пензенским, а колешь его, гада…
— Георгий Михайлович, — внимательно посмотрел на меня Спозаранник. — Я всегда говорил, что ценю ваш опыт оперативной работы. Однако статья нужна в наш номер «Явки с повинной» через неделю. Вопросы есть? Прошу прощения, я собираюсь ввести в организм пищу, — приподнялся Глеб с кресла.
Я вышел, резко махнув рукой. Спорить? Бесполезняк. Но по большому счету он прав — нужна ведь статья-то…

***
— Михалыч, к тебе гости, — заглянул в кабинет охранник, — Ольга Викентьевна Пупыш.
Я вышел в коридор и увидел симпатичную женщину средних лет в светлом брючном костюме.
— Проходите, присаживайтесь. — Я пропустил вдову нефтяного магната в кабинет. — Чай, кофе?
— Георгий Михайлович, — посетительница посмотрела на сидящих за своими компьютерами Нонну и Зураба, — я хотела с вами поговорить наедине. Прошу извинить, для меня это крайне важно.
Зураб понимающе глянул на меня, пошептался с Нонной — и они удалились.
— Если можно, стаканчик воды, — вдова присела и поправила прическу. — Я прошу прощения, что резко с вами говорила по телефону, когда вы мне позвонили…
— Геша, будь добр, принеси из буфета сок, — крикнул я охраннику. — Извините, Ольга Викентьевна. Это вы должны меня простить за бестактность. Вы не против, если я закурю?
— Ради Бога…
Ухоженная дама, минимум косметики, душноватый запах дорогих французских духов, глаза… Глаза какие-то отсутствующие. И очень неспокойные руки. То поправляет брюки на колене, то открывает и закрывает сумочку. Волнуется.
— Георгий Михайлович, я почему-то очень вам верю. — Женщина пригубила апельсиновый сок. — Вам и вашему Агентству. Потому и пришла. С чего же начать?…
— Вы, главное, не волнуйтесь, — я нутром оперативника почуял: будет что-то интересное. Выдвинул верхний ящичек стола, нажал кнопку записи цифрового диктофона.
В глазах вдовы заблестели слезы. «Ну вот, — подумал я, — только женской истерики мне не хватает».
— Георгий Михайлович, хочу вам признаться — Илья погиб из-за меня…
— Не понял… При чем здесь вы?
И вдова рассказала мне о многочисленных любовницах своего покойного супруга, о том, как она дважды заставала его с девицами прямо в квартире, в кабинете… После очередного семейного скандала она поехала снять стресс в ресторан «Санкт-Петербург» на канале Грибоедова и познакомилась там с бывшим офицером, воевавшим в Чечне. Случайный знакомый по имени Иван нуждался в деньгах. Ольга Викентьевна предложила ему за деньги убить мужа. Иван согласился…
Вдова подошла к окну, продолжая утирать слезы. И вдруг положила руки мне на плечи.
— Э-э, — опешил я. — Мадам, вы что?
— Георгий, — горячо зашептала мне в ухо Ольга Викентьевна. — Вы как раз тот мужчина, о котором я мечтала…
Так, попал! Главное, не дергаться, это провокация.
Заглянувшему в кабинет Шаховскому предстала занятная картина: заплаканная вдова обнимает за шею сидящего подполковника Зудинцева и гладит ему волосы.
— Во дает, опер! — присвистнул Шах и, громко расхохотавшись, пошел делиться новостью по кабинетам.
Ну, погоди ты у меня…
Внезапно вдова резко отшатнулась.
— Простите, Георгий… Михайлович.
Это все нервы…
И рассмеялась. Резко, истерично…

***
«Итак, убийство раскрыто», — думал я, провожая вдову Пупыша до автомобиля.
Слез на лице Ольги Викентьевны как не бывало. Она спокойно села за руль шикарного «лексуса», надела темные очки, махнула мне рукой и, лихо развернувшись, вырулила в узкую арку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

загрузка...