— Ты, должно быть, и впрямь сын священника, как ты говорил, раз овладел таким искусством врачевания, — сказала она и поцеловала его ладонь и костяшки пальцев.
Вместо ответа он снова спрятал лицо в ладонях.
— Как долго… — простонал он, качая головой, — как долго проживет она после того, как наши пути скрестятся с путем еще кого-то? И когда мы доберемся до города и горожане увидят ее увечье, то какая будет ей польза от того, что я сделал? Твои люди убивают детей и за меньшее.
Он был прав. Она знала это, и сердце ее разрывалось. Она слишком устала для слез, холод ночи все еще пронизывал ее до костей, несмотря на огонь камина, съедая в ней все, кроме отчаяния, заставляя ее дрожать в темноте. Теплые руки обхватили ее, а чистый аромат леса смешался с резким запахом крови и сладковатым запахом мужского пота. Она обхватила его шею и почувствовала, как он содрогается от беззвучных приступов рыданий. У нее почти не осталось сил, но она все же отыскала слова, принесшие ему утешение в горе.
В самом далеком и тихом уголке ее мозга возникла мысль: а ведь это даже не его ребенок, чужой, не родич. Почему же он так убивается? А потом пришла другая, ответная: я просто не знала, что есть мужчины, способные так любить.
Где-то далеко-далеко и в то же время совсем близко скрипнула дверь.
— Ну, она спит, и спит весьма спокойно, надо сказать, — раздался щебечущий голос Виджи. Он тряхнул их обоих за плечи, как будто будил спящих. — Эй вы! Никогда еще не видал лучшей работы врачевателя, так чего вы ревете? Неужто моя музыка так плоха?
— О, Виджи, какой в этом смысл? — Щека Бекки была мокра от слез Гилбера. — Для такой калеки нет места в этом мире! Она все равно что мертва!
Виджи подергал себя за один каштановый ус и явно готовился отпустить одну из своих излюбленных шуточек, как вдруг что-то в нем изменилось. Глаза стали отсутствующими, они как будто искали нечто, видимое только ему. Голос его смягчился, превратился в ритмичный шепот.
— Все равно что мертва, говорите вы? Нет! Жизнь всегда лучше смерти, хотя ничто не умирает навсегда. Только держите это знание при себе, вместе со всеми другими вашими тайнами. Держите их тут! — Бекка чуть не вскрикнула, когда карлик протянул руку к ее животу. Рука остановилась в нескольких дюймах от него, а затем ладонь как бы сама собой поползла вверх, как поднимается лист в потоке восходящего воздуха. Виджи смотрел, как ползет его рука, завороженно, будто это была часть какого-то совсем другого существа. Его совиные глаза моргали. Бекка чувствовала, как напрягся пораженный Гилбер. Она подумала о том, что он будет делать, когда ясновидение прервется и карлик, судорожно дергаясь, рухнет на землю. Практичная даже в эти минуты, Бекка бросила взгляд на ведерко с растопкой у очага, высматривая там палочку, которую можно будет вставить ему между челюстями, когда начнется припадок.
— Твое дело не о смерти болтать, милая Бекка, — говорил Виджи, все так же будто бы издалека. — Твое дело — Жизнь, и ты выберешь жизнь, а не смерть и возьмешь меч, чтоб учить тех, кто говорит, будто они служат Жизни, хотя на самом деле они служат лишь Лжи. Этот ребенок — только первый из тех, кого ты спасешь, Бекка. Она будет жить, жить тут со мной, в полной безопасности. Что такое еще один рот под этой крышей? Я странный человек, собирающий искалеченных, повредившихся, рожденных вне брака. В будущем станут говорить об «Урожае Виджи» и о «Жатве Шифры». Того, чего она уже вкусила, ей не хватит и на глоток, когда она вырастет.
— Вкусила… — У Бекки перехватило дыхание. Ясновидение Виджи перенесло ее опять на ночной холм, заставило взглянуть вниз и увидеть ту страшную вещь, которую Шифра схватила и стала обсасывать, чтоб утолить голод. Перед внутренним взором Бекки встал образ груды костей; кости живых поедали кости мертвецов.
— Вырастет… О, она вырастет! И то, что она будет нести в себе, станет соперничать с твоей… — От смеха крупная голова Виджи стала качаться из стороны в сторону. Судороги делались все сильнее, и кончилось все тем же, что Бекка видела тысячу лет назад на празднике Окончания Жатвы.
Припадок, случившийся с карликом, имел одно положительное последствие: он вывел Гилбера из его похоронного настроения и заставил действовать. Он сделал все, чтобы помочь Виджи и не дать ему причинить себе вреда, бросая короткие распоряжения Бекке: принести то или сделать это. Немая во время припадка, как и во время пророчества, продолжала одиноко сидеть в углу с клубком грубой шерсти в руках и с обнажающей острые зубы улыбкой на губах.
Позже, когда Виджи стало лучше, они принялись обсуждать детали плана.
— Мы будем хорошо заботиться о Шифре. Она разделит нашу судьбу, — говорил Виджи. — Вам же предстоит дальняя дорога, готов биться об заклад. Ведь не хутор же Благоговение был вашей целью, — добавил он с обычной своей проницательностью.
Бекка положила правую руку на то место, где под ее юбками бугрился спрятанный там револьвер и бумаги.
— Мы пойдем к берегу океана и к городу Коопа. Адонайя скоро придет в себя, — сказала она, — если, конечно, он выжил…
— О, выжить-то он выжил! — Виджи, казалось, было противно говорить об этом. — Новости ведь у нас распространяются быстро. Не знаю, как это ты осмелилась так с ним поступить, но он все еще альф Праведного Пути.
— Слава тебе. Пречистая Богоматерь! — Бекка чуть ли не выплюнула эту благодарность. — Благодарю Тебя не за него, а за то, что дети спасены от Чистки.
— Аминь.
— И за то, что с ним сделают горожане, когда я расскажу им, каким образом он украл их дары, для чего их использовал и как бесстыдно украл у па наш хутор и самую его жизнь.
Все это вырвалось у нее в потоке давно сдерживаемой ненависти. Ей не понадобилось много слов, чтоб рассказать Виджи и Гилберу о причинах, вызвавших ее появление на дороге, ведущей к Побережью.
— Законы города выше законов хутора. Без городов и без городского Знания мы бы все еще ковыряли землю заостренными палками. Если от них не придут караваны, наши большие машины встанут на полях из-за нехватки топлива. А без машин мы не вырастим и половины того зерна, которое нам нужно, чтобы прокормить себя. Кооп всячески заботится о хуторах, и дела, что там творятся, ему не безразличны, — закончила Бекка.
— Правосудие… — Виджи почесал бородку. — Значит, для начала ты станешь разыскивать своего брата?
— Да, Елеазара.
— Тогда вам следует отсюда двигаться через поле сахарной свеклы. Эта тропа выведет вас к лесу скорее других. А потом я бы держался подальше от других хуторов. Самое доброе слово, которое я слыхал о тебе, Бекка, это «дьяволица». И это говорили женщины.
— Их можно понять, — ответила Бекка с горькой улыбкой, вспомнив о Хэтти.
Все трое сидели на табуретках вокруг стола.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126
Вместо ответа он снова спрятал лицо в ладонях.
— Как долго… — простонал он, качая головой, — как долго проживет она после того, как наши пути скрестятся с путем еще кого-то? И когда мы доберемся до города и горожане увидят ее увечье, то какая будет ей польза от того, что я сделал? Твои люди убивают детей и за меньшее.
Он был прав. Она знала это, и сердце ее разрывалось. Она слишком устала для слез, холод ночи все еще пронизывал ее до костей, несмотря на огонь камина, съедая в ней все, кроме отчаяния, заставляя ее дрожать в темноте. Теплые руки обхватили ее, а чистый аромат леса смешался с резким запахом крови и сладковатым запахом мужского пота. Она обхватила его шею и почувствовала, как он содрогается от беззвучных приступов рыданий. У нее почти не осталось сил, но она все же отыскала слова, принесшие ему утешение в горе.
В самом далеком и тихом уголке ее мозга возникла мысль: а ведь это даже не его ребенок, чужой, не родич. Почему же он так убивается? А потом пришла другая, ответная: я просто не знала, что есть мужчины, способные так любить.
Где-то далеко-далеко и в то же время совсем близко скрипнула дверь.
— Ну, она спит, и спит весьма спокойно, надо сказать, — раздался щебечущий голос Виджи. Он тряхнул их обоих за плечи, как будто будил спящих. — Эй вы! Никогда еще не видал лучшей работы врачевателя, так чего вы ревете? Неужто моя музыка так плоха?
— О, Виджи, какой в этом смысл? — Щека Бекки была мокра от слез Гилбера. — Для такой калеки нет места в этом мире! Она все равно что мертва!
Виджи подергал себя за один каштановый ус и явно готовился отпустить одну из своих излюбленных шуточек, как вдруг что-то в нем изменилось. Глаза стали отсутствующими, они как будто искали нечто, видимое только ему. Голос его смягчился, превратился в ритмичный шепот.
— Все равно что мертва, говорите вы? Нет! Жизнь всегда лучше смерти, хотя ничто не умирает навсегда. Только держите это знание при себе, вместе со всеми другими вашими тайнами. Держите их тут! — Бекка чуть не вскрикнула, когда карлик протянул руку к ее животу. Рука остановилась в нескольких дюймах от него, а затем ладонь как бы сама собой поползла вверх, как поднимается лист в потоке восходящего воздуха. Виджи смотрел, как ползет его рука, завороженно, будто это была часть какого-то совсем другого существа. Его совиные глаза моргали. Бекка чувствовала, как напрягся пораженный Гилбер. Она подумала о том, что он будет делать, когда ясновидение прервется и карлик, судорожно дергаясь, рухнет на землю. Практичная даже в эти минуты, Бекка бросила взгляд на ведерко с растопкой у очага, высматривая там палочку, которую можно будет вставить ему между челюстями, когда начнется припадок.
— Твое дело не о смерти болтать, милая Бекка, — говорил Виджи, все так же будто бы издалека. — Твое дело — Жизнь, и ты выберешь жизнь, а не смерть и возьмешь меч, чтоб учить тех, кто говорит, будто они служат Жизни, хотя на самом деле они служат лишь Лжи. Этот ребенок — только первый из тех, кого ты спасешь, Бекка. Она будет жить, жить тут со мной, в полной безопасности. Что такое еще один рот под этой крышей? Я странный человек, собирающий искалеченных, повредившихся, рожденных вне брака. В будущем станут говорить об «Урожае Виджи» и о «Жатве Шифры». Того, чего она уже вкусила, ей не хватит и на глоток, когда она вырастет.
— Вкусила… — У Бекки перехватило дыхание. Ясновидение Виджи перенесло ее опять на ночной холм, заставило взглянуть вниз и увидеть ту страшную вещь, которую Шифра схватила и стала обсасывать, чтоб утолить голод. Перед внутренним взором Бекки встал образ груды костей; кости живых поедали кости мертвецов.
— Вырастет… О, она вырастет! И то, что она будет нести в себе, станет соперничать с твоей… — От смеха крупная голова Виджи стала качаться из стороны в сторону. Судороги делались все сильнее, и кончилось все тем же, что Бекка видела тысячу лет назад на празднике Окончания Жатвы.
Припадок, случившийся с карликом, имел одно положительное последствие: он вывел Гилбера из его похоронного настроения и заставил действовать. Он сделал все, чтобы помочь Виджи и не дать ему причинить себе вреда, бросая короткие распоряжения Бекке: принести то или сделать это. Немая во время припадка, как и во время пророчества, продолжала одиноко сидеть в углу с клубком грубой шерсти в руках и с обнажающей острые зубы улыбкой на губах.
Позже, когда Виджи стало лучше, они принялись обсуждать детали плана.
— Мы будем хорошо заботиться о Шифре. Она разделит нашу судьбу, — говорил Виджи. — Вам же предстоит дальняя дорога, готов биться об заклад. Ведь не хутор же Благоговение был вашей целью, — добавил он с обычной своей проницательностью.
Бекка положила правую руку на то место, где под ее юбками бугрился спрятанный там револьвер и бумаги.
— Мы пойдем к берегу океана и к городу Коопа. Адонайя скоро придет в себя, — сказала она, — если, конечно, он выжил…
— О, выжить-то он выжил! — Виджи, казалось, было противно говорить об этом. — Новости ведь у нас распространяются быстро. Не знаю, как это ты осмелилась так с ним поступить, но он все еще альф Праведного Пути.
— Слава тебе. Пречистая Богоматерь! — Бекка чуть ли не выплюнула эту благодарность. — Благодарю Тебя не за него, а за то, что дети спасены от Чистки.
— Аминь.
— И за то, что с ним сделают горожане, когда я расскажу им, каким образом он украл их дары, для чего их использовал и как бесстыдно украл у па наш хутор и самую его жизнь.
Все это вырвалось у нее в потоке давно сдерживаемой ненависти. Ей не понадобилось много слов, чтоб рассказать Виджи и Гилберу о причинах, вызвавших ее появление на дороге, ведущей к Побережью.
— Законы города выше законов хутора. Без городов и без городского Знания мы бы все еще ковыряли землю заостренными палками. Если от них не придут караваны, наши большие машины встанут на полях из-за нехватки топлива. А без машин мы не вырастим и половины того зерна, которое нам нужно, чтобы прокормить себя. Кооп всячески заботится о хуторах, и дела, что там творятся, ему не безразличны, — закончила Бекка.
— Правосудие… — Виджи почесал бородку. — Значит, для начала ты станешь разыскивать своего брата?
— Да, Елеазара.
— Тогда вам следует отсюда двигаться через поле сахарной свеклы. Эта тропа выведет вас к лесу скорее других. А потом я бы держался подальше от других хуторов. Самое доброе слово, которое я слыхал о тебе, Бекка, это «дьяволица». И это говорили женщины.
— Их можно понять, — ответила Бекка с горькой улыбкой, вспомнив о Хэтти.
Все трое сидели на табуретках вокруг стола.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126