— Но здесь есть я .
Она улыбнулась и дотронулась до его руки.
— Я знаю. Я знаю также и то, что ты любишь меня.
— А ты?
— Должно пройти какое-то время.
— Тогда…
Хэдон остановился, держа свою руку таким образом, будто ловит что-то. Затем он резко поднялся, прислушиваясь, вскарабкался на дерево и тотчас спустился.
— Солдаты! С ними собаки! И фермерские сыновья!
Они разбудили остальных, Хэдон объяснил ситуацию, и группа продолжила восхождение на холм. За этим холмом следовал другой, еще более высокий; потом еще холмы, а уж за ними беглецов дожидались горы. Двигались медленно и с большим трудом. Люди устали, приходилось проталкиваться сквозь густой кустарник и колючие кустики ягод. Кроме того, неизвестно, насколько близко находятся их преследователи.
Наконец, пыхтя, с ранами, кровоточащими от соприкосновения с колючками, они подошли к самим горам. Перед ним высился очень крутой склон; отдельными пятнами на нем зеленела трава, и, цепляясь за откос, росли одинокие деревья. С большим трудом, часто оглядываясь, они взбирались наверх. Немного погодя Хэдон услыхал лай собак. Оглянувшись, он увидел, как они выскочили из густого участка леса. За собаками, держа их на привязи, шли пятеро мужчин и тридцать солдат, на бронзовых шлемах, латах и кончиках копий которых играло солнце. Позади шли сыновья фермера.
Хэдон обернулся, и как раз вовремя — Лалила с криком падала вниз по каменистому склону, скользя по нему в облаке пыли, тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь.
Он помчался к ней. Лицо ее исказилось от боли, руками она сжимала правую лодыжку.
— Я растянула ее!
Хэдон велел остальным продолжать двигаться вперед. Он вынул из ножен свой меч, нагнулся и поднял ее. Неся ее на руках, с огромными усилиями он взбирался вверх. Добравшись до узкого скалистого прохода с высокими стенами, Хэдон опустил Лалилу. Остальные ждали его с бледными лицами, с которых пот смыл глубоко въевшуюся грязь.
Отдышавшись, он сказал:
— Вы все идите вперед. Я буду помогать ей идти.
Он поднял ее, но не прошел и десяти шагов, как понял, что это бесполезно. Но и сама Лалила идти не в состоянии, а это значило, что им ни за что не удастся держаться впереди своих преследователей.
— Можно сделать только одно.
— И что же именно, Хэдон? — спросила Авинет.
— Через этот узкий проход может одновременно протиснуться лишь один человек. Я буду стоять здесь, в самой его узкой части и задержу их, насколько смогу. Остальные как можно скорее должны уйти отсюда. Ты, Хинокли, понесешь ребенка.
Авинет спросила:
— Ты остаешься здесь, чтобы умереть ради Лалилы?
— За вас всех, — ответил Хэдон. — Я смогу удержать их здесь достаточно долго, вы сумеете далеко оторваться. Не возражай! С каждой секундой солдаты приближаются. Сделать это необходимо, а я единственный, кто способен на это.
— Если ты останешься здесь с ней, ты бросишь меня. Твой долг защитить королеву и верховную жрицу.
— Именно это я и делаю! — сказал Хэдон.
— Здесь, возможно, тебе и удастся надолго задержать преследователей, — сказал Пага. — Но некоторые из них могут, в конце концов, забраться по склонам за проходом, и подойти к тебе сзади.
— Я знаю, — сказал Хэдон.
— Я приказываю тебе оставить женщину, которая в любом случае погибнет, и сопровождать меня! — произнесла Авинет.
— Нет, — ответил Хэдон. — Ее нельзя оставить умирать в одиночестве.
— Ты действительно любишь ее! — вскричала со слезами Авинет.
— Да.
Авинет закричала, выхватив кинжал из ножен, устремилась к Лалиле, но Хэдон, в прыжке догнав Авинет, схватил ее за запястья и вывернул их. Авинет, резко вскрикнув, выронила кинжал.
— Если она сейчас умрет, тебе незачем будет оставаться! — кричала она.
— Авинет, — хрипло произнес он, — если бы ты оказалась беспомощной, я бы сделал то же самое.
— Но я люблю тебя! Ты не можешь оставить меня ради нее!
Хэдон попросил:
— Кебивейбес, уведи ее.
Бард подобрал кинжал, вложил его в ножны и увел рыдающую Авинет. Хэдон взял плачущую девочку из рук Лалилы и передал ее Хинокли.
Хэдон смотрел им вслед, пока все не скрылись из виду. Затем обратился к Лалиле:
— Я помогу тебе подняться вверх по этой узкой дорожке. А там мы отдохнем, пока это будет возможно.
Он опустил ее и посмотрел в ущелье. Далеко внизу лаяли собаки, а люди с трудом взбирались вверх.
— Предстоит изрядная схватка. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Плохо, однако, что здесь нет Кебивейбеса и он не увидит ее. Он мог бы сотворить кульминационный момент своей песни. Если ему удастся остаться в живых, придется полагаться на свое воображение. А это значит, что битва в его изложении окажется еще более славной, чем в реальности.
— Надеюсь, что с моим ребенком все будет в порядке, — в волнении сказала Лалила.
— Она единственная, о ком ты думаешь?
— Да, я думаю о ней. Я не горю желанием погибнуть и не хочу, чтобы ты оставался здесь, хотя я тебе и благодарна за это. Но если ты убьешь меня, чтобы те мужчины не смогли причинить мне вреда, моя благодарность возрастет. Авинет права. Тебе следует пойти с ними. Тогда у моего ребенка будет защитник.
— Ее защитит Пага, и Хинокли и Кебивейбес помогут ему заботиться о ней. Они все хорошие, добросердечные люди.
— Но ты напрасно приносишь себя в жертву! Ты отказываешься от шансов стать правителем Кхокарсы.
— Давай побережем силы. По крайней мере, мне они понадобятся.
Он сел рядом с ней и взял ее руку. Мгновение спустя Лалила целовала его долгим и горячим поцелуем, хотя по щекам ее текли слезы.
— Я думаю, что смогу забыть Ви. О, это не значит, что когда-нибудь я забуду его. Но жить без любви невозможно.
Потом слезы показались на глазах Хэдона
— Мне бы хотелось услышать эти слова тогда, когда мы были в Пустынных Землях. Тогда у нас было бы много времени любить друг друга. Наверное, когда мы спустимся в королевство Сисискен, мы сможем любить там. Жрицы говорят, что некоторые мужчины и женщины попадают в яркий сад, где живут счастливо, даже в том случае, если являются призраками. Наверняка нас выберут для того, чтобы пойти туда. Конечно, если такое место существует. Иногда я чувствую себя виноватым в том, что сомневаюсь в словах жриц. В действительности ли нас ждет жизнь после смерти? Или же мы превратимся в пыль и это наш конец, остается лишь память тех, кто не может забыть нас, потому что они любят нас?
— Я не знаю, — ответила Лалила.
Он вновь поцеловал ее.
Огромные облака дыма все еще поднимались над Кховотом. У его подножия лежало пятно, которое разрушило Кхокарсу. Рядом раздавалось приятное пение птички. На выступ скалы из своей норки пробежала мышка и подразнила Хэдона.
Они останутся жить и после того, как умрет. И станут петь и резвиться в ярких лучах солнца под голубым небом, а он тем временем будет лежать окровавленным, ничего не видящим и не слышащим бесчувственным трупом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
Она улыбнулась и дотронулась до его руки.
— Я знаю. Я знаю также и то, что ты любишь меня.
— А ты?
— Должно пройти какое-то время.
— Тогда…
Хэдон остановился, держа свою руку таким образом, будто ловит что-то. Затем он резко поднялся, прислушиваясь, вскарабкался на дерево и тотчас спустился.
— Солдаты! С ними собаки! И фермерские сыновья!
Они разбудили остальных, Хэдон объяснил ситуацию, и группа продолжила восхождение на холм. За этим холмом следовал другой, еще более высокий; потом еще холмы, а уж за ними беглецов дожидались горы. Двигались медленно и с большим трудом. Люди устали, приходилось проталкиваться сквозь густой кустарник и колючие кустики ягод. Кроме того, неизвестно, насколько близко находятся их преследователи.
Наконец, пыхтя, с ранами, кровоточащими от соприкосновения с колючками, они подошли к самим горам. Перед ним высился очень крутой склон; отдельными пятнами на нем зеленела трава, и, цепляясь за откос, росли одинокие деревья. С большим трудом, часто оглядываясь, они взбирались наверх. Немного погодя Хэдон услыхал лай собак. Оглянувшись, он увидел, как они выскочили из густого участка леса. За собаками, держа их на привязи, шли пятеро мужчин и тридцать солдат, на бронзовых шлемах, латах и кончиках копий которых играло солнце. Позади шли сыновья фермера.
Хэдон обернулся, и как раз вовремя — Лалила с криком падала вниз по каменистому склону, скользя по нему в облаке пыли, тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь.
Он помчался к ней. Лицо ее исказилось от боли, руками она сжимала правую лодыжку.
— Я растянула ее!
Хэдон велел остальным продолжать двигаться вперед. Он вынул из ножен свой меч, нагнулся и поднял ее. Неся ее на руках, с огромными усилиями он взбирался вверх. Добравшись до узкого скалистого прохода с высокими стенами, Хэдон опустил Лалилу. Остальные ждали его с бледными лицами, с которых пот смыл глубоко въевшуюся грязь.
Отдышавшись, он сказал:
— Вы все идите вперед. Я буду помогать ей идти.
Он поднял ее, но не прошел и десяти шагов, как понял, что это бесполезно. Но и сама Лалила идти не в состоянии, а это значило, что им ни за что не удастся держаться впереди своих преследователей.
— Можно сделать только одно.
— И что же именно, Хэдон? — спросила Авинет.
— Через этот узкий проход может одновременно протиснуться лишь один человек. Я буду стоять здесь, в самой его узкой части и задержу их, насколько смогу. Остальные как можно скорее должны уйти отсюда. Ты, Хинокли, понесешь ребенка.
Авинет спросила:
— Ты остаешься здесь, чтобы умереть ради Лалилы?
— За вас всех, — ответил Хэдон. — Я смогу удержать их здесь достаточно долго, вы сумеете далеко оторваться. Не возражай! С каждой секундой солдаты приближаются. Сделать это необходимо, а я единственный, кто способен на это.
— Если ты останешься здесь с ней, ты бросишь меня. Твой долг защитить королеву и верховную жрицу.
— Именно это я и делаю! — сказал Хэдон.
— Здесь, возможно, тебе и удастся надолго задержать преследователей, — сказал Пага. — Но некоторые из них могут, в конце концов, забраться по склонам за проходом, и подойти к тебе сзади.
— Я знаю, — сказал Хэдон.
— Я приказываю тебе оставить женщину, которая в любом случае погибнет, и сопровождать меня! — произнесла Авинет.
— Нет, — ответил Хэдон. — Ее нельзя оставить умирать в одиночестве.
— Ты действительно любишь ее! — вскричала со слезами Авинет.
— Да.
Авинет закричала, выхватив кинжал из ножен, устремилась к Лалиле, но Хэдон, в прыжке догнав Авинет, схватил ее за запястья и вывернул их. Авинет, резко вскрикнув, выронила кинжал.
— Если она сейчас умрет, тебе незачем будет оставаться! — кричала она.
— Авинет, — хрипло произнес он, — если бы ты оказалась беспомощной, я бы сделал то же самое.
— Но я люблю тебя! Ты не можешь оставить меня ради нее!
Хэдон попросил:
— Кебивейбес, уведи ее.
Бард подобрал кинжал, вложил его в ножны и увел рыдающую Авинет. Хэдон взял плачущую девочку из рук Лалилы и передал ее Хинокли.
Хэдон смотрел им вслед, пока все не скрылись из виду. Затем обратился к Лалиле:
— Я помогу тебе подняться вверх по этой узкой дорожке. А там мы отдохнем, пока это будет возможно.
Он опустил ее и посмотрел в ущелье. Далеко внизу лаяли собаки, а люди с трудом взбирались вверх.
— Предстоит изрядная схватка. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Плохо, однако, что здесь нет Кебивейбеса и он не увидит ее. Он мог бы сотворить кульминационный момент своей песни. Если ему удастся остаться в живых, придется полагаться на свое воображение. А это значит, что битва в его изложении окажется еще более славной, чем в реальности.
— Надеюсь, что с моим ребенком все будет в порядке, — в волнении сказала Лалила.
— Она единственная, о ком ты думаешь?
— Да, я думаю о ней. Я не горю желанием погибнуть и не хочу, чтобы ты оставался здесь, хотя я тебе и благодарна за это. Но если ты убьешь меня, чтобы те мужчины не смогли причинить мне вреда, моя благодарность возрастет. Авинет права. Тебе следует пойти с ними. Тогда у моего ребенка будет защитник.
— Ее защитит Пага, и Хинокли и Кебивейбес помогут ему заботиться о ней. Они все хорошие, добросердечные люди.
— Но ты напрасно приносишь себя в жертву! Ты отказываешься от шансов стать правителем Кхокарсы.
— Давай побережем силы. По крайней мере, мне они понадобятся.
Он сел рядом с ней и взял ее руку. Мгновение спустя Лалила целовала его долгим и горячим поцелуем, хотя по щекам ее текли слезы.
— Я думаю, что смогу забыть Ви. О, это не значит, что когда-нибудь я забуду его. Но жить без любви невозможно.
Потом слезы показались на глазах Хэдона
— Мне бы хотелось услышать эти слова тогда, когда мы были в Пустынных Землях. Тогда у нас было бы много времени любить друг друга. Наверное, когда мы спустимся в королевство Сисискен, мы сможем любить там. Жрицы говорят, что некоторые мужчины и женщины попадают в яркий сад, где живут счастливо, даже в том случае, если являются призраками. Наверняка нас выберут для того, чтобы пойти туда. Конечно, если такое место существует. Иногда я чувствую себя виноватым в том, что сомневаюсь в словах жриц. В действительности ли нас ждет жизнь после смерти? Или же мы превратимся в пыль и это наш конец, остается лишь память тех, кто не может забыть нас, потому что они любят нас?
— Я не знаю, — ответила Лалила.
Он вновь поцеловал ее.
Огромные облака дыма все еще поднимались над Кховотом. У его подножия лежало пятно, которое разрушило Кхокарсу. Рядом раздавалось приятное пение птички. На выступ скалы из своей норки пробежала мышка и подразнила Хэдона.
Они останутся жить и после того, как умрет. И станут петь и резвиться в ярких лучах солнца под голубым небом, а он тем временем будет лежать окровавленным, ничего не видящим и не слышащим бесчувственным трупом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71