ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Но она есть.
— Ты думаешь, что она есть у Нейла и Евы? Луиза наморщила лоб, затем невольная улыбка осветила ее лицо.
— Думаю, да. Нейл говорил, что, когда они одни, ему кажется, что они — единственные люди на всей планете. Им интересно разговаривать друг с другом. Он может, не стесняясь, рассказать ей о своих мечтах и обо всем на свете.
— Мы с тобой разговаривали обо всем на свете всего лишь через день после знакомства, — напомнил Ричард.
— На яхте? — Луиза на мгновение подняла на него глаза и снова потупилась. — Но мы не говорили о мечтах.
— За что я никогда не буду прощен, — сделал вывод Ричард.
— Видимо, так и бывает, когда ставишь телегу впереди лошади… С того момента, как это случилось…
— Тебя преследуют травмы, душевные и физические?
— Ты хотел бы повернуть время вспять?
— Начинаю испытывать такое желание… Мы пришли.
— И что теперь?
— Хочешь выпить перед ленчем? Очень простой и цивилизованный поступок. Луизе вновь послышалась насмешка.
— Хочешь сказать, что мы вели себя нецивилизованно?
Ричард преградил ей дорогу, высокий, красивый, в ореоле солнечного света.
— Мы обследовали сумрачные глубины и сверкающие высоты, мы чувствовали себя глупцами и не могли оторваться друг от друга... думаю, выпивка просто необходима. Сядь. — Он указал на стул под деревом. — Я принесу тебе стакан вина.
— Ричард… Нет, ничего.
— Говори.
Луиза беспомощно взмахнула руками.
— Я снова совсем расклеилась, вот и все. Ричард с улыбкой протянул руку, поиграл прядью ее волос, затем заправил ее за ухо.
— Не предавай свои мечты. — Он нежно поцеловал ее в наморщенный лоб. — Я восхищаюсь тобой, несмотря на то что склонял к противоположному.
Он отвернулся и исчез в глубине ресторана.
Остаток их отдыха в Бинна-Барра оказался на удивление спокойным. Луиза провела день за книгой, хотя по большей части невидящим взором смотрела на раскрытые страницы. Ричард лазил по горам, потом они поужинали, и, как всегда в Бинна-Барра, еда была великолепна.
Волнение снова охватило Луизу, когда Ричард читал лекцию. Глядя на него, слушая его рассказы об африканских красотах и миграции диких животных, она удивлялась, как можно нарисовать такую живую картину словами, даже без географических карт и слайдов... и ее охватывало чувство потери и поражения.
За одну эту лекцию она узнала о Ричарде Муре больше, чем за все время их знакомства. Увлеченный своим делом, прекрасно понимающий проблемы людей, живущих бок о бок с дикими животными или сгоняемых со своих земель ради того, чтобы этих животных сохранить, он сочувствовал всем обездоленным.
Кроме красноречия, он обладал удивительным чувством юмора. Судя по восторженным возгласам, лекция захватила слушателей. Они внимали каждому его слову и, Луиза была уверена в этом, унесут с собой память о человеке мудром, сильном и удивительно обаятельном.
Им, вернее, Ричарду, поскольку Луиза держалась в сторонке, удалось выбраться из возбужденной толпы только через полчаса после окончания лекции.
— Ты был великолепен! — сказала Луиза по дороге к коттеджам.
— Спасибо.
— Но выглядишь ты усталым.
— Не каждый день я ползаю по горам, — с кривой улыбкой заметил Ричард.
— Но ведь тебе понравилось?
— А ты сама пробовала?
— Да. — Луиза улыбнулась во весь рот. — Как только перестала бояться, что сорвусь в пропасть, мне очень понравилось.
— Я должен был это понять. Вероятно, ты увлекаешься также полетами на воздушном шаре, дельтаплане и прыжками с парашютом?
— Пока нет, но не прочь попробовать. Правда, насчет дельтаплана и парашюта сомневаюсь, но на воздушном шаре полетала бы с удовольствием.
— В Серенгети организуют сафари на воздушных шарах. Отправляются на заре, как раз когда просыпаются животные. Уникальные ощущения. А самое потрясающее — парить над птичьими гнездами. Птицы совсем не пугаются, а просто с любопытством смотрят на тебя.
— Ричард… Зайдешь на минутку?
— Конечно.
Они вошли в ее комнату, и Луиза включила свет.
— Садись. Хочешь кофе?
— Спасибо. Я сам сварю.
Луиза опустилась в кресло и в раздумье следила за ним.
— В чем дело? — спросил он, ставя перед ней чашку кофе. — Ты такая серьезная.
— Я просто подумала... не знаю, ответишь ли ты… В общем, такая одержимость Африкой очень необычна для австралийца. Может, были какие-то особые причины? Твое воспитание или… Как это случилось?
Ричард недоуменно взглянул на нее.
— Об Африке говорят, что, если уж она въелась в кровь и плоть, от нее не избавишься.
— Я знаю. Я читала Карен Бликсен, но ее знакомство с Африкой произошло случайно.
— Да, она последовала за мужчиной, за которого потом вышла замуж… У меня лично все началось с того, что я хотел доказать отцу свою независимость и самодостаточность. И потом, его всегда раздражало любое проявление творческих наклонностей, а мама, наоборот, поощряла меня... она художница, и очень хорошая, правда, временами несколько эксцентричная.
— Ты говорил, что отец не одобрял твой выбор, однако…
— Это совсем другое, ты хотела сказать?
— А разве нет?
— Конечно, и во многих отношениях, но, поскольку и в фотографии, и в режиссуре научные знания и технологии соединяются с творчеством, для отца моя профессия сродни рисованию. Он был бы счастливее, если бы я занялся разведением овец, или банковским делом, или юриспруденцией на благо империи Муров.
— Ты нарочно выбрал профессию с риском?
— Пожалуй. Мне было двадцать три, и отцу все еще удавалось бесить меня.
— Тебе было всего двадцать три, когда ты начал снимать фильмы о дикой природе? Ричард утвердительно кивнул.
— Уже тогда дикая природа очаровывала меня, и, вероятно, это был скрытый мотив. После пяти скучных лет в университете я отправился в африканские дебри, полный решимости победить или умереть... и влюбился в Африку... и еще кое-что…
— Пожалуйста, расскажи.
Ричард долго смотрел на нее прищуренными, чуть печальными глазами.
— В могущественных династиях есть нечто удушающее. На тебя всегда давит имя, богатство. Иногда они значат больше, чем ты сам. Например, моего отца всегда волновало одно: подготовить меня и Гарета к управлению его империей. Мы были для него больше наследниками, чем сыновьями… Может, поэтому я покинул дом, не взяв у него денег.
— Ты хочешь сказать, что начал с нуля? Но как?
— Я заработал немного в юридической фирме, где готовил дипломную работу, и подрабатывал фотографией и видеосъемками свадеб, юбилеев и тому подобного.
Луиза откинулась на спинку кресла, лишь сейчас немного расслабившись.
— Ты все еще обижаешься на отца?
— Нет, — улыбнулся Ричард. — Судьба была добра ко мне, а что касается отца... ну, в последнее время его отношение ко мне несколько изменилось. Во-первых, он не одобряет Рослин Уайт и считает, что в конечном итоге у меня оказалось больше здравого смысла, чем у Гарета.
— Понимаю. А во-вторых?
— Теперь он охотно хвастается знаменитым чадом.
— Возвращение блудного сына, — с улыбкой прошептала Луиза.
— Я уверен, что, когда пыль вокруг Гарета уляжется, все вернется на круги своя.
— Звучит немного цинично. Может, он просто смягчается с возрастом?
Ричард помолчал, затем сказал холодно:
— Он также начинает поговаривать о том, что мне пора покончить со страстью к путешествиям и остепениться.
— О нет!
— Не принимай это близко к сердцу. Я не принимаю.
— Не в этом дело, просто…
— Просто что?
— Я... я просто подумала, что... я давлю на тебя, вроде твоего отца... о, черт побери! Забудь. — Тем не менее она продолжила:
— Может быть, мы встретились в очень неудачный момент, хоть это и звучит глупо.
— Нет, если ты серьезно веришь, будто все, что я делаю, я делаю назло отцу.
— А ты... ты уверен, что нет? — нерешительно спросила она.
— Луиза, я абсолютно в этом уверен. А вот ты уверена, что до сих пор не смотришь на меня как на потенциальный объект своей пресловутой благотворительности?
Чувствуя, что краснеет, она отвела взгляд.
— Неужели я создаю такое впечатление?
— Иногда. Конечно, не в постели.
— Это…
— «…несправедливо, Ричард»? Это ты хотела сказать? — с ласковой насмешкой спросил он и встал. — Кстати, о постели, кажется, нам пора спать. С нетерпением ждешь завтрашнего возвращения домой?
Луиза, не шевелясь, смотрела, как он убирает пустые чашки. Перед ужином он переоделся в свои новые джинсы и сине-зеленую клетчатую рубашку и сейчас выглядел чертовски привлекательным. Она вдруг пожалела, что не видела его двадцатитрехлетним мятежником, верившим в свое предназначение и не побоявшимся отказаться от семейных традиций и огромного семейного состояния. Разве удивительно, что он стал одиночкой?
— Луиза…
Его голос вывел ее из оцепенения. Она замигала, увидела, что он стоит перед ней, увидела вопрос в его глазах и попыталась совладать с нахлынувшими чувствами.
«Возможно, я пожалею потом, — думала она, но по крайней мере я сделаю это на своих условиях... то есть я сделаю это гордо и честно... и забуду о стыде и смятении, переполнявших меня в прошлый раз... только смогу ли я это сделать?»
Она очень медленно встала и, судорожно сглотнув, предложила ему остаться.
Ричард явно не ждал ничего подобного.
— Луиза, — наконец сказал он, — это вряд ли…
— ..что-то изменит? Знаю. Я не пытаюсь ничего изменить.
— Я не это хотел сказать.
— Неважно. — Ее тихий голос звучал решительно, она смело смотрела ему в глаза. — Важно только твое доверие. Я понимаю, что не могу изменить тебя, но мне хватит смелости закончить это так, чтобы обрести душевный покой и восстановить хотя бы часть самоуважения.
— Ты не сделала ничего, чтобы поколебать уважение к себе.
Легкая улыбка тронула ее губы.
— Может, ты не знаешь женщин так хорошо, как думаешь, Ричард Мур. А может, я другая. Как бы то ни было, я уважаю тебя и восхищаюсь тобой, и я лучше тебя знаю, что мне необходимо в данный момент. Обещаю, я отпущу тебя, не затаив обиды.
— Послушай, нам повезло в прошлый раз, но только... только два дурака могут надеяться на бесконечное везение.
— Не волнуйся, я не забеременею.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю свой цикл. Мой организм работает как часы, иначе я бы не предложила тебе остаться. — На мгновение в ее позе и взгляде промелькнула Луиза Браун, школьная учительница, а потом она сделала то, что мечтала сделать уже несколько дней.
Она смело подошла к нему, положила голову на его плечо и прошептала:
— Я не знаю, как хорошо у меня получится со сломанной рукой, так что не ожидай слишком многого, но, если ты поможешь мне, Ричард, я постараюсь, чтобы мы были счастливы.
— Дорогая… — Не найдя подходящих слов, он замолчал, но Луиза подняла голову, потянулась к нему губами и сказала:
— Шшш… — и поцеловала его.
Глава 8
Они лежали обнаженные под пуховым одеялом, обнимая друг друга.
— Луиза, — тихо сказал Ричард, погружая пальцы в ее разметавшиеся по подушке волосы.
— Ты никогда не называешь меня «Лу», как мои друзья, — прошептала она.
— Мне нравится «Луиза». Красиво и старомодно… Как твоя рука?
— Нормально. Кажется, я нашла для нее хорошее место.
«Хорошим местом» была талия Ричарда, где ее руке ничто не угрожало.
— Не такой ослепительный фейерверк, как в прошлый раз, но по-своему прекрасно. — Он улыбнулся ей, и она растаяла. — На этот раз мы разговариваем.
Ричард погладил ее плечо, бедро, закинул на себя ее ногу.
— Я бы хотел повторить. Ты не возражаешь?
— Как я могу возражать? — Луиза прижалась грудью к его груди и поцеловала его в шею. — Я умираю от желания, запястье не может этому помешать. — Она улыбнулась ему и замерла, когда он стал ласкать ее грудь, потом откинула голову. Ее тело задрожало, как натянутая тетива. — Ричард, — прошептала она, утопая в наслаждении. — О, Ричард... я умираю... это так прекрасно.
— Для меня почти невыносимо, — возразил он, обнимая ее за плечи и вонзаясь в нее одним сильным движением.
Первобытный ритм любви захватил их. Они оба задышали часто и прерывисто, и она изогнулась навстречу ему, забыв обо всем, кроме него. И когда они одновременно достигли оргазма, она задрожала в его объятиях от восторга, лишившего ее дара речи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...