ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сразу у входа в родную контору я столкнулся с Шаховским. Тот оглядел меня цепким взглядом и пощупал зачем-то рукав куртки:
— Живой? — Затем потянул носом и констатировал:
— Живой. Иди к Обнорскому, ему уже звонили из ментовки, сообщили…
Кипя праведным гневом, изрядно подогретым сорока градусами, я ринулся в кабинет шефа. У меня уже было несколько версий насчет того, кто хотел меня убить.
— Ну-ну, заходи, прыгунчик, — проворчал Обнорский.
Что— то в его тоне меня насторожило, но я решил не обращать внимания на тон: мало ли что там у шефа произошло. Может, ему опять не удалось Лукошкину затащить к себе домой для вычитки очередного шедевра и пришлось спать в холодной и одинокой постели…
— Андрей, я уверен, это Склеп! — выпалил я и плюхнулся на диван.
— Ага, как же, размечтался, — поморщился Обнорский. — Но склеп тебе не светит, разве что ма-а-а-аленький прямоугольный памятник. Ты где уже с утра нажраться успел? Да еще до такого состояния, чтоб под поезд упасть!
У меня аж дыхание сперло от злости.
И это после того, как меня чуть не убили! Да что они тут себе думают?! Тоже, блядь, нашли алкаша с вокзала! Злость усугублялась явно ложным обложным обвинением — я уже неделю ничего крепче пива не пил! Несколько секунд я не мог вымолвить ни слова, сидел с красным от натуги лицом, хватал ртом воздух и пялился на Обнорского. Тут в кабинет вошли Спозаранник, Повзло и Скрипка. Ну вот, сейчас еще Глебушка чего-нибудь добавит. Мне вдруг стало все равно, и я замолчал.
— Ну, чего молчишь? — уже громче спросил шеф. — Где нажрался, я спрашиваю!
— А пошел ты!… — только и смог вымолвить я, встал и пошел к выходу, бросив напоследок:
— Какой же ты…
Выйти я не успел — пока проталкивался между Скрипкой и Повзло, удивленно смотревших на меня и не спешивших уступить дорогу, раздался голос Спозаранника:
— Погоди, Максим.
Я замер от удивления: мало того, что Глеб — впервые на моей памяти! — назвал меня по имени, без отчества, так это еще и было произнесено с неподдельным сочувствием.
Теперь уже все уставились на Спозаранника. И удивления на лицах присутствующих было даже побольше, чем у меня. Таким тоном Глеб не разговаривал никогда! Бывало, орал (такое случалось всего раз, да и то я знал об этом лишь по рассказам других), иногда смущался, но чтобы сочувствие…
— Я встретил сегодня Кононова на пороге Агентства около десяти часов, — уже обычным своим тоном сообщил Глеб, — и могу с уверенностью сказать, что спиртным от него не пахло. В половине одиннадцатого я лично приказал ему ехать в порт. Во сколько он упал под поезд?
— В десять сорок пять, — начиная что-то понимать, ответил Обнорский.
— Мне думается, что даже с талантами Кононова, — сухо заметил Спозаранник, — напиться до потери сознания за пятнадцать минут довольно сложно.
— А мне менты сказали… — отводя глаза, произнес Обнорский.
— Ага, — усмехнулся Повзло, — а то ты ментовских начальников не знаешь!
Они, бывает, такого наговорят…
— Ладно, Максим, прости за наезд.
Я был не прав. — Обнорский встал и протянул руку. Поколебавшись, я пожал ее. — Ну все, конфликт замяли. Присаживайтесь, будем разбираться.
Через несколько минут, когда была восстановлена хронология событий — во сколько я пришел в Агентство, во сколько вышел, во сколько попал под поезд, где был после (я честно признался, что зашел в кафе), — Обнорский достал из сейфа дорогущий представительский коньяк и налил мне треть фужера. Я не стал изображать кокетничающую институтку и выпил коньяк залпом. После этого я попытался внятно и без эмоций рассказать о происшедшем на станции. У меня почти получилось.
— Насколько я могу понять, — осторожно сказал Повзло, — там действительно было много народу, и тебя могли столкнуть неспециально.
— Да какое там «неспециально», — передразнил я, — я же говорю: было два толчка! Сначала под колени, чтобы лишить равновесия, а потом в спину!
— А вот с одним моим знакомым была такая история, — встрял Скрипка. — Он два раза падал на рельсы перед электричкой и оба раза успевал откатиться. А потом всем говорил, что его хотели убить и сталкивали специально. Милиция заводила дело, но никого не могла найти. А в третий раз он упал прямо под колеса и откатиться уже не успел.
— Ты это к чему? — не понял Повзло.
— А к тому, что в последний раз рядом с ним вообще никого не было, — победно сообщил Скрипка, — ближайший человек стоял от упавшего метрах в трех!
— Ты что, — опять начал злиться я, — тоже думаешь, что я сам под поезд сиганул?
— Да ничего он не думает, — попытался успокоить меня шеф, — вот, лучше выпей еще.
Я хотел было гордо отказаться, но очень уж хороший был коньяк. После непродолжительной дискуссии на тему: кому на хрен надо было меня толкать, я вынужден был согласиться, что в последнее время особо горячих тем не расследовал. Раньше, конечно, было, но очень уж давно… В конце концов мы зашли в тупик.
— Ладно, подвел итог Обнорский, — сегодня мы уже все равно ничего придумать не сможем. Надо все тщательно проанализировать, собрать кое-какие материалы, поговорить с работниками метро…
— Да что они смогут сказать? — вскочил я, меня слегка пошатнуло.
— Максим, — мягко сказал шеф, — я тебя понимаю, но согласись, что лучше не пороть горячку. Сходи домой, поменяй штаны, они у тебя порваны, помойся… В общем, приди в себя. А завтра поговорим. Думаю, что и у нас уже кое-что будет. И, можешь мне поверить, своих людей я убивать не позволю. Ты мне веришь? — повысив голос, спросил шеф.
— Верю, — согласился я. Обнорский не раз уже доказывал, что за сотрудников Агентства может и горы свернуть.
— Вот и ладненько, — сказал шеф. — Судя по воплю в коридоре, стажерка Оксана уже вернулась с убийства, поэтому водитель пока свободен и отвезет тебя домой.
Возражать было бесполезно. В коридоре я еле отмахался от Зудинцева с Кашириным, попытавшихся затащить меня в кабинет расследователей для пристрастного допроса. Мне действительно очень хотелось попасть домой, отмокнуть в ванной, выпить крепкого кофе и привести мысли в порядок.

***
Часа через три я уже был в полном порядке и даже успел немного подремать. Налив себе чашку кофе (четвертую), я сел на кухне, закурил и задумался. Ничего путного в голову не приходило. Кроме того, ужасно хотелось холодного пива. А чего, интересно, еще может хотеться в такую жару? Но одному пить стремно, и я вспомнил про знакомого опера из Красногвардейского угрозыска. Недавно я от кого-то слышал, что он уже месяца три как перевелся в УВД метрополитена. Нового номера его телефона у меня не было, но это не проблема… Через час я уже разговаривал с Гаврилой (фамилия моего знакомого — Гаврилов, отсюда и прозвище, на которое тот нисколько не обижался).
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51