ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ты частенько сетовал на меня за то, что я разрешаю тебе читать не все книги, что стоят у меня вот тут, в книжном шкафу. Помнишь, как ты надулся на меня, когда я отобрал у тебя «Дух законов» Монтескье. — Кюре беззвучно рассмеялся. — И ведь не потому, что книга плохая. Напротив, книга эта просто клад. Но, чтобы ты оценил этот клад, чтобы ты понял каждую строчку этого драгоценного труда, надо сначала прочесть много другого… Я потому напомнил тебе об этой нашей стычке, что там, в лавке тети Франсуазы, тебе придется самому отбирать себе книги для чтения. Но, думается мне, я тебя достаточно к этому подготовил: ты не будешь увлекаться пустыми светскими романами, будешь помнить, что книга не развлечение, к которому прибегаешь, когда тебе нечего делать. Книга — это твой друг.
Жак старался не пропустить ни одного словечка из того, что говорил отец Поль. Жиденький кофе давно уже остыл в его чашке. Это не укрылось от внимания священника.
— Что же ты не пьешь, Жак? Разговоры разговорами, а выпить кофе можно. Кстати, знаешь, что я надумал. Я попрошу твою мать и бабушку, чтобы вместо тебя ко мне ходил теперь Мишель.
— Вот хорошо! Брат будет учиться не хуже меня!
Уже стемнело, когда Жак собрался домой. Кюре положил руку ему на плечо и задушевно сказал:
— Послушай, сын мой, я хочу доверить тебе одну тайну. Ты сейчас узнаешь правду о моем названом сыне Фирмене…
Сердце Жака ёкнуло. Неужели он сейчас узнает то, что мучило его так давно. Три года прошло с тех пор, как Леон назвал Фирмена каторжником, и Жак все это время молчал. Теперь он боялся взглянуть на кюре, а тот продолжал после короткой паузы:
— Фирмен не уезжал в путешествие, он не исчез без вести… Он попал в лапы королевской полиции.
Опять наступила короткая пауза, показавшаяся Жаку вечностью.
— Дело это было очень давно, когда царствовал Людовик Пятнадцатый. Так вот, Фирмен то ли получил из Англии, то ли сам написал книжки о возлюбленной Людовика Пятнадцатого — госпоже Помпадур. Она так крепко взяла короля в свои руки, что в те годы его царствование называли царствованием госпожи Помпадур. Тяжело жилось народу!.. В книжках Фирмена говорилось о том, сколько стоят государству наряды госпожи Помпадур, ее бриллианты, выезды, лакеи и повара. Замахнувшись на королевскую фаворитку, Фирмен замахнулся и на самого короля. Автор книги даже подсчитал, сколько муки уходит на пудреные парики придворных, в то время как ее не хватает для выпечки хлеба…
Тут отец Поль взглянул на Жака. Он хорошо знал своего ученика. Пылающие уши выдавали его волнение.
— Бедный, бедный Фирмен! — продолжал кюре. — Он хотел справедливости и верил, что ее можно добиться. Все в нем кипело при одной мысли, что налоги на простых смертных увеличиваются день ото дня, а король, выполняя прихоти госпожи Помпадур, тратит на нее народные денежки. Вот он и решил распространять эти книги во Франции. Был он не один, с ним вместе, не отступая ни на шаг, действовал его друг, по имени Робер, а вот фамилии его никто не упоминал. — Кюре сокрушенно покачал головой. — Да мы и не скоро узнали о существовании этого Робера, а когда узнали, стали там-сям справляться, но как в стенку уперлись: никто не слыхал ни о судьбе Фирмена, ни о том Робере. Люди говорили, будто Робер, который помогал Фирмену перевозить и распространять книги и чуть ли не сам додумался до этого дела, был одним из королевских шпионов. А Фирмен был доверчив, как дитя, хотя бесстрашен и смел, как закаленный воин…
Отец Поль говорил, а Жак слушал затаив дыхание. В его голове теснились мысли. «Так вот кого Леон посмел назвать каторжником и убийцей!» Он, Жак, искал своих героев в древней истории, видел их непременно то ли в длинных тогах на площади Римского сената, то ли закованными в латы и в шлемах. А вот, оказывается, рядом тоже был герой, ходил в обычном платье и, может, даже не умер, живет еще и сегодня!
— Куда девался Робер после того, как увезли Фирмена, я не знаю, — продолжал отец Поль. — Говорили, что он сперва домогался невесты Фирмена. О ней же слыхал только, что она не соблазнилась ни богатством Робера, ни его знатностью, хоть и была простой белошвейкой. Не надеюсь я, что Фирмен жив, если он попал в Бастилию. Но хотя бы узнать о его судьбе. Бывали случаи, правда редко, когда из Бастилии узников переводили в другие тюрьмы. Их во Франции много. Не очень я верю, что тебе удастся что-нибудь разведать о моем дорогом Фирмене. Но как знать! Может, в лавке твоей тетушки бывают умные люди. Ты мальчик смышленый, сообразишь сам, с кем можно посоветоваться, а при ком попридержать язык. Я не знаю парижских нравов и обычаев, но, думается мне, в Париже можно договориться с адвокатом или каким-нибудь судейским из тех, что помельче, чтобы он занялся этим делом. Денег, Жак, я не пожалею. Напишешь мне, и я тотчас тебе пришлю.
Отец Поль ласково смотрел на Жака. Вот теперь и с ним приходится расстаться!
А Жак, взволнованный, в смятении, вскочил со стула, на котором сидел, и подошел вплотную к своему наставнику.
— Как только в Париж приеду, пущусь на поиски Фирмена. Может, вы помните, где он жил? На какой улице?.. И если' Фирмена нет в живых, может, еще жив этот Робер. Все, что могу, сделаю, чтобы узнать, кто же на самом деле погубил Фирмена! — И Жак сжал кулаки.
— Где жил Фирмен, я хорошо знаю: улица Томб Иссуар, дом двенадцать. Только сомневаюсь, дружок, удастся ли тебе найти там его след. Когда дело касается Бастилии, все становятся глухи и немы…
Кюре мягко опустил ладонь на голову Жака.
— Отправляйся с богом! Учись у тети книжному делу. Ты ведь такой книгочей, что оно тебе, наверное, придется по душе. Но не забывай и Таверни. Шли вести бабушке и мне, докажи, что недаром научился выводить буквы так красиво, словно заправский писарь. Об одном тревожусь я, Жак, — тут лицо священника стало очень серьезным, — боюсь я твоего горячего нрава. Иной раз оно и неплохо, но только… иной раз. В деревне тебя прозвали Задирой… Прозвище-то ведь не очень лестное! — Кюре вопросительно посмотрел на Жака. Тот ничего не ответил, только опустил голову, а уши зарделись еще пуще. — Помни, Жак, — продолжал отец Поль, — отвага и задор — две разные вещи. Отважным будь всегда, а задирой… Не делай ничего сгоряча. Решать надо, когда кровь утихла, а сердце пусть остается горячим и никогда — равнодушным…
Видя, какое впечатление произвели его слова на Жака, кюре ласково улыбнулся и добавил:
— А уж если очень круто тебе придется и станет невтерпеж, прежде чем на что-нибудь решиться, начни считать. Сочтешь до десяти, за это время голова-то и остынет.
Отец Поль осенил Жака крестом и сказал:
— Иди. Благословляю тебя!
Уходя, Жак бросил украдкой взгляд на портрет Фирмена и мысленно повторил свое обещание.
Глава четвертая
МЫ ЖЖЕМ ЗЕМЕЛЬНЫЕ ЗАПИСИ
До Труа — главного города Шампани — Жак должен был добираться пешком. Только в Труа он мог при удаче получить место в дилижансе, едущем в Париж.
Отец Жака никуда дальше Таверни не выезжал. И у него Жак не мог получить совета, который помог бы ему в предстоящем путешествии. Перед тем как отправиться в путь, он разузнал у старейших обитателей деревни, какого направления ему следует держаться.
Жак не прошел и половины пути, когда начало смеркаться, и решил остановиться на ночлег в ближайшей деревушке.
Он, не переставая, думал о том, что услышал на прощанье от отца Поля. Вот, значит, как все было на самом деле! Значит, Бастилия?.. Грозная Бастилия!.. Так много о ней говорили, да и сам Жак повторял не раз связанные с ней страшные рассказы, но никогда и не помышлял, что среди ее узников может быть и Фирмен Одри, племянник отца Поля и тем самым близкий Жаку человек…
Занятый своими мыслями, Жак свернул в лес с большой дороги, окаймленной с двух сторон зелеными виноградниками, и вскоре оказался на тенистой просеке. Пройдя еще немного и направляясь к деревне Муаньо, Жак вышел на прогалину. Тут ему открылось небо, все задернутое красной пеленой, сквозь которую тучи казались налитыми кровью. Жак не сразу понял, что это отсвет зарева сильного пожара. «Не в добрый час, видно, попаду я в эту деревню! — с беспокойством подумал юноша. — Не до меня будет, коли там пожар!» Но оставаться ночевать в лесу не хотелось. Ведь ему предстояло пройти еще много миль. И, не убавляя шага, он направился в Муаньо.
В деревне происходило нечто необычное: несмотря на поздний час, все были на ногах; кричали взрослые, плакали дети, мычали коровы.
В общем переполохе трудно было разобраться, что происходит. Спросить некого: все взбудоражены, взволнованы, все куда-то бегут.
Взгляд Жака остановился на пожилой крестьянке. Она стояла несколько поодаль и держала в руках ведро. Очевидно, она шла доить корову, и то, что произошло, застигло ее врасплох. О корове она позабыла, хотя из хлева раздавалось ее жалобное мычание.
— Что тут у вас происходит? — спросил Жак.
— Палят замок нашего сеньора, графа Декорб, — просто ответила женщина.
— Почему? — Жак сам не знал, как это у него вырвался такой глупый вопрос.
— Мы жжем земельные записи, которые хранятся у сеньора в башне, — пояснила крестьянка. — В них записаны за сеньором те участки, что искони принадлежали нам. Сожжем бумаги — пускай тогда не останется и следов от прежней несправедливости! Может, соберутся Генеральные штаты, прочтут наши наказы, увидят, что нельзя больше жить, как сейчас, и по-новому запишут за нами ту землю, что нынче оказалась землей нашего сеньора, господина Декоро.
Жак не стал ждать дальнейших объяснений и устремился к замку вместе с толпой.
Казалось, весь замок охвачен пламенем. Однако, подойдя ближе, Жак удостоверился, что горит только башня, отделенная от хором сеньора красивой мраморной галереей.
Вдобавок крестьяне снесли во двор всевозможные гербовые бумаги, хранившиеся у управляющего, и зажгли костер.
Хотя крестьянам было не до разговоров, Жак все-таки узнал, что граф Декоро уехал в Париж. Его отсутствием и решили воспользоваться, чтобы уничтожить ненавистные земельные записи. Вместе с ними будет уничтожено право сеньора на землю, несправедливо отторгнутую от крестьян графом и его предками.
— Эх, и хорошо же разгорается! Тут и моя доля есть! — не без гордости сказал пожилой крестьянин. Он стоял, заложив руки в карманы и любуясь пламенем, отсвет которого падал на его лицо.
— Куда нам с графом тягаться! — высказала опасение молодая женщина с ребенком на руках. Ребенок как завороженный глядел на пламя и тянулся к нему руками. — Все равно, сгорят эти бумаги, граф напишет новые…
— Э, нет, — возразил пожилой крестьянин. — Прошло их времечко! Не будет граф с нами тяжбу начинать да приниматься за старое. Нынче крестьянин не тот, что был прежде. Вот и стали знатные господа бояться нашего брата крестьянина… И в Париже остерегаются, как бы сам король за нас не вступился…
Один из графских лакеев, опасливо оглядываясь по сторонам, стал выпихивать ногой из пламени увесистую пачку бумаг. От внимания Жака не ускользнуло, как воровато озирался лакей. Несомненно это были как раз те бумаги, которые и хотели уничтожить крестьяне.
— Эге! Стой! Что это ты собираешься спасать?! Зачем лукавишь!
И Жак с силой отбросил кучу бумаг обратно в огонь. Они тотчас занялись. Лакей хотел удрать, но крестьяне бросились на него с криком:
— Графский лизоблюд!
— Графский потатчик!
— Может, в этих бумагах вся наша недоля крестьянская упрятана!
Получив несколько крепких тумаков, лакей все же ухитрился выбраться из толпы и скрылся за горящим зданием.
— Откуда ты такой взялся? Ты ведь не из наших! Молодец! — сказал пожилой крестьянин, подходя к Жаку.
Пришельца окружили несколько человек, с сочувствием расспрашивая, где он живет, куда направляется. А узнав, что он из Таверни, осведомились, не собираются ли и в их деревне заявить сеньору о своих правах. Ведь теперь самое время!
Хотя жители Муаньо и надеялись на вмешательство и покровительство короля, они с тревогой ждали, что — пока там еще разберутся! — успеет нагрянуть полицейская стража. Но она не появлялась. Крестьяне постарше стали увещевать молодых.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...