ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Глаза Жака скользнули по большому зеркальному стеклу окна. Через него видны были аллеи парка и разношерстная толпа гуляющих по ним людей. Но взгляд Жака остановился не на них. Его внимание привлекла фигура грязного, оборванного мальчугана лет десяти, жадно прильнувшего к стеклу. Мальчик, не отрываясь, смотрел голодными, жадными глазами на ястве, украшавшие столики. Изредка он шевелил губами, проглатывая слюну. Жак замер, отставив ложечку с мороженым, которое, тая, стекало на мраморную доску столика. Лицо его вытянулось, стало как будто неживым.
Шарль не на шутку испугался.
— Что ты? Что с тобой? Неужто тебя от холода так свело?
— Н-нет… — еле проговорил Жак. Краска вернулась на его щеки. — Мне вдруг страшно стало: здесь так богато, так сытно, а совсем рядом… голодные, вздорожавший хлеб, который не на что купить…
Жак говорил и видел перед собой худенькое личико Диди. Мальчик глядел на брата и настойчиво повторял: «Привези мне сахара, побольше сахара!» Нет, нет, о сахаре говорила Клементина. Диди просил хлеба. Диди! И этот мальчик тоже! И все голодные!.. Вместо объяснений Жак показал рукой на окно, но маленький оборвыш уже исчез.
Шарль принялся уговаривать друга. Ведь не оставлять же мороженое, за которое заплачены деньги. Конечно, плохо, что хлеба нет… Но вот соберутся Генеральные штаты…
— Да, да… — кивал головой Жак.
Мороженое он доел. Никакого удовольствия оно ему уже не доставило, но о Клементине и Диди он не сказал другу ни слова.
На обратном пути Жак больше ни о чем не расспрашивал Шарля — все как будто стало ему неинтересно. И Шарль, понимая душевное состояние товарища, тоже молчал.
Внимание друзей вскоре привлекла двигавшаяся им навстречу толпа, но не та, которая только что заполняла дорожки парка и галереи Пале-Рояля. Крики и свистки сопровождали группу людей, шедших прямо посреди улицы по мостовой.
Они приблизились, и юноши увидели чучело, которое высоко над головой несли два рослых человека. Дергая за веревки, они заставляли чучело дрыгать руками и ногами.
Толпа, приплясывая, пела:
Сегодня мы бросим в огонь Ламуаньона!
А завтра придет черед и другим!
От прохожих, охотно толковавших все происходившие события, друзья узнали, что за несколько часов перед тем толпа напала на дом начальника ночного караула. От него требовали ответа за поборы, которые он самовольно берет с населения, что еще удорожает и без того невыносимо дорогую жизнь. В дозорных солдат бросали камнями, будки часовых на близлежащей улице были снесены.
Что касается министра юстиции Ламуаньона, то хоть он сейчас и в отставке, он успел так насолить парижанам неправедными приговорами и темными спекуляциями, что, дабы неповадно было его заместителю, они решили сжечь чучело Ламуаньона. А потом… недалеко то время, когда дойдет черед и до его особняка.
Жак не заметил, кто и когда подал сигнал, увидел только, что какой-то человек среднего роста в рабочем костюме отделился от толпы и поднес к чучелу кусок горящей пакли. Чучело вспыхнуло и смешно задергалось во все стороны. Жак стоял неподалеку, до него долетали хлопья сажи, потянуло гарью. Шарль поперхнулся. В воздухе мелькали зажженные факелы, угрожающе махали сжатые в кулаки руки.
— Идем! Идем! Нам пора! — настойчиво сказал Шарль, пытаясь силой увести упиравшегося Жака.
Шарль был совершенно растерян. В его представлении господин Ламуаньон был не просто могущественным человеком, но и символом власти. Как же теперь будет с ювелирными заказами? Господин Ламуаньон остался доволен браслетом и заказал еще новые драгоценности для госпожи Кессон. Шарлю казалось, что под ним колеблется почва. Если такие люди, как Ламуаньон, оказываются бессильными, куда же все это приведет?
А Жака, напротив, обуяла радость. Так вот, значит, как! Трудовой люд Парижа больше не хочет терпеть несправедливости. Разве можно допустить, чтобы госпожа Кессон украшала руки драгоценными камнями, которые стоят больше, чем расходуют в год двадцать семей парижских рабочих!
— Идем, идем с ними! — потребовал Жак.
— Нет, что ты! — взмолился Шарль. — Зачем? Да вот гляди, и солдаты появились…
И в самом деле, навстречу толпе, несущей зажженные факелы в руках, двигался отряд дозорных.
О демонстрации против Ламуаньона узнали не сразу в других районах, и, когда усталый, взволнованный Жак приплелся домой, у тети Франсуазы о ней еще ничего не слыхали. Жак тоже не стал распространяться о том, чему был свидетелем. И с грустью подумал, что в доме дядюшки ему не с кем поделиться своими впечатлениями.
Как он ни был встревожен, усталость все же взяла свое. «Завтра поговорю обо всем с господином Адора, — подумал Жак, засыпая. — Нет, не с господином Адора, лучше с Гамбри… «
Долго ворочался без сна и Шарль на своем ложе. В голове у него вертелась одна тревожная мысль: «Если не будет господина Ламуаньона, не будет и госпожи Кессон. И станут тогда не нужны ювелиры. А как же тогда?.. Ведь пока будут короли, будут и ювелиры… Пока будут короли… « Получалось что-то не так, и, убоявшись своих мыслей, Шарль успокоился на том, что не ему решить столь сложный вопрос.
Глава десятая
ПЕРВЫЙ ШАГ
Наконец-то Жаку удалось сделать первый шаг на пути, который, как ему казалось, вел к разгадке тайны Фирмена.
Поиски он решил начать с дома, где за тридцать пять лет перед тем Фирмен Одри жил на улице Томб Иссуар.
Было семь часов утра. И по дороге Жаку попадались рабочие, отправлявшиеся в мастерские и на постройки. Они шли поодиночке или группками в три-четыре человека. За спиной или под мышкой они несли свой несложный инструмент. Их грубые башмаки гулко цокали по мостовой.
Навстречу им выходили из домов женщины с жестяными кувшинами в руках. Желающим они нацеживали в глиняные небольшие кружки горячего кофе с молоком на два су.
Встречались Жаку и зеленщики — кто пешком, а кто и на своей кляче. Они едут с рынка, и пустые корзины из ивовых прутьев болтаются с двух сторон и бьют лошадь по бокам. Но она не обращает на это внимания и неторопливо трусит, не ожидая, чтобы ее подгоняли.
А вот и расклейщики объявлений. На груди у них болтается жестяной номерок, удостоверяющий, что они зарегистрированы в префектуре. В руках ведерко с клеем и большая кисть. Они срывают старые афиши и наклеивают на стены домов различные постановления судебной палаты, объявления о торгах и продаже имущества за неуплату долгов или по случаю смерти его владельца. Но есть и более веселые извещения: о всевозможных представлениях и зрелищах, в театрах и на открытых площадях.
Но по мере того, как Жак приближался к своей цели, встречных попадалось все меньше, а уж фиакры и верховые сюда и вовсе не заглядывали.
Вот и улица Томб Иссуар. Прохожих мало. Лавок и мастерских нет, так что улица кажется вымершей. Что за чертовщина! Дом номер десять стоит на месте, потом идет номер одиннадцать, потом тринадцать. А куда же девался дом под номером двенадцать? На двадцать втором номере улица кончается — она упирается в пустырь. На месте дома номер двенадцать — двор, густо заросший травой и чертополохом. На пустыре мирно пасется коза, поодаль — другая. Вид такой, словно это не Париж, а глухая, забытая деревня. Жаку вспомнилась родная Таверни.
Жак снова пошел по. улице до конца и убедился, что напротив дома номера двадцать два находится номер первый. Только за два года перед тем в Париже произвели реформу: перенумеровали все дома — до тех пор их знали по фамилиям владельцев; номера четные и нечетные шли подряд. Нововведением было и то, что сначала названия улиц прибивали к домам на отдельных дощечках, теперь же их вырезали на стенах двух крайних домов.
Подумав, Жак отважился войти в дом номер десять, постучался в дверь к привратнице и вежливо осведомился:
— Не скажете ли вы мне, сударыня, где номер двенадцать по вашей улице?
— Да он давно сгорел.
— А куда девались жильцы?
— Почем мне знать, молодой человек! В ту пору я здесь и не жила. Дом-то сгорел тому лет десять… Вряд ли кто из жильцов остался на нашей улице. Разбрелись кто куда… Впрочем, спросите в доме номер тринадцать.
В доме под этим номером Жак решился прямо спросить о Фирмене Одри. Такого имени ни привратница, ни выходившая из подъезда женщина никогда не слыхали.
Жак все же не хотел отступать. Он вышел из темного подъезда, и его ослепили солнечные лучи, игравшие на пустыре. Ему неудержимо захотелось пробежаться босыми ногами по высокой траве, как, бывало, он бегал у себя в деревне.
Посреди пустыря была свалка, ее давно не очищали, и она высилась горкой над зеленой сочной травой. Жак еще издали увидел согбенную мужскую фигуру, стоявшую к нему спиной. Это был старьевщик. В руках он держал длинную палку с крючком на конце. Он ловко выуживал из кучи вываренные белые кости, тряпье, кусочки жести, рваные башмаки. Появление Жака спугнуло черного кота с худыми, впалыми боками. Он встрепенулся, выгнул спину и дал стрекача. А старьевщик был так поглощен своим занятием, что не заметил, как сзади к нему подошел Жак.
— Простите, сударь, могу я вас побеспокоить?..
Не привыкший к такому вежливому обращению, человек удивленно обернулся. У него было дряблое, все в морщинах и складках лицо, глаза слезились.
— Вы давно здесь работаете, сударь? — столь же вежливо продолжал Жак.
Человек явно встревожился.
— Давно, очень давно, когда ты еще на свет не родился, — прошамкал он беззубым ртом. — И давно уже мы поделили землю с Одеттой Делэ. Она пришла позже, чем я, и ей достался участок в начале улицы. Пусть он и похуже, но ведь я пришел первый. А здесь я один и никому ничего не уступлю!.. — Старик грозно нахмурил седые брови.
— Да я не о том, — поспешил Жак заверить старьевщика.
Но старик не дал ему договорить:
— Я вижу, что одет ты по-господски, а кто знает, что у тебя на уме. С виду ты прост, а может, из молодых да ранний. Ты что думаешь, наше дело легкое и всякому по плечу?
Жак решил успокоить старика и рассказать все начистоту.
— Да что вы, сударь, я вовсе не за тем пришел, чтобы вас лишить куска хлеба. Я разыскиваю родственника, который когда-то жил на этой улице. И если вы и в самом деле. давно здесь работаете, может, знали жильцов из двенадцатого дома…
— А почему ты меня спрашиваешь, а не кого другого? — все еще подозрительно спросил старьевщик. Но в его голосе уже не было прежней настороженности.
— Да ведь дом-то сгорел, и никого из жильцов не осталось…
— Это так! — сказал сразу успокоившийся старик. — Садись, потолкуем! — И он опустился на траву рядом со зловонной свалкой, не обращая внимания на огромных зеленых мух, взлетевших из кучи нечистот.
«Была не была!» — подумал Жак и, хотя пожалел добротный дядюшкин костюм, сел на траву рядом со стариком.
— Так как же зовут твоего родственника, молодой человек?
— Фирмен Одри!
Услышав это имя, старик опять насторожился.
— А давно ты его не видел? — уклончиво спросил он.
«Надо действовать напрямик! — снова решил Жак. — Иначе я ничего не добьюсь!»
— Я знаю, что его арестовали и увезли. Куда — неизвестно ни мне, ни другой родне. Вот я и хотел узнать, кто навещал его перед тем, как он исчез, кто из бывших соседей может рассказать о нем и его друзьях. Сам-то я из деревни и потому не знаю, как за это приняться.
Старик обратил к Жаку свои слезящиеся, водянисто-голубые глаза и испытующе посмотрел на него, словно хотел убедиться, говорит ли он правду.
— Хороший человек был Фирмен Одри, — медленно произнес он, — всех в квартале лечил бесплатно, да еще и денег, бывало, на лекарство даст… Я прежде с покойной женой вместе тряпичничал, еще когда Одетта Делэ и носа сюда не совала. Так он, случалось, и жену мою лечил…
Долго и сбивчиво говорил старик, вспоминая свою прошлую жизнь и не упуская случая похвалить Фирмена и послать проклятья на голову Одетты Делэ.
Терпеливо слушая рассказ старика, Жак время от времени вставлял слово, чтобы вернуть разговор к интересовавшей его теме.
— Может, вы знали кого из друзей Фирмена? Может, самого его близкого друга?
— Того, кто его предал? — оживился старик. — Как же не знать!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...