ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Другими словами, при исходной неоднородности первичных сообществ этот дефицит может быть только временным и относительным. Принудительное же направление части суммарной энергии формирующегося единства общин на производство вещей, непосредственно не связанных с физиологическим жизнеобеспечением, делает этот дефицит абсолютным и хроническим. Но главное заключается отнюдь не в абсолютизации дефицита. Существо проблемы состоит в том, что с омертвлением части совокупного труда в формирующемся обществе возникает принципиально новая, неведомая ранее потребность в постоянном расширении масштабов и постоянном изменении всего содержания, диверсификации совокупной человеческой практики. Другими словами, существо проблемы заключается в том, что омертвление общественного труда за счет производства, казалось бы, никому не нужных вещей, пробуждает творческое начало в человеке. В свою очередь, только творчество является подлинным движителем всеобщего развития. Поэтому только его пробуждение и может положить действительное начало собственно человеческой истории.
Подведем предварительные итоги.
Если существование отдельно взятых индивидов и даже дискретных социумов, образующих первичную социальную мозаику региона, может быть обеспечено структурами деятельности, унаследованными от палеолита, то на уровне метасообществ формируется категорическая потребность в становлении каких-то новых, ранее не свойственных живым организмам, способов совместного бытия. Этот переход может быть осуществлен только при условии радикального изменения структуры производимого человеком интегрального продукта. Именно такое изменение и совершается при трансформации технологии простого присвоения в технологию производства.
Важнейшим элементом последней как раз и предстает ирригация; именно она позволяет резко повысить эффективность общественного производства и положить начало расширенному воспроизводственному процессу. В свою очередь появляющийся в процессе ирригационного землепользования прибавочный продукт как предмет обмена позволяет расширить и укрепить хозяйственные связи со смежными социумами, в то же время как средство экономического принуждения – форсировать их интеграцию в некоторое метасообщество, которое объединяет в себе общины одного региона.
Но говоря обо всем этом, нужно отказаться от излишнего упрощения действительности. Дело в том, что здесь, на самой заре человеческой истории, весьма заманчивой представляется именно упрощающая, хотя и довольно логичная, схема развития общества. Ее существо сводится к тому, что прибавочный продукт, который со временем начинает выполнять функцию экономического принуждения, способствует привлечению каких-то дополнительных контингентов к расширенному воспроизводству ирригационных сооружений (именно это и должно служить частным ответом на поставленный выше вопрос о том, принуждением к чему он может служить). Последнее, вызывая резкое повышение общей эффективности производства, не может не влечь за собой и цепь определенных организационно-политических следствий для всех вовлекаемых в единый поток технологической революции социальных единиц. Становление же политических инструментов регулирования социального бытия по законам обратной положительной связи способствуют расширенному воспроизводству как ирригационных сооружений, так и конечного продукта интегрального общественного производства. И так далее по кругу.
Легко видеть, что уже абрис этой логической схемы позволяет объяснить многое, и самое главное – понять скрытый механизм того последнего толчка, который может придать необходимое ускорение эволюции человеческого общества в сторону цивилизации. То есть служить разрешением сформулированной выше вспомогательной леммы о конкретных «механизмах запуска» цивилизаций.
Но в истории человечества нет ничего ошибочнее простых и самоочевидных объяснений.
Во-первых, хотелось бы предостеречь от слишком поверхностного и облегченного представления обо всем том, что утверждается здесь. Ведь было бы глубоко ошибочным полагать, что общность, располагающая прибавочным (для нее) продуктом, обращает его на привлечение дополнительного объема труда для строительства ирригационных каналов именно потому, что она каким-то путем прозревает вдруг причинно-следственную связь между ними и большей производительностью полей. Подобное прозрение на этой стадии формирования цивилизации едва ли возможно вообще. Скорее всего, следует предположить, что первичное постижение причинной связи между ирригацией и производительностью обрабатываемой земли осуществляется на каком-то до-сознательном уровне. (Здесь еще будет говориться о том, что многие решающие эволюционные сдвиги, в результате которых человек, наконец, расстается со своим животным прошлым, происходят без всякого участия его сознания, еще до того, как оно формируется).
В сущности ничего удивительного здесь нет, ведь очень многие вещи познаются нами каким-то вне – или, если угодно, до-сознательным путем, совершенно не затрагивая тех слоев нашей психики, которые ассоциируются с нашим рассудком. Вспомним: наблюдательная женщина – обратимся к известным нам еще с детства примерам – легко разоблачает переодетого Тома Сойера, обнаружив противоречие между обозначающей его пол одеждой и неконтролируемыми им, рефлекторными, реакциями. Известно, что не привычный к юбке мужчина стремительно сдвигает колени вместо того, чтобы раздвинуть их, когда ловит ими брошенный предмет, совершенно непроизвольно, если угодно – бессознательно. Другими словами, это делается вовсе не потому, что он вдруг вспоминает о каких-то причинных связях, все происходит чисто механически, примерно так же, как мы (зачастую не замечая того) отмахиваемся от надоедливой мухи.
Первичная связь между искусственно создаваемыми ирригационными каналами и урожайностью земли познается вовсе не сознанием, скорее, наоборот: само сознание формируется на фундаменте именно таких прозрений.
Кроме того, следует иметь в виду и то, часто не замечаемое нами, обстоятельство, что сознание отдельно взятых индивидов и сознание целостного социума – это совсем не одно и то же, поэтому очевидное для одного далеко не всегда разумно с позиций другого.
Словом, видеть в общности, которой по известным причинам удается получить прибавочный продукт, некоего одержимого альтруизмом миссионера, вдруг прозревающего связь между ирригацией и урожайностью полей и привлекающего для ее реализации дополнительный труд тех, кто нуждается в излишках его продукта, нельзя. В действительности все здесь происходит какими-то иррациональными, возможно, вообще непостижными для обыденного сознания путями.
Во-вторых, очерченная здесь логика представляет собой лишь односторонне экономический взгляд на вещи и его односторонность явственно прослеживается уже в том, что он позволяет из всего богатства новой реальности, раскрывающейся перед человеком, объяснить становление и развитие только новой технологии – ирригационного землепользования и не более того.
Правда, в эту же схему можно сравнительно легко уложить и фиксируемое археологическими изысканиями свидетельство того, что значительная доля первичных богатств, до времени накапливаемых лишь в форме запаса предметов первой необходимости, начинает заменяться иными вещами, более прочно ассоциирующимися с излишеством и роскошью. В свою очередь трансформируемое таким образом богатство дает дополнительный импульс общему движению, ибо способствует как омертвлению новых дополнительных объемов живого труда, так и формированию принципиально новой структуры потребления. А значит, все это обязано формировать какое-то новое содержание и новую организацию интегральной деятельности метасообщества. (Обуянные вечной идеей поиска социальной справедливости, мы привыкли видеть в том, что составляет богатство немногих, если и не предмет зависти и вожделения, то продукт прямой неправедности. Взглянуть на него бесстрастным отстраненным взором с тем, чтобы найти его место в каком-то едином ряду безличных механизмов, приводящих в принудительное движение всю человеческую цивилизацию, одна из задач, преследуемых настоящей работой. Именно таким – одним из этого единого ряда механизмов и предстает то, что впоследствии осознается обществом как атрибут его элиты.)
Но этот логический каркас, способный нанизать на себя лишь предельно утилитарное, не оставляет места ничему из относящегося к ритуалу, равно как и ничему духовному вообще. Между тем, затраты труда, легко объяснимые в контексте земных потребностей человека, неотделимы от затрат живой энергии, расходуемой по велению пробуждающейся его души. Можно утверждать, что первопричина, вызывающая к жизни все из очерченных выше процессов, одна и та же – объективная потребность метасообщества в отречении от сугубо растительных форм бытия. Поскольку же очерченная здесь схема, подчиняя жизнь человека диктату одной только физиологической потребности, замыкает ее именно в таких формах, она не может рассматриваться как удовлетворительное объяснение.
Любому представителю моего ремесла известны два фундаментальных обстоятельства, вот уже второе столетие в упор не замечаемых академической наукой. Первое: человек производит в свободном от непосредственного диктата биологической потребности состоянии. Поясню: единая технологическая цепь (производство орудия, производство предмета потребления, наконец, непосредственное потребление конечного продукта) очень быстро становится настолько развернутой и сложной, что категорически необходимым и единственно возможным становится задельное производство, то есть производство всех составляющих этой цепи впрок, «про запас». Второе: содержание непосредственного производственного процесса практически никак не связано с содержанием сиюминутных биологических потребностей человека. Так даже производство самого обиходного орудия лишь в каком-то неопределенном будущем сможет послужить утолению голода, но голод-то испытывается уже сейчас, поэтому испытываемая в настоящий момент потребность в действительности не имеет связи с его трудом; ее удовлетворение возможно только через опосредование процессом распределения и обмена. Тем более справедливым это обстоятельство становится там, где разделение труда достигает такой степени, когда практически ни один индивид оказывается не в состоянии самостоятельно обеспечить свое собственное существование. При этом необходимо видеть, что эти обстоятельства определяют характер не только современного производства; оба они начинают проявлять себя уже на самых ранних ступенях антропогенеза, и по его завершении образуют собой, вероятно, одно из самых глубоких отличий человека от животного. В самом деле, трудно предположить, что первобытный человек бросается изготавливать каменное ли орудие, лук ли и стрелы, только тогда, когда в поле его зрения попадает потенциальная добыча.
Там и только там, где утрачивается непосредственная связь между живым трудом человека и собственно потреблением, оказывается возможным производство, восходящее от голой физиологии к чему-то возвышенному, к духу. Впрочем, здесь возникает хорошо различимое противоречие. Важно понять: неразвитость первичного сознания не позволяет заглянуть в отдаленное будущее еще только формирующегося людского сообщества, и если сиюминутно исполняемая деятельность не влечет за собой удовлетворение сиюминутно же испытываемой нужды, то не все ли равно, что именно производить в настоящий момент? Все это порождает необходимость своеобразной фильтрации абстрактно возможных форм стихийной растраты человеческой энергии, направления индивидуальных усилий в какое-то единое для всех общественно полезное русло. Ведь ясно, что общественное производство может исправно функционировать только в том случае, если оно организовано строго рациональным образом. А это значит, что в каждый данный момент отдельно взятым человеком должно производиться действительно то, что нужно всему обществу. Однако никаких (во всяком случае физиологических) механизмов, позволяющих понудить к деятельности, бесполезной для индивида, но по большому счету необходимой для всего социума, на стадии развития, где еще только завершается предыстория человека, не существует.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...