ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А ну-ка посторонись, будь умником.
— И не надейся.
Весь напряженный, готовый к драке, Себастьян подошел еще ближе.
— Ты захватил свой нож, Клод? Где он? В кармане? За голенищем?
— Не будь идиотом. Прочь с дороги, а не то…
Пронзительный женский вопль за спиной у Салли заставил его обернуться. Из-за его плеча Себастьян увидел Лидию Уэйд. Ее рука взметнулась к потолку и с размаху опустилась вниз. Кристи Моррелл едва успел увернуться от удара, но рукав его сюртука оказался пропоротым и повис лоскутом. Его жена вновь закричала в ужасе.
Однако целью Лидии был вовсе не священник. Оцепенев от неожиданности, не веря своим глазам, Себастьян смотрел, как она проскользнула мимо Кристи, сжимая в кулаке острые стальные ножницы, и бросилась по пустому проходу к загородке для подсудимых.
Все происходило как в кошмарном сне. Салли словно прирос к полу, он тоже был в шоке. Себастьян грубо обхватил его обеими руками и переставил на другое место. Наконец путь был свободен. Но — увы! — лишь на секунду. Люди высыпали в проход, преграждая ему дорогу. За миг до того, как толпа разделила их, он увидел, как растерянность на лице Рейчел сменяется выражением ужаса. Себастьян бросился кому-то на спину, толкнул кого-то в бок, заехал, не разбирая куда, кому-то еще. Поверх качающихся голов, вытянутых в жадном любопытстве шей, плотно прижатых друг к другу плеч посторонних людей он видел взмывающие и вновь неумолимо опускающиеся острием вниз ножницы. С криком «Нет! Нет!» он проталкивался, извиваясь, втискиваясь в тугое месиво, бросаясь всем телом на чужие, слепленные в давке тела, не желающие расступаться, чтобы не пропустить захватывающего зрелища.
Наконец открылась брешь, достаточная для того, чтобы протолкнуться. Он увидел Лидию со спины. Склонившись над прижатой к судейскому столу Рэйчел, она боролась изо всех сил, чтобы всадить ножницы ей в лицо. Рэйчел схватила Лидию за запястье, но ее захват слабел, пальцы скользили… Сердце Себастьяна перестало биться. Он чувствовал, что не успеет добраться до нее вовремя.
По другую сторону стола Вэнстоун и Карнок, крича и уворачиваясь от мелькающих в воздухе ножниц, суетились безо всякого толку. Вдруг, откуда ни возьмись, к столу ринулась, раскидывая всех по дороге, громадная, тяжелая, как пушечное ядро, фигура и мощным ударом обрушилась на плечо Лидии. Ножницы взлетели в воздух и вонзились в потолок. С жутким звериным рычанием Лидия отлетела в сторону, со стуком ударившись о стену, и осела на пол. Сверху на нее навалился Уильям Холиок.
Рэйчел с трудом поднялась на ноги и попыталась распрямиться. Ее колени подогнулись; Себастьян подхватил ее в тот момент, когда она начала опускаться на пол.
Они сели рядом, оказавшись почти под столом, не замечая творившейся вокруг кутерьмы.
— Ты не ранена?
Крови он не видел. Ее зрачки все еще были расширены от потрясения и смотрели в одну точку, словно остекленев; руки судорожно, как клещи, вцепились ему в плечи.
— Рэйчел, ответь мне, ты не ранена? — Наконец вопрос дошел до нее. Она отрицательно покачала головой.
— А ты?
Он обхватил ее обеими руками и крепко прижал к себе. Паровой молот, стучавший у него в груди, стал замедлять свой ход по мере того как в мозг все глубже проникала мысль о том, что Рэйчел в безопасности.
— Нет, со мной все в порядке, — ответил он машинально, хотя это и не было правдой. Отодвинув ее от себя на расстояние вытянутых рук, но не отпуская, Себастьян уставился на нее возмущенным взглядом.
— Какого черта ты не желаешь выйти за меня замуж?
21
Уважаемый преподобный Моррелл, к тому времени, как вы прочтете, это письмо, меня уже не будет в живых. Молю Бога, чтобы вы меня простили, но мне не хватило мужества рассказать вам эту историю при жизни. Это слишком мучительно: мне едва хватает сил для письма, И я утешаю себя лишь тем, что несколько лишних дней или недель ничего не изменят. Зло уже свершилось.
Я слаба, приходится спешить, но с чего же мне начать? Правда открылась мне постепенно, весь ужас случившегося я осознала всего несколько месяцев назад. Мое прозрение совпало с освобождением миссис Уэйд из тюрьмы: именно в это время разум моей племянницы, и без того слабый, пошатнулся окончательно и стал все больше и больше отрываться от реальности.
Порой к ней возвращались проблески сознания, но они становились все более редкими и лишь запутывали подлинный смысл событий. Поначалу я отказывалась верить, твердила себе, что она просто бредит. Мне казалось, что жуткие вещи, о которых она говорит, — это лишь плод ее больного воображения. Но бессвязные признания продолжались, и, несмотря на всю свою чудовищность, они казались на редкость последовательными. Потом я прочла ее дневник — да, я в этом признаюсь. Я ничего не могла с собой поделать, мне необходимо было узнать худшее. И я наконец поверила.
Боже милостивый, у меня нет сил это написать! Но это мой долг. Я даже мысленно не позволяла себе произносить эти слова, а теперь приходится выводить их на бумаге, чтобы их прочли другие! Дело вот в чем: между Лидией и ее отцом, моим братом Рэндольфом Уэйдом, существовала близость. Я имею в виду плотскую близость. Я хочу сказать, что они были любовниками.
Это началось, как мне кажется, когда Лидии было одиннадцать лет, хотя не исключено, что она, бедняжка, была еще моложе. Теперь я это знаю точно, я это слышала собственными ушами. Она сама поведала мне о некоторых подробностях греховной связи, но о них я писать не могу. Богом клянусь, я не знала, я ничего не знала, пока все это происходило. Может, мне следовало догадаться? Но мы жили отдельными домами и никогда не поддерживали особенно близких отношений с братом, а Лидия всегда была странной, замкнутой, недоверчивой девочкой. Таковы мои оправдания. Но заверяю вас: совесть будет мучить меня до конца моих дней.
Теперь мне совершенно ясно, что извращения, которым Лидия предавалась под влиянием своего отца, начали воздействовать на ее рассудок задолго до его смерти. С годами ей становилось все хуже, но настоящее безумие началось, когда она узнала об освобождении миссис Уэйд из тюрьмы. До этого момента только одно удерживало ее от окончательного срыва:
удовлетворение, которое она черпала в мысли о том, что Рэйчел, которую она винила во всех своих несчастьях и ненавидела лютой, фанатичной ненавистью, томится в заключении. Однако после освобождения миссис Уэйд Лидия утратила всякую сдержанность. Во время очередного приступа буйства она призналась мне в еще более ужасном деянии, в настоящем преступлении. Десять лет назад, сойдя с ума от ревности и злобы, Лидия убила своего отца. Она без конца повторяла мне подробности этой жуткой сцены. У меня нет сил передать их на бумаге, но кошмарные детали ее рассказа всегда оставались неизменными.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105