Она по-прежнему любила Хуана. Господи, как же ей было противно в этом признаваться даже себе самой. Что случилось с ее хвалеными хладнокровием и спокойствием? Куда подевалась способность защитить себя от любой боли? Когда Линн встретила Хуана, она стала совсем другой: ранимой, нервной. Линн не обманывала себя. Если бы Хуан сейчас оказался рядом, если бы обнял ее, прижал к себе, она не могла бы утверждать, что устоит. Пусть даже потом-она знала это-стала бы себя презирать и ненавидеть. И его она тоже будет ненавидеть. Она уже его ненавидит. Но все-таки ненависть была не настолько сильна, чтобы победить любовь…
Когда Линн подъехала к вилле, уже смеркалось. Физически она себя чувствовала совершенно разбитой-сказались все волнения дня. Линн прошла по дому, проверяя, надежно ли закрыты двери и ставни. Даже если Хуан приедет, он не сможет войти в дом. Линн понимала, что сейчас ей лучше всего лечь спать. Но она была слишком возбуждена, чтобы заснуть. В первый раз в жизни она пожалела о том, что не пользуется снотворным. Сейчас бы оно пришлось очень кстати. Но снотворного с собой не было. Вместо этого Линн решила принять горячую ванну и выпить молока. Однако это не помогло ей расслабиться. Стоило лишь закрыть глаза, как ее сразу же одолевали болезненные воспоминания. О Хуане. Как он ласкал ее в тот злополучный вечер когда графиня застала их в постели. О Хосефине. Каким презрением и злобой горели ее глаза. О графине, которая казалась вдруг постаревшей, как будто сломленной болью. И снова о Хуане. Как он смотрел на нее, обнаженную. Как искусно притворялся, что хочет ее… Именно это притворство было самым жестоким его предательством…
И тут ей почудилось, что к дому подъехала машина. Линн в ужасе затаила дыхание. Она ждала, что сейчас в дверь позвонят. Но как бы напряженно ни прислушивалась, она не слышала вообще ничего. Всю виллу как будто окутала вязкая тишина…
Не в силах выносить тягостного ожидания, Линн бросилась к окну. У нее так дрожали руки, что она даже не сразу сумела открыть задвижку.
Наконец ей удалось распахнуть ставни. Линн выглянула во дворик. Но разглядеть что-либо не было никакой невозможности-луну закрывала плотная пелена облаков.
Где-то в деревне лаяла собака. В воздухе пахло сосновой хвоей. Недавно прошел дождь. Вот почему запах был таким сочным и пряным. Линн застыла у окна. Она ждала, напрягая слух; Но все было тихо.
Наконец Линн с облегчением вздохнула, отошла от окна и снова закрыла ставни на задвижку. Сегодня у нее был напряженный день, вот ей и мерещатся всякие ужасы. Хуан не приедет за ней. Нелепо даже думать об этом. Мужчина, который женился на женщине ради финансовой выгоды, должен быть реалистом до мозга костей. Хуан и был реалистом, следовательно, прекрасно понимал, что переубеждать ее бесполезно. А раз так, то зачем понапрасну тратить время и силы.
Линн была так расстроена всем случившимся с ней за день, что, ложась в постель, не выключила лампу в коридоре. Прямоугольник желтого света лежал на полу в спальне, и в нем были видны мокрые отпечатки босых ног.
Она шагнула к двери, но в этот миг в освещенном дверном проеме возникла тень. Линн застыла на месте. Ее буквально парализовало от страха. Она, наверное, закричала, если бы могла кричать.
— Хуан!
Его имя сорвалось с ее губ сдавленным шепотом. И ее вдруг начало трясти как в лихорадке. Она безотчетно отступила назад. Один шаг. Второй. Третий.
Хуан появился так неожиданно, как будто материализовался из воздуха. В какой-то миг Линн даже всерьез подумала о том, что он обладает сверхъестественной силой. Он стоял в дверях, преграждая ей единственный путь к бегству.
Когда первое потрясение прошло и к Линн вернулась способность говорить, она выпалила:
— Как ты вошел? Что тебе нужно?
Он поднял руку и позвенел связкой ключей. Ну конечно! Линн поразилась собственной глупости. Конечно, у Хуана должны были быть запасные ключи. Выходит, запирая двери и ставни, она только время зря тратила. Давненько не чувствовала она себя такой идиоткой. Она-то была уверена, что находится в полной безопасности. А Хуан просто отпер дверь своим ключом и вошел в дом.
— Что мне нужно?
Только тут Линн заметила, что Хуан едва сдерживает ярость. Глаза у него горели, а губы были сжаты так плотно, что побелели.
— Черт возьми, Линн, что происходит? И он еще смеет спрашивать у нее, что происходит?! Теперь уже Линн и сама рассердилась.
Судя по тому, как нахмурился Хуан, он это заметил. Конечно, она предполагала, что он может приехать за ней. Но все-таки не так скоро. И уж конечно, не в таком разъяренном виде.
— Мама мне все рассказала,-проговорил Хуан, предупреждая вопрос Линн.-И будь у тебя хоть немного ума, ты бы поговорила со мной с самого начала. Мама была очень удивлена и расстроена.
— А я, по-твоему, не была расстроена?-В этих словах была вся боль несбывшихся надежд. Но Хуан, похоже, не услышал горечи в ее голосе.
— По-моему, нет. Судя по твоему поведению в последние несколько дней.
— Ну да. И поэтому ты бросился за утешением к Хосефине,-не без сарказма проговорила Линн. Кажется, она поняла, к чему клонит Хуан.-Неплохо придумано, дорогой. Но ничего у тебя не получится. Я знаю правду.
— Ни черта ты не знаешь! —взорвался Хуан.-Да, я встречался с Хосефиной. Но по другой причине. Я хотел выяснить, что она наговорила моей жене, отчего та превратилась из трепетной и счастливой невесты в сосульку. И теперь мне все известно… Собственно, я поэтому-то и поехал в Мадрид. Я же не полный идиот, Линн. Я сразу понял, что Хосефина сказала тебе что-то оскорбительное. Но поскольку ты так и не собралась поговорить со мной об этом, я обратился к Хосефине. Знаю. о чем ты подумала, когда увидела нас вместе. Но я пришел в отель только для того, чтобы все выяснить.
— И для этого вам понадобилось уединиться в номере,-с горечью произнесла Линн.
Все шло не так, как она ожидала. Она думала, что Хуан начнет извиняться. Попытается изобразить раскаяние. Быть может, попробует растопить ее сердце страстными ласками и поцелуями. Но раскаленная ярость, от которой, казалось, наэлектризовался воздух в комнате, явилась для нее полной неожиданностью.
— Просто отец Хосефины владеет отелем. У нее там апартаменты. Она там живет, Линн. А теперь мы с тобой сядем и спокойно поговорим.
Ей не хотелось с ним говорить. Не хотелось слушать его объяснения, которые могли бы ослабить ее защиту и без того не особенно надежную.
— Если бы ты мне доверяла,-Хуан как будто читал ее мысли,-ничего этого просто не случилось бы. Но ты мне не доверяешь, да? Ты вообще никому не доверяешь. Но это, как говорится, твои трудности. Я не могу заставить тебя мне верить. Но я могу заставить тебя сесть и спокойно меня выслушать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39
Когда Линн подъехала к вилле, уже смеркалось. Физически она себя чувствовала совершенно разбитой-сказались все волнения дня. Линн прошла по дому, проверяя, надежно ли закрыты двери и ставни. Даже если Хуан приедет, он не сможет войти в дом. Линн понимала, что сейчас ей лучше всего лечь спать. Но она была слишком возбуждена, чтобы заснуть. В первый раз в жизни она пожалела о том, что не пользуется снотворным. Сейчас бы оно пришлось очень кстати. Но снотворного с собой не было. Вместо этого Линн решила принять горячую ванну и выпить молока. Однако это не помогло ей расслабиться. Стоило лишь закрыть глаза, как ее сразу же одолевали болезненные воспоминания. О Хуане. Как он ласкал ее в тот злополучный вечер когда графиня застала их в постели. О Хосефине. Каким презрением и злобой горели ее глаза. О графине, которая казалась вдруг постаревшей, как будто сломленной болью. И снова о Хуане. Как он смотрел на нее, обнаженную. Как искусно притворялся, что хочет ее… Именно это притворство было самым жестоким его предательством…
И тут ей почудилось, что к дому подъехала машина. Линн в ужасе затаила дыхание. Она ждала, что сейчас в дверь позвонят. Но как бы напряженно ни прислушивалась, она не слышала вообще ничего. Всю виллу как будто окутала вязкая тишина…
Не в силах выносить тягостного ожидания, Линн бросилась к окну. У нее так дрожали руки, что она даже не сразу сумела открыть задвижку.
Наконец ей удалось распахнуть ставни. Линн выглянула во дворик. Но разглядеть что-либо не было никакой невозможности-луну закрывала плотная пелена облаков.
Где-то в деревне лаяла собака. В воздухе пахло сосновой хвоей. Недавно прошел дождь. Вот почему запах был таким сочным и пряным. Линн застыла у окна. Она ждала, напрягая слух; Но все было тихо.
Наконец Линн с облегчением вздохнула, отошла от окна и снова закрыла ставни на задвижку. Сегодня у нее был напряженный день, вот ей и мерещатся всякие ужасы. Хуан не приедет за ней. Нелепо даже думать об этом. Мужчина, который женился на женщине ради финансовой выгоды, должен быть реалистом до мозга костей. Хуан и был реалистом, следовательно, прекрасно понимал, что переубеждать ее бесполезно. А раз так, то зачем понапрасну тратить время и силы.
Линн была так расстроена всем случившимся с ней за день, что, ложась в постель, не выключила лампу в коридоре. Прямоугольник желтого света лежал на полу в спальне, и в нем были видны мокрые отпечатки босых ног.
Она шагнула к двери, но в этот миг в освещенном дверном проеме возникла тень. Линн застыла на месте. Ее буквально парализовало от страха. Она, наверное, закричала, если бы могла кричать.
— Хуан!
Его имя сорвалось с ее губ сдавленным шепотом. И ее вдруг начало трясти как в лихорадке. Она безотчетно отступила назад. Один шаг. Второй. Третий.
Хуан появился так неожиданно, как будто материализовался из воздуха. В какой-то миг Линн даже всерьез подумала о том, что он обладает сверхъестественной силой. Он стоял в дверях, преграждая ей единственный путь к бегству.
Когда первое потрясение прошло и к Линн вернулась способность говорить, она выпалила:
— Как ты вошел? Что тебе нужно?
Он поднял руку и позвенел связкой ключей. Ну конечно! Линн поразилась собственной глупости. Конечно, у Хуана должны были быть запасные ключи. Выходит, запирая двери и ставни, она только время зря тратила. Давненько не чувствовала она себя такой идиоткой. Она-то была уверена, что находится в полной безопасности. А Хуан просто отпер дверь своим ключом и вошел в дом.
— Что мне нужно?
Только тут Линн заметила, что Хуан едва сдерживает ярость. Глаза у него горели, а губы были сжаты так плотно, что побелели.
— Черт возьми, Линн, что происходит? И он еще смеет спрашивать у нее, что происходит?! Теперь уже Линн и сама рассердилась.
Судя по тому, как нахмурился Хуан, он это заметил. Конечно, она предполагала, что он может приехать за ней. Но все-таки не так скоро. И уж конечно, не в таком разъяренном виде.
— Мама мне все рассказала,-проговорил Хуан, предупреждая вопрос Линн.-И будь у тебя хоть немного ума, ты бы поговорила со мной с самого начала. Мама была очень удивлена и расстроена.
— А я, по-твоему, не была расстроена?-В этих словах была вся боль несбывшихся надежд. Но Хуан, похоже, не услышал горечи в ее голосе.
— По-моему, нет. Судя по твоему поведению в последние несколько дней.
— Ну да. И поэтому ты бросился за утешением к Хосефине,-не без сарказма проговорила Линн. Кажется, она поняла, к чему клонит Хуан.-Неплохо придумано, дорогой. Но ничего у тебя не получится. Я знаю правду.
— Ни черта ты не знаешь! —взорвался Хуан.-Да, я встречался с Хосефиной. Но по другой причине. Я хотел выяснить, что она наговорила моей жене, отчего та превратилась из трепетной и счастливой невесты в сосульку. И теперь мне все известно… Собственно, я поэтому-то и поехал в Мадрид. Я же не полный идиот, Линн. Я сразу понял, что Хосефина сказала тебе что-то оскорбительное. Но поскольку ты так и не собралась поговорить со мной об этом, я обратился к Хосефине. Знаю. о чем ты подумала, когда увидела нас вместе. Но я пришел в отель только для того, чтобы все выяснить.
— И для этого вам понадобилось уединиться в номере,-с горечью произнесла Линн.
Все шло не так, как она ожидала. Она думала, что Хуан начнет извиняться. Попытается изобразить раскаяние. Быть может, попробует растопить ее сердце страстными ласками и поцелуями. Но раскаленная ярость, от которой, казалось, наэлектризовался воздух в комнате, явилась для нее полной неожиданностью.
— Просто отец Хосефины владеет отелем. У нее там апартаменты. Она там живет, Линн. А теперь мы с тобой сядем и спокойно поговорим.
Ей не хотелось с ним говорить. Не хотелось слушать его объяснения, которые могли бы ослабить ее защиту и без того не особенно надежную.
— Если бы ты мне доверяла,-Хуан как будто читал ее мысли,-ничего этого просто не случилось бы. Но ты мне не доверяешь, да? Ты вообще никому не доверяешь. Но это, как говорится, твои трудности. Я не могу заставить тебя мне верить. Но я могу заставить тебя сесть и спокойно меня выслушать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39