ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Счастлив это слышать.
— Пожалуйста, не надо так. Вы… вы прямо как палач какой-то.
— Благодарю. Я надеюсь исполнить его функции.
Дженис подняла на него глаза:
— В отношении кого?
— Когда я последний раз говорил с Гороном, — сказал Дермот, не удостаивая ее ответом, — у него на руках были два отличных козыря. С них и надо было идти. Первый — допрос с пристрастием Иветы Латур, от которого он многого ждал. А второй — тот факт, что одно лицо, рассказывая о событиях той памятной ночи, допустило заведомую ложь. Так какого же дьявола он бросил оба козыря в мусорную корзинку и арестовал Еву? Нет, это уж не моего слабого ума дело.
— Спросите у него самого, — предложил адвокат. — Вон он к нам идет.
Аристид Горон, несмотря на озабоченный взор, любезный и щеголеватый, как обычно, поигрывая тросточкой, шествовал по направлению к ним походкой монарха.
— А! Добрый вечер, мой друг, — чуть-чуть виновато приветствовал он Дермота, — вы, я вижу, уже из Лондона.
— Да, и застаю тут прелестную ситуацию.
— Весьма сожалею, — вздохнул мосье Горон. — Но правосудие есть правосудие. Вы согласны? Позволительно ли далее спросить, для чего вам понадобилось так срочно лететь в Лондон?
— Для того, — ответил Дермот, — чтоб выяснить мотивы, какими руководствовался подлинный убийца сэра Мориса Лоуза.
— Пфу! — вырвалось у мосье Горона. Дермот повернулся к метру Соломону.
— Мне необходимо переговорить с префектом полиции. Мисс Лоуз, вы простите мою невежливость, если я попрошу вас оставить меня с этими господами?
Дженис поднялась с величайшим самообладанием.
— Мне исчезнуть или как?
— Ну что вы. Сейчас мосье Соломон вас догонит и проводит к вашим родственникам в ратушу.
Он обождал, пока Дженис, действительно рассердясь, или валяя дурака, покинула прелестный уголок, а затем обратился к адвокату.
— Вы могли бы, мой друг, передать кое-что Еве Нил?
— Постараюсь, во всяком случае, — пожал плечами метр Соломон.
— Хорошо. Так скажите ей, что я переговорю с мосье Гороном и надеюсь, что не далее как через два часа ее отпустят на свободу. А вместо нее я предлагаю передать в руки правосудия подлинного убийцу сэра Мориса Лоуза.
Все умолкли.
— Это все из-за коки с соком? — крикнул наконец мосье Горон, отчаянно взмахнув тросточкой. — Ну и ну! Прошу меня сюда не впутывать, слышите!
Адвокат тем временем откланялся. Он двинулся по фойе, словно галеон под тугими парусами. Они видели, как он остановился и что-то сказал Дженис. Он предложил ей руку, она ее отвергла, после чего они вместе покинули фойе и затерялись в толпе. Затем Дермот опустился на мягкую скамью и открыл портфель.
— А вы не присядете, мосье Горон?
— Нет, мосье, я не присяду, — грозно отвечал префект.
— Ну, перестаньте! Учитывая, что я могу вам предложить…
— Фу!
— Почему бы не расположиться поудобней? Может, нам чего-нибудь выпить?
— Ладно! — проворчал мосье Горон, несколько смягчаясь и усаживаясь на скамью рядом с Дермотом. — Разве что на минутку. И выпьем по рюмочке. Раз вы так настаиваете, мосье, я выпил бы коку с соком… то есть виски с содой.
Дермот заказал.
— Вы удивляете меня, — начал он с коварной обходительностью. — После столь поразительной операции, как арест мадам Нил, вы почему-то сидите здесь вместо того, чтобы припирать ее к стенке вопросами. Почему вы не в ратуше?
— У меня дела тут, в гостинице, — ответил мосье Горон, барабаня пальцами по столу.
— Дела?
— Да, — ответил мосье Горон, — мне позвонил доктор Буте и сказал, что мосье Этвуд пришел в себя и можно порасспросить его, разумеется, в разумных рамках…
Заметив довольное лицо Дермота, префект снова вскипел.
— Так вот что, — сказал Дермот, — мосье Этвуд скажет вам в точности то же, что собираюсь сказать я. Это и будет недостающим звеном в цепи доказательств. И если без всякого давления с моей стороны он подтвердит мои слова, вы согласны выслушать мои показания?
— Показания? Какие еще показания…?
— Минутку, — прервал его Дермот. — Зачем вам понадобился этот поворот на сто восемьдесят градусов и арест Евы Нил?
Мосье Горон ему рассказал.
Прихлебывая виски с содовой, префект во всех подробностях объяснил ему свои соображения. Хоть у мосье Горона был сейчас не очень-то веселый вид, Дермоту пришлось признать, что подозрения префекта и роковая убежденность следователя мосье Вотура не лишены некоторых оснований.
— Значит, — пробормотал Дермот, — она вам так и не сказала… Она не повторила вам того, что вырвалось у нее сегодня утром, когда она буквально умирала от усталости после бессонной ночи. Она не сказала вам ту единственно важную вещь, которая доказывает ее невиновность и виновность другого лица.
— Что именно?
— Слушайте! — сказал Дермот и щелкнул застежками портфеля.
Когда он начал говорить, стрелки замысловатых часов на стене показывали без пяти минут девять. В пять минут десятого мосье Горон начал беспокойно ерзать. Еще через десять минут уныло затихший префект умоляюще воздел руки к Дермоту.
— Мне опротивело это дело, — простонал он, — мне оно осатанело. Только-только что-то начинает проясняться и — бац! — все оказывается наоборот. И так без конца.
— Разве теперь наконец все не стало на свои места?
— На сей раз молчу! Я уже научен! Но в общем-то… да.
— Значит, ясно. Вам остается только задать этот единственный вопрос тому, кто все видел. Спросите у Неда Этвуда: было ли это так-то и так-то? И если он скажет «да» — готовьте свою «скрипку» к достойной встрече. А меня вы не можете обвинить, будто я его подучивал.
Мосье Горон встал, допивая последние глотки виски.
— Ну, пойдем навстречу собственной погибели, — пригласил он Дермота.
Дермот уже второй раз в тот день посетил номер 401. Но в первое свое посещение он и надеяться не смел, что ему вдруг улыбнется такая удача. Благоволение и насмешливая пагуба будто неустанно боролись за судьбу Евы Нил и то и дело подставляли друг другу ножку.
В спальне горела тусклая лампа. Нед Этвуд, правда, страшно бледный и с несколько затуманенным взглядом, был в полном сознании. Он пытался сесть и препирался с ночной сиделкой из английской больницы, здоровенной и веселой уроженкой западных графств, которая укладывала его обратно на подушки.
— Простите за беспокойство, — начал Дермот, — но…
— Слушайте, — сказал Нед, отхаркиваясь, откашливаясь и выглядывая из-за сиделкиной руки. — Вы доктор? Тогда ради бога уберите от меня эту фурию! Она хочет силком сделать мне укол.
— Ложитесь, — сердилась сиделка. — Вам нужен покой!
— Какой, к черту, покой, когда вы мне не говорите, что происходит? Не нужен мне этот ваш покой. Я обещаю, что буду вести себя хорошо; буду принимать все ваши паршивые лекарства без разбора; только имейте совесть и объясните мне, что происходит.
— Все в порядке, няня, — сказал Дермот в ответ на ее подозрительный взгляд.
— Можно спросить, кто вы такой, сэр? И зачем пришли?
— Я доктор Кинрос. Это мосье Горон, префект полиции, расследующий дело об убийстве сэра Мориса Лоуза.
Лицо Неда Этвуда постепенно прояснилось, как попавшее в фокус изображение; взгляд стал осмысленным. Дыша с трудом, он сел на постели и оперся руками на подушки. Он поглядел на свою пижаму, будто впервые ее увидел, и, мигая, стал обводить глазами комнату.
— Я поднимался в лифте, — объявил он, старательно выговаривая слова, — и вот вдруг я… — Он тронул себя за горло. — Сколько я так провалялся?
— Девять дней.
— Девять дней?
— Совершенно верно. Правда ли, что вас сбила машина недалеко от гостиницы, мистер Этвуд?
— Машина? Что за бред? Какая еще машина?
— Вы сами так сказали.
— Ничего подобного я не говорил. Во всяком случае, ничего такого не помню. — Взгляд его стал уже совершенно сознательным. — Ева, — сказал он, все вложив в одно слово.
— Да. Постарайтесь не волноваться, мистер Этвуд. Но я должен вам сказать, что она в опасности и нуждается в вашей помощи.
— Вы что, убить его хотите? — вскинулась сиделка.
— Помолчите, — распорядился Нед явно без особой галантности. — В опасности? — спросил он Дермота. — Что за опасность?
Ответил ему префект полиции. Мосье Горон, сложа руки на груди, старался держаться как можно скромней и ничем не выдавать охвативших его сложных чувств.
— Мадам в тюрьме, — сказал префект полиции по-английски. — Ее обвиняют в убийстве сэра Мориса Лоуза.
Наступила долгая пауза; свежий вечерний ветер колыхал белые занавеси на окнах. Нед, выпрямившись на подушках, смотрел на посетителей. Рукава белой пижамы засучились; руки после этих девяти дней похудели и стали странно бледными. Прежде венчавшая его голову шевелюра была сбрита, как полагается в таких случаях. Марлевая повязка совершенно не вязалась с белым, изможденным, красивым лицом, прозрачно-голубыми глазами и дерзким ртом. Вдруг он расхохотался.
— Вы шутите?
— Нет, — заверил его Дермот. — Против нее серьезнейшие улики. А семья Лоузов почти ничего не предпринимает, чтоб ее выручить.
— Еще бы, — сказал Нед. Он отшвырнул одеяло и стал вылезать из постели.
Затем начался сумбур.
Нед встал на ноги, однако же крепко уцепившись одной рукой за край столика возле кровати. Лицо его вновь обрело былое веселое оживление. Его словно так и распирало от невероятно смешной шутки, до того остроумной, что другим ни за что ее не понять.
— Говорят, я больной, — продолжал он, едва держась на ногах. — Верно! Так не раздражайте меня! Мне нужна моя одежда. Зачем? Да чтобы пойти в ратушу. Не дадите мне одежду — я выпрыгну в это окно; а Ева может вам подтвердить, что я шутить не люблю.
— Мистер Этвуд, — сказала сиделка, — вот я сейчас позвоню, и вас уложат…
— А я говорю тебе, дитя природы, что не успеешь ты своей прелестной ручкой дотронуться до колокольчика, как я прыгну в окно. В данный момент я вижу одну только шляпу. Ничего, прыгну в ней.
Он обратился к Дермоту и мосье Горону:
— Не знаю, что происходило в этом городе с тех пор, как я вышел из игры. Когда мы отправимся к Еве, вы по дороге меня просветите. Знаете, господа, в этом деле есть подводные течения. Вы не понимаете.
— Отчего же? — ответил Дермот. — Миссис Нил рассказала нам про коричневые перчатки.
— Но, держу пари, она не сказала вам, кто в них был. А все почему? А все потому, что она сама не знает.
— А вы знаете? — осведомился мосье Горон.
— Конечно, — ответил Нед, после чего мосье Горон снял свой котелок с явным намерением продырявить его кулаком. Усмехающийся Нед пошатывался возле столика. Лоб его весь собрался морщинами.
— Она вам, наверное, говорила, что мы посмотрели в окно и увидели, что со стариком еще кто-то? И как потом, когда старика уже убили, мы опять его увидели? Но тут-то и закавыка. Тут-то вся и соль. Это был…
Глава 17
— Дамы и господа, — позвал мосье Вотур, следователь, — прошу вас в мой скромный кабинет.
— Спасибо, — пробормотала Дженис.
— Это здесь вы дадите нам поговорить с бедняжкой Евой? — задыхаясь, выговорила Елена. — Кстати, как она, наша милая девочка?
— Не слишком хорошо, я думаю, — отважился вставить дядя Бен.
Тоби промолчал. Он засунул руки глубоко в карманы и в знак согласия уныло покачал головой.
Ратуша в Ла Банделетте — высокое, узкое желто-каменное строение с башенными часами, рядом с парком и неподалеку от главной площади. Просторный кабинет мосье Вотура в верхнем этаже двумя большими окнами выходил на север и одним — на запад. Тут были ящики с картотекой, несколько запыленных юридических книжек — следователю полагается разбираться в праве — и фотография какой-то забытой важной птицы в мундире Почетного легиона.
Письменный стол мосье Вотура помещался таким образом, что, садясь за него, мосье Вотур оказывался спиной к западному окну. Напротив стола, в некотором отдалении, стояло старое деревянное кресло, и прямо над этим креслом висела лампа.
И еще кое-что заметили посетители — кое-что показавшееся им ребячеством, но пугающим и диким.
Сквозь незанавешенное западное окно ворвался слепящий белый сноп света, от которого у всех побежали мурашки, прочесал, как белой метлой, среднюю часть комнаты, и, блеснув вспышкой магния, тотчас исчез.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...