ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это был луч маяка. Тому; кто садился в кресло напротив мосье Вотура, слепящий луч ударял в глаза каждые двадцать секунд во все время допроса неумолимо и беспристрастно, как судьба.
— Надоел мне этот маяк! — пробормотал мосье Вотур, отгоняя луч мановением руки. Он указал на стулья в той части комнаты, куда свет не доходил.
— Садитесь, пожалуйста, и чувствуйте себя как дома.
Сам мосье Вотур сел за стол, повернув стул так, чтобы их видеть. Следователь был тощий немолодой господин с суровым взглядом и легким намеком на бакенбарды. Он с хрустом потирал руки.
— Мы увидим миссис Нил? — спросил Тоби.
— М-м… нет, — ответил мосье Вотур, — пока нет.
— Почему же?
— Потому что, по всей вероятности, сначала мне еще должны кое-что объяснить.
Снова поток белого пламени обрушился на окно и пролился из-за плеч мосье Вотура; тот обратился в силуэт, несмотря на верхнюю лампу; серые волосы зажглись нимбом; но вот уже снова, как прежде, мосье Вотур сидел и потирал руки. Не будь белых вспышек, трудно было бы представить себе гнездышко уютней, чем кабинет этого любителя театральных эффектов. Тикали часы, и на откидном столике свернулась кошка.
И, тем не менее, нельзя было не ощутить исходящих от следователя волн гнева.
— Только что, — продолжал он, — у меня был долгий разговор по телефону с моим коллегой мосье Гороном. Он сейчас в «Замке». Он говорил мне о новых уликах. С минуты на минуту он будет здесь со своим другом доктором Кинросом.
Тут мосье Вотур ударил ладонью по столу.
— И все же я не считаю, — сказал он, — что мы проявили поспешность. Я и сейчас не уверен, что мы поторопились с арестом мадам Нил…
— Вот это да! — вскричал Тоби.
— Но новые улики поразительны. Это меня сильно беспокоит. Это заставляет меня вернуться к одному соображению, на которое нас недавно натолкнул доктор Кинрос и о котором из-за этих треволнений с мадам Нил мы чуть было не забыли.
— Тоби, — спокойно спросила Елена, — а что такое случилось вчера вечером?
Она повернулась и протянула руку в сторону мосье Вотура. Елена сейчас, кажется, была спокойнее всех остальных членов своей семьи, явно чуявших ловушку.
— Мосье Вотур, — вздохнув, продолжала Елена, — дайте я вам расскажу. Вчера мой сын явился домой поздно. Он вбежал сам не свой…
— Это же, — в отчаянии перебил ее Тоби, — не имеет никакого отношения к папиной смерти.
— Я еще не легла, я бы все равно не уснула, и я его спросила, не выпьет ли он чашку какао. А он не ответил и вообще не стал разговаривать, вошел к себе и хлопнул дверью, — лицо Елены омрачилось.
— Только я и смогла из него вытянуть, что у них вышла какая-то ужасная ссора с Евой и он ей объявил, что больше не желает ее видеть.
Мосье Вотур потирал руки. Снова белый сноп ворвался в окно.
— Ага! — пробормотал следователь. — А он не сказал вам, мадам, где он был?
Елена недоуменно посмотрела на него.
— Нет, а что?
— Дом семнадцать, по рю де ла Арп. Он ничего про это не говорил?
Елена покачала головой.
Дженис и дядя Бен не сводили глаз с Тоби. Чуткий наблюдатель уловил бы легкую кривую усмешку, мелькнувшую на губах Дженис, но юная особа, принявшая на пустой желудок четыре коктейля, тотчас согнала ее с лица и опять стала глядеть пай-девочкой. Дядя Бен ковырял перочинным ножиком пустую трубку; поскребывание ножа, по-видимому, ужасно действовало на нервы Тоби. Но Елена, кажется, ничего не замечала и продолжала изливаться:
— С Евой поссорился — это уж, знаете, последняя капля. Я глаз йе сомкнула, все думала, думала. А потом я в окно увидела, как она вернулась домой уже утром, и провожал ее этот довольно неприятный господин, про которого говорят, будто он чуть не гений в медицине. А тут ее еще вдруг арестовали! Есть тут какая-то связь? Да скажите же нам наконец, что происходит?
— Присоединяюсь, — вставил дядя Бен. Мосье Вотур сжал челюсти.
— Значит, ваш сын так ничего и не рассказал вам, мадам?
— Я уже сказала.
— Даже об обвинениях, выдвинутых мадам Нил?
— Обвинениях?
— Что кто-то из вашей семьи, кто-то в коричневых перчатках тихонько вошел в кабинет сэра Мориса и убил его?
Все затихли. Тоби, опершись локтями о колени, спрятал лицо в ладонях; он отчаянно тряс головой, как бы отгоняя самую возможность подобного предположения.
— Так я и знал, что эти коричневые перчатки рано или поздно всплывут, — поразительно спокойно заметил дядя Бен. Он, по-видимому, что-то прикидывал в уме. — По-вашему, она… видела?
— Ну а если она видела, мосье Филлипс?
Дядя Бен сдержанно улыбнулся.
— Если бы она видела, вы бы не стали гадать. Вы бы стали сажать. Стало быть, она не видела. Убийца в семье, а? Ну и ну!
— Чего уж тут скрывать, — выпалила Дженис. — Всем нам приходила такая мысль.
Совершенно потрясенная, Елена смерила ее взглядом.
— Мне так вовсе не приходила, Дженис, детка! Ты в своем уме? Да мы, видно, все тут с ума посходили!
— Послушайте, — начал дядя Бен и пососал пустую трубку.
Он дождался, пока все посмотрят на него с той снисходительностью, которую всегда вызывали его суждения, не касающиеся хозяйственных поделок. Он насупился и с мягкой настойчивостью продолжал:
— Зачем строить из себя наивных простачков? Да, конечно, мы все обдумали! Господи! — Все так и напряглись, пораженные переменой в его тоне. — Хватит строить из себя благовоспитанное семейство! Пора поговорить по душам… если у нас еще есть души.
— Бен! — крикнула Елена.
— Дом был заперт. Двери и окна. Никакой это был не грабитель. Тут не надо быть сыщиком, чтоб догадаться. Так что, либо Ева Нил виновата, либо кто-то из нас.
— И неужели же ты думаешь, — спросила Елена, — что ради благополучия совершенно чужой женщины я стану топить своего родного человека?
— Положим, — возразил дядя Бен, — но зачем же тогда лицемерить? Зачем же тогда прямо не сказать, что ты веришь, что это сделала она?
Елена страшно разволновалась.
— Потому что я привязалась к девчонке. И у нее куча денег, а они могут очень пригодиться Тоби. Верней — могли бы, не грызи меня мысль о том, что она сделала это с Морисом. Но мысль эта меня грызет, что уж тут греха таить.
— Значит, ты веришь, что Ева виновна?
— Не знаю! — отчаянно крикнула Елена.
— Возможно, — заметил мосье Вотур холодным, строгим, четким голосом, мгновенно приведшим их в чувство, — вскоре мы получим кое-какие разъяснения… Войдите!
Дверь в холл приходилась прямо напротив окна, смотревшего на запад, и луч маяка, врываясь в кабинет, всякий раз оставлял на ней моментальный снимок запыленного стекла. Кто-то постучался в эту дверь, и в ответ на приглашение мосье Вотура в комнату вошел Дермот Кинрос.
Его озарил уже уходящий слепящий сноп. Хоть Дермот прикрыл глаза рукой, все успели заметить в яркой вспышке лицо, полное сдержанного гнева, опасное лицо, тотчас принявшее под любопытными взглядами то выражение беспечной общительности, которое было свойственно ему на людях. Он отвесил общий поклон, а затем подошел к следователю и по французскому обычаю обменялся с ним рукопожатием.
Мосье Вотуру была чужда изысканная обходительность мосье Горона.
— Не имел чести видеть вас, мосье, — холодно сказал он. — С тех пор, как нас представили друг другу вчера вечером, перед тем, как вы отправились на рю де ла Арп с одним весьма любопытным ожерельем.
— С тех пор, — сказал Дермот, — многое переменилось.
— Я думаю! Эти ваши новые данные… да, в них, безусловно, что-то есть. Итак, пожалуйста! Приступайте! — Он взмахом руки указал на Лоузов. — Гладьте их против шерстки, ну! А там — увидим.
— Мосье Горон, — продолжал Дермот, искоса поглядев на все семейство, — сейчас приведет сюда мадам Нил. Вы разрешите?
— Разумеется, разумеется.
— Что касается ожерелий, то мосье Горон сказал мне, что тут у вас оба экземпляра?
Следователь кивнул. Выдвинув ящик стола, он вынул оттуда два предмета. Снова ворвавшись в окно, луч маяка вызвал к жизни два ряда змеящихся по столу сверкающих точек. Ожерелье из бриллиантов и бирюзы и подделка, на первый взгляд неотличимая от него, лежали рядом. Ко второму была привязана карточка.
— В соответствии с запиской, написанной вами мосье Горону, — хмуро сказал следователь, — мы послали человека на рю де ла Арп, затребовали имитацию и исследовали ее. Видите?
Он потрогал карточку. Дермот кивнул.
— Хотя я только сейчас начинаю понимать, зачем это понадобилось, — буркнул мосье Вотур. — Сегодня, уверяю вас, мы столько возились с мадам Нил и с табакеркой, что, ей-богу, невозможно было ломать голову еще и над этими ожерельями.
Дермот повернулся и пошел через кабинет к затихшей группке.
Они им возмущались. Он чувствовал силу их негодования; оставаясь невысказанным, возмущение росло; ему это, пожалуй, льстило. Мосье Вотур сидел как раскинувший сети паук, невыносимый белый луч вновь пронизал комнату, а Дермот взялся за спинку стула и, шумно проехавшись его ножками по линолеуму, повернул его и сел к ним лицом.
— Да, — сказал он по-английски. — Как вы и думали, я сую в это дело свой нос.
— Зачем? — спросил дядя Бен.
— Кто-то должен взять это на себя, не то никогда не расхлебать кашу. Слыхали вы про знаменитые коричневые перчатки? Прекрасно! Тогда я вам еще кое-что про них расскажу.
— И на ком они были, — спросила Дженис, — тоже скажете?
— Скажу, — ответил Дермот.
Он выпрямился на стуле и сунул руки в карманы.
— Я хочу вместе с вами подробно вспомнить день, вечер и ночь смерти сэра Мориса Лоуза. Улики вам в общем уже известны. Но вспомнить эти подробности не помешает.
Итак, сэр Морис в тот день, как всегда, после обеда отправился погулять. Любимым местом его прогулок был, как мы знаем, зоологический сад за гостиницей «Замок». Но это не все. На сей раз, к удивлению бармена и официантов, он зашел в бар первого этажа.
Елена в явном замешательстве повернулась к брату, который не сводил тревожного взгляда с Дермота. Но тут заговорила Дженис.
— Вот как? — сказала она, вздергивая свой круглый подбородок. — Чего не слыхала, того не слыхала.
— Возможно. Но вот и услышали. Утром я порасспросил кое-кого в баре. Потом его видели в зоологическом саду, недалеко от обезьяньей клетки. Он с кем-то разговаривал, но тот стоял за кустом, и свидетелю не удалось его разглядеть. Запомните этот небольшой инцидент. Он очень важен. Это была прелюдия к убийству.
— Уж не хотите ли вы сказать, — выпалила Елена, вся покраснев и остановив на Дермоте широко раскрытые глаза, — что знаете, кто убил Мориса?
— Да.
— И откуда, — спросила Дженис, — вы это узнали?
— Честно говоря, мисс Лоуз, я узнал это от вас.
Дермот немного помедлил.
— Леди Лоуз тоже мне помогла, — добавил он, — начав разговор, который вы поддержали. В области психики, — он, как бы оправдываясь, потер себе лоб, — одна мелочь тотчас влечет за собой другую. Но позвольте мне продолжить мой рассказ.
К ужину сэр Морис вернулся домой. Бармен заметил его «свирепый взгляд» еще до пресловутой встречи в зоологическом саду. Но домой он пришел совершенно уже бледный и потрясенный, о чем мы неоднократно слышали. Он отказался от театра. Он засел в кабинете. В восемь часов все, кроме него, пошли в театр. Верно?
Дядя Бен потер подбородок.
— Да, совершенно правильно. Но к чему еще раз повторять?
— Потому что это очень поучительно. Вместе с Евой Нил вы вернулись из театра около одиннадцати. А в половине девятого позвонил антиквар мосье Вейль, сообщил о своем новом сокровище, принес табакерку и оставил ее сэру Морису. Вы все тем не менее до возвращения из театра ни о какой табакерке ничего не знали. Пока все верно?
— Да, — согласился дядя Бен.
— Ева Нил, конечно, вообще ничего не знала о табакерке Согласно показаниям, изложенным мне вчера мосье Гороном, она после театра к вам не заходила. Мистер Лоуз, — он кивнул на Тоби, — довел ее до дверей ее виллы и там с ней распрощался.
— Слушайте! — вдруг разъярился Тоби. — Да что же это такое? Куда вы гнете?
— Я правильно передаю показания?
— Да. Но…
Тоби вскинулся было, но взял себя в руки. Белый луч снова ворвался в комнату, действуя всем на нервы, хоть никому не бил в глаза;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...