ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он попятился, наткнулся на камин и чуть не упал. Он устремил было взгляд на Еву но тотчас, очевидно, одумался.
— Дальше, — сказал он хрипло.
— При чем тут я, — сказала Дженис. — Спрашивай Еву. Она тебе расскажет. Ева, ну говорите! Не обращайте на него внимания. Расскажите нам все, как будто Тоби здесь и нет.
С уст мосье Горона, префекта полиции в Ла Банделетте, сорвалось утробное урчанье. Затем он перевел дух. На пухлой круглой физиономии отобразилась любезность. Он распрямил плечи и снял шляпу. Он проворно ступил вперед и, щелкнув каблуками по натертому паркету, очутился в гостиной.
— И как если бы тут не было меня, мадам Нил, — сказал он.
Глава 9
Через десять минут мосье Горон уже сидел в кресле и, весь внимание, понукал ее. Он с блеском начал допрос по-английски, потом разволновался, запутался в длинных неудобопонятных пассажах и с разбегу перешел на французский.
— Итак, мадам, — допытывался он, как будто легонько тыкал в нее пальцем, — ну а дальше?
— Да что тут еще рассказывать? — вскричала Ева.
— Мистер Этвуд, — сказал префект, — прокрался вверх по лестнице с этим ключом в руках. Так! Он пытался, — мосье Горон откашлялся, — завладеть вами. А?
— Да.
— И, разумеется, против вашего желания?
— Еще бы!
— Конечно, конечно, — успокоил ее мосье Горон. — Ну а дальше, мадам?
— Я умоляла, чтоб он ушел без сцен и без шума, потому что в комнате напротив, через дорогу, сидит сэр Морис Лоуз.
— А потом?
— Он стал отдергивать штору, чтоб посмотреть, действительно ли сэр Морис еще сидит у себя в кабинете. Я выключила свет…
— Выключили свет?
— Ну да.
Мосье Горон нахмурился.
— Извините меня за тупость, мадам. Но согласитесь, что это был не лучший способ охладить пыл мистера Этвуда.
— Я же вам говорю, я не хотела, чтоб узнал сэр Морис!
Мосье Горон подумал.
— Стало быть, вы признаете, мадам, — сказал он наконец, — что страх разоблачения, и именно этот страх, сделал вас… э… э… непреклонной?
— Нет, нет, нет!
В продолговатой гостиной сгущались сумерки. Члены семьи Лоузов застыли в разных позах, как восковые фигуры. Лица их почти ничего не выражали, по крайней мере, никаких определенных чувств. Тоби по-прежнему стоял у камина и, повернувшись к нему, протягивал руки к несуществующему пламени.
Префект полиции не грозил, не запугивал. Ему было явно не по себе. Мужчина и француз, мосье Горон честно пытался разобраться в ситуации, которая совершенно ставила его в тупик.
— Вы испугались этого Этвуда?
— Да, очень.
— И все же не попытались позвать сэра Мориса, который был совсем под рукой?
— Я же говорю, я не могла!
— Кстати, а что делал в это время сэр Морис?
— Он сидел, — ответила Ева, припоминая сцену, с непереносимой отчетливостью запечатлевшуюся у нее в памяти, — он сидел за столом с лупой в руке и что-то разглядывал. Рядом с ним…
— Да, мадам?
Она чуть было не прибавила: «Рядом с ним был кто-то еще», но посмотрела на Лоузов, сообразила, как это могло быть понято, и осеклась. Воображение снова нарисовало ей шевелящего губами старого джентльмена, лупу и смутную тень сзади.
— Рядом с ним, на столе, лежала табакерка, — чуть слышно сказала Ева, — он ее разглядывал.
— В котором часу это было, мадам?
— Я… я не помню!
— Ну а потом?
— Нед бросился ко мне. Я его оттолкнула. Я умоляла его не будить служанок. — Ева изливалась, она говорила чистую правду, и все же при последних ее словах лица слушателей слегка вытянулись. — Как же вы не понимаете? Я не хотела, чтоб служанки узнали! И тут зазвонил телефон…
— Ага! — сказал мосье Горон с облегчением. — В таком случае нетрудно установить время, — он оглядел всех. — Кажется, мосье Лоуз, вы позвонили мадам Нил ровно в час?
Тоби кивнул. Но он и не посмотрел на мосье Горона. Он обратился прямо к Еве.
— Так, значит, пока ты со мной говорила. — сказал Тоби, — этот тип торчал у тебя в спальне?
— Прости меня! Я старалась, чтоб ты не узнал.
— Да, — согласилась Дженис, неподвижно сидевшая на низком стульчике, — что верно, то верно.
— Он стоял рядом, — бормотал Тоби, — сидел рядом. Может быть, даже… — Он закончил свою фразу выразительным жестом. — А ты говорила так спокойно. Как ни в чем не бывало. Как будто я разбудил тебя своим звонком, и ты ни о чем, кроме меня, и думать не думаешь…
— Продолжайте, пожалуйста, — перебил его мосье Горон.
— Потом, — сказала Ева, — я стала его выгонять. А он все не уходил. Он сказал, что не допустит, чтоб я сделала ошибку.
— И что он имел в виду, мадам?
— Что мне не следует выходить за Тоби. И он решил, что обо мне плохо подумают, неверно подумают, если он высунется из окна и закричит сэру Морису, что вот он в моей спальне. А когда уж Нед заберет что-нибудь в голову, с ним не сладить. Он подошел к окну. Я бросилась за ним. Но мы выглянули и…
Ева вытянула вперед обе руки ладонями вверх. Дермот Кинрос, Аристид Горон — все способные ощущать атмосферу прониклись ужасом наступившей паузы.
Ее нарушали негромкие звуки. Елена Лоуз, прижав руку к груди, тихонько покашливала. Бенджамин Филлипс, только что сосредоточенно набивавший трубку, теперь зажигал спичку: треск ее о коробку звучал как выжидательное покрякиванье. Дженис застыла, и по ее большим, наивным глазам видно было, что до нее постепенно доходит значение внезапного молчания Евы. Один Тоби решился прервать его.
— Вы выглянули в окно? — спросил он. Ева отчаянно тряхнула головой.
— Когда?
— Сразу же после…
Этого было достаточно. Вокруг нее уже послышался шепот. Вслух говорить никто не осмеливался, будто боясь вызвать злых духов.
— Вы не видели…? — начала Елена.
— Никого? — вступила Дженис.
— Ничего? — пробормотал дядя Бен.
Никем не замечаемый в темном уголке, опершись подбородком в ладони и не сводя глаз с Евы Нил, Дермот ломал себе голову над тем, что кроется за ее сбивчивым, неубедительным рассказом.
Привычно все анализируя, он отмечал: богатое воображение. Легко внушаема. Добра, великодушна, быть может, даже в ущерб себе. Предана всякому, кто хорош с нею. Да, такую женщину можно довести и до того, что она пойдет на убийство. И эта мысль больно кольнула Дермота, пробившись сквозь толстую скорлупу, в которой он вот уже двадцать лет прятался от собственных чувств.
Он разглядывал ее. Следил, как пальцы ее сжимают подлокотники рыжего кресла. Он разглядывал тонкое лицо, плотно сжатые губы и бьющуюся на шее жилку. Морщинка у нее на лбу отражала отчаянную работу мысли. Он следил, как она переводит взгляд с Тоби на Дженис, с Дженис на Елену и дядю Бена и опять на Тоби.
И Дермот подумал: «Сейчас эта женщина солжет».
— Нет! — крикнула Ева; все тело ее напряглось, и видно было, что она на что-то решилась. — Мы не видели никого. И ничего.
— Мы… — повторил Тоби, стукнув кулаком по камину. — «Мы» ничего не видели!
Мосье Горон взглядом призвал его к молчанию.
— Однако же, мадам, — произнес он с роковой любезностью, — вы все же что-то увидели. Сэр Морис был мертв?
— Да!
— Вы ясно его разглядели?
— Да.
— Так отчего же, мадам, вы утверждаете, — вкрадчиво спросил префект, — что это было «как раз после» того, как его убили?
— Я этого не утверждаю, — ответила Ева после короткой заминки. Серые глаза смотрели прямо на мосье Горона; она тяжело дышала. — Просто мне так показалось.
— Продолжайте, пожалуйста, — вздохнул мосье Горон, прищелкнув пальцами.
— Вошла бедная Елена и закричала. И тогда я всерьез выгнала Неда.
— О? Стало быть, прежде, мадам, вы гнали его не всерьез?
— Всерьез. Я уже вам сказала! Но тут уж он и сам понял, что ему необходимо уйти! Сначала я отобрала у него этот самый ключ и положила в кармашек пижамы. Когда он спускался по лестнице, он… — Тут она поняла, какую странную, почти несуразную вещь ей сейчас придется рассказать. — Когда он спускался по лестнице, он оступился и разбил себе нос.
— Разбил нос? — повторил мосье Горон.
— Да. Пошла кровь. Я до него дотронулась и перепачкала руки и халат. Вы так переволновались всего-навсего из-за крови Неда Этвуда.
— Вот как, мадам?
— Зачем вам спрашивать меня? Можете спросить у Неда. Какой бы он ни был, а подтвердит каждое мое слово, раз вы поставили меня в такое положение.
— Вы думаете, мадам?
Ева опять отчаянно тряхнула головой. Она быстрым молящим взглядом окинула окружающих. Эта женщина, кажется, уже спутала все карты Дермота. Черт возьми! В жизни еще он не испытывал ничего подобного! Но холодным умом он, тем не менее, понимал, что Ева, если исключить ту маленькую заминку, рассказала чистую правду.
— Итак, мистер Этвуд, — продолжал префект, — как вы утверждаете, «споткнулся на ступеньках и разбил себе нос». Других повреждений не было?
— Других повреждений? Не понимаю.
— Не повредил ли он ну, скажем, голову?
Ева сдвинула брови:
— Не знаю. Может быть. Лестница крутая, высокая, грохнулся он ужасно. Я в темноте не разглядела. Но кровь шла из носу, это я помню.
Мосье Горон улыбнулся туманной улыбкой, тем давая понять, что не ожидал иного ответа.
— Продолжайте, будьте любезны.
— Я выпустила его через черный ход…
— Почему через черный ход?
— На улице было полно полицейских. Он ушел. И тут случилось еще одно. У меня дверь черного хода запирается на английский замок. Пока я стояла во дворе, ее захлопнуло ветром, и я не могла попасть в дом.
После паузы, во время которой все члены семьи Лоузов недоуменно переглядывались, Елена обратилась к Еве.
— Да нет же, милочка, вы, видно, ошиблись? — тоном мягкого увещания сказала она. — Дверь захлопнуло ветром? Вы это точно помните…?
— В ту ночь не было ни ветерка, — вмешалась Дженис. — Мы еще говорили об этом в театре.
— Да… я знаю.
— Ну так как же, милочка! — вскрикнула Елена.
— Да, я и сама об этом подумала. И уже потом, когда я стала думать, как же это получилось, я поняла, что кто-то… ну да, нарочно захлопнул дверь.
— Ого? — сказал мосье Горон. — Кто же?
— Ивета. Моя горничная. — Ева стиснула руки, ее всю передернуло, как от боли. — За что она меня так ненавидит?
Брови мосье Горона еще больше поднялись.
— Верно ли я вас понял, мадам? Вы обвиняете Ивету Латур в том, что она нарочно захлопнула дверь перед вашим носом?
— Клянусь вам, я никого не хочу обвинять! Я просто, изо всех сил стараюсь понять, как это получилось!
— Вот и мы тоже стараемся, мадам. Продолжайте ваш интереснейший рассказ. Итак, вы во дворе…
— Ну да! Я же не могла попасть в дом!
— Не могли попасть в дом? Господи боже! Чего же проще постучать в дверь или позвонить, а, мадам?
— Ну да, и разбудить служанок, а ведь я ни за что не хотела их будить. Ни за что. Особенно Ивету…
— Которая, если я вас верно понял, сама уже проснулась и для какой-то надобности захлопнула перед вами дверь. Очень вас прошу, — добавил мосье Горон, неубедительно пытаясь придать своему голосу нотки сочувствия, — не огорчайтесь. Я не стараюсь поймать и сбить вас, мадам. Я хочу лишь установить… как бы это сказать…? всю правду, как вы ее излагаете.
— Но это все!
— Все? Все?
— Я вспомнила, что у меня в пижаме ключ от парадного, обогнула дом и вошла в холл. Я потеряла поясок; не помню даже, как он развязался, я заметила, что его нет, только когда… когда стала умываться.
— Ах!
— Вы, наверное, его нашли?
— Да, мадам. Простите, что обращаю на это внимание, но ваша история не осветила одной маленькой частности. Я имею в виду агатовый осколок, запутавшийся в кружевах вашего халата.
Ева спокойно ответила:
— О нем я ничего не знаю. Прошу вас, поверьте. — Она прижала ладони к глазам и тотчас отняла. Она говорила с глубочайшей искренностью, которая не могла не подействовать на ее слушателей. — Я в первый раз про него слышу. Я почти могу клясться, что, когда я пришла домой, на халате не было никакого осколка. Я ведь уже сказала: я сняла халат, чтоб помыться. Просто приходится думать, что кто-то подсунул этот осколок уже потом.
— Подсунул, — скорей утвердительно, чем вопросительно заметил мосье Горон.
Ева засмеялась. Она недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...