ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

О нем и вообще.
— Ну, наконец-то! — с непонятным удовлетворением произнесла эта противоречивая особа. — Вчера у нас не очень хорошо получилось, сейчас вы по-другому относитесь ко мне, может, я и смогу лучше рассказать. Ну, значит, поставили мы «фольксваген» на платную стоянку, тут полил дождь, и мы укрылись в кафе…
— Кто это «мы»?
— Так я же говорю, мы с невесткой! Капитан взял себя в руки и почти спокойно произнёс:
— Хотелось бы мне увидеть собственными глазами эту легендарную личность. Она здесь?
— Да, сидит смирно и не знает, кого ей больше бояться — вот этого бандюги или пана. И если вы намерены поступить с ней нехорошо, лучше сразу скажите, чтобы она успела смыться. Знаете, а ведь она ни в чем не виновата, хотя в это вам трудно поверить.
Если у капитана и были какие-то нехорошие намерения по отношению к младшей Хмелевской, ему удалось их скрыть. Спокойным и даже ласковым голосом он заверил свекровь, что верит железно в полнейшую невиновность её невестки, а если даже она и не столь невиновна, то он, капитан, клянётся всеми святыми — преследовать младшую Хмелевскую начнёт с завтрашнего дня. Сегодня же желает с нею увидеться и немного побеседовать.
— Боюсь, не сдержите вы себя! — кротко заметила старшая Хмелевская.
— А зря. Ведь это именно Иоанна опознала бандита со спичками, именно она совершила с ним интересное путешествие, да ладно, пусть она сама вам обо всем расскажет. Ей прийти сюда или вы пойдёте к ней?
Тут подъехала полицейская машина, и капитан, разъяснив ситуацию, мог сесть за столик, чтобы побеседовать с молодой дамой.
Он сам чувствовал, что разглядывает её до неприличия пристально.
— Почему мне никто не сказал, что вы такая красивая женщина? — вырвалось у него. Видимо, забыл на миг о своих служебных обязанностях и почувствовал себя просто мужчиной.
— Потому что, насколько я понимаю, обо мне вы говорили только с майором Боровицким, а для него единственной красивой женщиной на всем белом свете является моя свекровь, — меланхолически ответила красавица, — Впрочем, это дело вкуса. Так с чего же начать?
— Расскажите о самых последних событиях. Подробный рассказ послушаю позже, сейчас нет времени.
События последних суток младшая Хмелевская излагала кратко и чётко и уложилась в три минуты. Капитан узнал о событиях в Константине и о её поездке в Зелёнку. Слушал затаив дыхание и чувствовал, как сердце распирает радость служебного порядка.
— И вот тут я его и увидела, — продолжала очаровательная свидетельница. — Из-за дождя мы оставили «фольксваген» на стоянке, а сами вошли в кафе, хоть никаких забегаловок нашими планами не предусматривалось…
— Глупо сделали, — перебила свекровь. — Надо было ехать на двух машинах.
— Я увидела его сзади, точно так же, как видела во время нашей… гм… совместной поездки, — продолжала младшая Хмелевская. — И волосы такие, и длинная ложбинка спускается к шее, и спички грыз точно так же, как и тогда. Наверное, это у него на нервной почве… И кусок щеки с ухом тот же самый, у меня очень хорошая зрительная память на такие мелочи.
— А лицо? — хищно выкрикнул капитан. — Лицо его вы опознаете?
— А как же! Когда он выскочил к машине, оставленной у ворот, и стрелял в меня, фонарь светил ярко, и я в зеркальце заднего обзора чётко увидела его лицо. Широкая такая рожа…
— Едем! — Капитан энергично поднялся со стула. — Покажете место. И немедленно!
Всю дорогу, пока мы мчались в Зелёнку, подпоручик не выпускал из рук моего паспорта, разглядывая его во всех деталях, словно какую-то интереснейшую книгу. И с упоением слушал мой рассказ о Миколае. У меня создалось впечатление, что он испытывал такое наслаждение от «звука и света», точнее, звука и вида, что готов был ехать хоть всю оставшуюся жизнь.
Счастье закончилось, когда мы приехали в Зелёнку. Мне удалось довести до нервного расстройства всю следственную бригаду, и, когда мы в третий раз по кругу объезжали одни и те же места, они уже дружно скрежетали зубами. Подумаешь! Ведь тогда я ехала здесь ночью, была несколько взволнована, и видела лишь то, что светилось. Главным образом, уличные фонари. Так что места поворотов я могла указать лишь приблизительно, руководствуясь преимущественно временем, затраченным на проезд каждого очередного участка извилистой трассы, и это, надо честно признать, у меня не очень получалось. Раза три я ошиблась, мы выехали почему-то к железной дороге. Пришлось вернуться на шоссе и начать по новой. Боюсь, подпоручик меня окончательно разлюбил. Во всяком случае, моим паспортом он уже не любовался.
Я должна найти этот проклятый дом! Меня до сих пор подозревают, и боюсь, будут подозревать до тех пор, пока я им не найду их бандита. Это меня реабилитирует и возместит все те неприятности, которые я якобы им доставила. А если не найду дом бандита, меня посадят.
Нашла я его случайно. Неожиданно за воротами разглядела в нужном ракурсе кроны деревьев над крышей дома — на фоне неба, более светлого, как и тогда, ночью. Надо же! Ведь тогда видела какие-то доли секунды, а вот отложилось в памяти!
— Тут! — заорала я, перебив бурчание шофёра по моему адресу, и обернулась назад, потому что мы проскочили нужный дом. — Вон те запертые ворота! Он их тогда отпирал. И фонарь вон, видите?
Машина все-таки проехала дальше и остановилась за поворотом, метрах в двадцати от объекта. Это был тот самый проулок, куда я свернула, спасаясь от собак и бандита. Похоже, у полицейских был уже разработан план действия, потому что они не стали совещаться. Один сразу вышел, мы остались в машине, четыре человека. Думаю, неподалёку сшивались вспомогательные силы, так мне казалось. Подпоручик перестал разговаривать со мной и переключился на радиотелефон. Ну конечно же, сначала им надо проверить, что происходит в доме подозреваемого, проверить незаметно, чтобы не спугнуть птичку. И если враг там есть, показать сначала его мне, чтобы убедиться, нет ли тут какой ошибки. Похоже, они не очень мне поверили. Их дело. Да, надо предупредить их о собаках.
— Там две собаки, крупные, — сказала я. — Недоброжелательные по отношению к чужим и очень громкие.
Вокруг стояла тишина. Относительная, конечно. Доносился шум проносящихся по шоссе машин, стук вагонов пригородных поездов и лай тех самых собак. Они и в самом деле заходились от лая, который доносился откуда-то из-за дома. Наверное, днём их там привязывали.
— На Бартека, что ли, лают? — забеспокоился шофёр, выйдя из машины и подойдя к нам. К тому времени мы все уже стояли у загородки, прислушиваясь.
— Вроде нет, — не очень уверенно ответил подпоручик. — Они уже давно так лают.
И тут вернулся наш человек. Вернулся он не скрываясь, прошёл нормально через двор и вышел через калитку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77