ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Бассейн
Роман
(груз)
--Быстрее! — кричала Лили.— Быстрей!
Иногда, угрожающе блеснув фарами, показывалась из-за поворота встречная машина. Ираклий направлял свой мотоцикл прямо на нее: Оле! Оле! И лишь в последнее мгновенье проносился в каких-нибудь нескольких сантиметрах от испуганно застывшей на краю обрыва машины.
Они сделали пару кругов вокруг дачи и остановились.
Спустя некоторое время во двор грохоча ворвался второй мотоцикл: на нем сидели Ладо и Гулико.
— Подождите меня здесь.— Ираклий взбежал по лестнице. Через минуту в окнах вспыхнул свет. Ираклий выскочил на балкон, размахивая простыней,— безоговорочная капитуляция, поднимайтесь!
— Я не пойду,— сказала Гулико.
— Почему? — спросила Лили.
— Потому что вы психи,— ответила Гулико, входя следом за всеми в дом.
Ираклий держал в руке письмо.
— От отца, хотите прочту?
— Делать тебе нечего,— отозвался Ладо закуривая.
— Отдыхаю, пишет, в Цхнети,— сказал Ираклий.
— Да, ведь у вас и там дача,— сказала Гулико,— терпеть не могу Цхнети!
— Мои ни за что бы меня одного не оставили,— Лада положил руку на плечо Гулико,— и тебя тоже, верно, утка?
— Счастливая Лили,— вздохнула Гулико,— живет одна, вот разошлись бы мои старики...
— Замолчи,— Лили достала сигарету и повторила закуривая,— замолчи...
— Не скучай, пишет,— Ираклий просматривал письмо,— на днях мы были приглашены к тете Жужу...
— Привет от нас тете Жужу! — бросил Ладо.
— И мама здесь, вместе с дядей Шалвой...
— А кто такой дядя Шалва? — спросила Гулико.
— Закованные в костюмы и корсеты, вооруженные палками и электрическими фонарями, бредут счастливые и благонравные парочки по тропинке из Верхних Цхнети в Нижние Цхнети, словно олени на водопой, что бы поздравить дорогую Жужу с днем рождения, полакомиться жареным поросенком, хачапури, клубничным тортом (я сама его пекла — ах, не может этого быть!), поболтать, сладко позевывая и ухлопывая на руках, на груди, на плечах тучи комаров, мошек, бабочек, возвысить до небес или стереть с лица земли общих знакомых, выдать замуж или развести тысячу женщин, приговорить к смерти или отправить к знаменитому хирургу в Ленинград тысячу больных раком, похвалить или навечно заклеймить тысячу тряпок (ах, это мне Ика привез из Польши!), обсудить злободневные общественные проблемы (это безобразие, вода утром чуть-чуть покапает и прекратится, надо немедленно проводить канализацию!). Потом хозяйская дочка продекламирует стишок (ах, это будущая Анна Каландадзе!). Гости обсудят партию Спасский — Фишер, с умильной улыбкой вспомнят детей, оставленных на попечение бдительных, как церберы, бабушек, которые только и делают, что умоляют внуков, часами не вылезающих из ванной или туалета: хватит, выходи, выходи сейчас же! (Разве мы были такими?) И наконец с притворным вздохом помянут дорогих родителей, годами томящихся в комфортабельной клинике четвертого управления...
— А я уже два года одна живу,— тихо проговорила Лили.
— При чем здесь это? — Гулико приложила обе руки ко лбу.
— Пойду позвоню в Тбилиси,— сказала Лили.
— Если дозвонишься,— Ираклий сложил письмо и спрятал в карман.
Лили вышла в соседнюю комнату.
— Надо было забрать с собой Беко,— сказала Гулико,— какой он славный, правда? Хотя если брать Беко, то надо брать и Зину, а с Зиной Дато, а если Дато, то и Нико с ним...
— Продолжай,— сказал Ладо Ираклию,— почему ты замолчал?
— Да он все врет,— сказала Гулико.
— Потом женщины соберутся в комнате хозяйки, распустят тесные корсеты, выкурят по сигаретке, примерят, прикинут, пощупают новые шмотки: ах, какая ты, Жужу, где ты все это раздобыла! Никогда мне не позвонишь! Да ничего особенного,— скромно скажет Жужу,— только приятно, что можно спокойно выйти на улицу, ни на ком такого не увидишь. Ах, какая ты бессовестная, Жужу! Обменяй на мои белые сапоги, умоляю! Не могу, дорогая, Шота обидится, а то, ради бога, ведь ты знаешь, я с ума схожу по твоим французским сапогам.
— А вот и нет, английские лучше! — сказала Гулико.
— Не могу, умираю! — держался за живот Ладо.
Гулико пошла в туалет и через некоторое время вернулась очень бледная.
— Меня тошнит!
— Отчего?
— Оттого что испугалась! Я только в самолете не боюсь.
— Эх ты, утка!
— Дайте мне ножницы,— крикнула Гулико,— есть или нет в этом доме ножницы!
Ираклий принес ножницы, и Гулико обрезала подол выше колена:
— Успокоились?
Размахивая отрезанным подолом, она принялась танцевать. Потом все танцевали и называли Гулико мини- уткой. «Ладо, убери руки»,— хохотала Гулико, Потом зазвонил телефон.
— Тбилиси!
Когда Ираклий вошел в комнату, где стоял телефон, Лили лежала на софе и обеими руками сжимала трубку,
— Потуши свет,— прошептала она,
Ираклий повернул выключатель.
— Иди сюда,— Лили подвинулась к стенке. Ираклий присел на софу, наклонился и поцеловал Лили в грудь,
— Постой...
Вдруг она услышала голос матери: — Я слушаю. Ей захотелось плакать. — Слушаю!
Лили опустила трубку на рычаг.
— Дура! — сказал Ираклий.— Чего ты ее мучаешь? Зачем нужно звонить ей каждый день?
— Отстань!
— Лили...
— Убирайся! — крикнула Лили.
Когда Ираклий вернулся, Гулико спросила:
— Плачет?
— Да.
— А я, честное слово, ей завидую.
— Потому что одна живет? — осклабился Ладо.
— Хотя бы поэтому. Что хочет, то и делает. Появилась Лили:
— Чего стоите, давайте плясать!
Ираклий нацепил африканскую маску и схватил длинное копье, привезенное отцом из Африки,
— Этим копьем убивают жирафов.
— Почему жирафов?
— Потому что кретины... Жирафов, зебр, антилоп,
— Бедные жирафы.
— Я устала,— объявила Гулико, садясь на пол,
— Встань сейчас же,— заорал Ираклий.
— Мы ведем себя, как хиппи,— сказала Гулико,— и я очень тебя прошу, не кричи на меня, я не выношу крика. Из-за этого крика я чуть не сожгла папину машину...
— Между прочим, самым первым хиппи был Гекль берри Финн, мне отец сказал.— Ладо сел рядом с Гулико.— К черту танцы, я голоден, как на экскурсии.
— Что ты сказала? — Ираклий присел на корточки перед Гулико,— повтори, что ты сказала?
— Чуть не сожгла машину, говорю... А что? Ираклий снял маску.
— Чуть не считается...
— Пошли домой,— Гулико дотронулась рукой до плеча Ладо.
— Иди, кто тебя держит.
— Что же, по-твоему, я одна пойду?
Ираклий встал, прислонил копье к стене, вытер вспотевшие ладони о брюки и повторил:
— Чуть-чуть не считается...
— Чего же ты не сожжешь вашу машину,— засмеялась Гулико,— ту, что у вас в гараже заперта, небось близко к ней не подходишь, трусишь, а со мной ишь какой смелый!
— Ладно, а почему ты хотела сжечь машину? — спросил Ираклий.
— Потому что я собиралась в Москву, а он не пустил. И зачем только построили эту проклятую дачу — море полезно для здоровья!
— Почему же ты не сожгла?
— Ты серьезно?
— Вполне.
— Не знаю... А как я могла сжечь?
Лили подняла с полу маску:
— Мне идет?
— Очень,— ответил Ладо,— наконец ты похожа на человека!
— Подари,— повернулась Лили к Ираклию.
— Дарю.
— Дай-ка мне,— Гулико надела маску,— со мной-то он храбрый, ничего не боится, а к папочкиной машине близко не подходит, замок на гараже облизывает...
— А ну, встань,— Ираклий потянул Гулико за руку,— иди за мной!
— Куда?
— Иди, говорю.
— Погоди,— Гулико сняла маску и отдала Лили.— Идиотство, дышать нечем.
— Она думала, это противогаз,— засмеялся Ладо.
— Выйду в ней на эстраду,— Лили ласково погладила маску.
— Все спускайтесь во двор. Я сейчас приду,— распорядился Ираклий.
— А как ты будешь петь в маске? — спросил Ладо.
Лили надела маску и запела:
— Прекрасно буду петь.
— Меня, наверно, в кино будут снимать,— сказала Гулико.
— Я сказал, идите во двор.
— В кино играть нетрудно.
— Совсем нетрудно,— поддержала Лили.
— Главное, быть красивой и фотогеничной.
— Подумаешь, в кино каждый сыграет,— Гулико направилась к выходу.— Пошли, уже поздно,— вдруг она остановилась и повернулась к Ладо,— ты что, издеваешься надо мной?
— Я-а-а? — Ладо развел руками.— Но вообще-то знай, в кино сниматься уже не модно.
Они спускались по лестнице. Впереди шел Ираклий, поигрывая связкой ключей.
Когда они очутились во дворе, Ираклий подошел к гаражу, открыл ворота и вывел «Волгу».
— Ираклий! — крикнула Лили.
— Во-первых, насчет жирафов все вранье, во-вторых, пусть он не воображает! — вдруг вспыхнула Гулико.— И вообще мне все надоело, если уходим, то пошли. Как я появлюсь в таком виде, что мне дома скажут! Еще вопрос, кто утка! Его собственная мамочка первая во всем Тбилиси длинное платье надела! Со мной он смелый!.. Скажи, Лили, разве я похожа на жирафа? Понимаю, была бы еще высокая! Всю жизнь мечтала быть повыше. Потому и не идет мне ничего, что я коротышка...
— Кто говорит, что ты жираф? — улыбнулась Лили.
— Он меня терпеть не может.
— А почему он должен тебя любить? — спросила Лили спокойно.
— Ты небось считаешь, что по тебе он с ума сходит?
— Разве это обязательно?
— Ты тоже хороша!
Тем временем Ираклий вышел из машины, вернулся в гараж, вынес оттуда два ведра с бензином, открыл дверцу, поставил в кабину оба ведра и дверцу оставил открытой. Потом он повернулся и крикнул, обращаясь к Гулико:
— Смотри и запоминай как следует!
— Выдумал ты все про жирафов!
Ираклий подошел к Гулико, вырвал у нее из рук обрезанный подол и обмотал его вокруг копья.
— Ты что, сдурел? — спросил Ладо,
— Заткнись!
Гулико вцепилась в руку Ладо.
— Пошли отсюда, идем!
Она заплакала.
— Да он шутит,— криво усмехнулся Ладо,
Ираклий вернулся к машине, сунул копье, обмотанное тканью, в бензин и пошел назад, считая шаги:
— Один, два, три, запомни хорошенько, четыре, пять, шесть, как надо сжигать, семь, восемь, девять, пригодится, десять, одиннадцать, двенадцать,— он подошел к ним совсем близко,— отойдите...
— Стой,— сказал Ладо,— а мотоциклы?.
— Выведи на улицу.
Пока Ладо выводил мотоциклы за ограду, Ираклий стоял и ждал. Ладо вернулся.
— Поехали,— сказал он Ираклию,— хватит дурака валять!
— Идите со двора,— велел Ираклий и достал из кармана спички.
— Не смей! — Ладо схватил его за руку.— Прошу тебя, не делай этого!
— Отойди, не то врежу!
— Попробуй!
Ираклий размахнулся и ударил Ладо по лицу. Тот отлетел к забору.
— Господи,— завопила Гулико,— он правда сожжет!
Не помня себя, она подбежала к Ираклию.
— Как можно жечь машину! Ты всегда был противным!
— Нет, вы только поглядите на нее! — усмехнулся Ираклий.
Ладо вышел и сел на мотоцикл.
— Ты едешь? — окликнул он Гулико.— Я тебя спрашиваю!
— Ты куда? — Гулико побежала к нему, споткнулась о камень, упала, расшибла колени и почти ползком добралась до мотоцикла.— Куда ты, он сумасшедший! Он и в самом деле сожжет!
— Черт с ним!
Гулико выпрямилась, провела ладонью по сбитым коленкам и пошла опять к Ираклию, глядя на ладошку так, словно на ней что-то лежало.
— Смотри, кровь,— она поднесла ладонь к его лицу.
— Иди, Гулико, садись на мотоцикл и езжай,— сказал Ираклий,— ты хорошая девочка.
Я тебя обманула... Пошутила!
— Знаю...
Гулико остановилась в воротах и взглянула на Лили.
Но Лили, прижав к лицу кулаки, смотрела на Ираклия и не видела ее.
Когда Ладо и Гулико уехали, Лили спросила:
— Зачем ты это делаешь?
— Не знаю...
— Тогда оставь, пошли.
— Ты думаешь, я боюсь?
— Ничего я не думаю.
— А вот я как раз боюсь.
— Тем более пошли.
— Именно поэтому, именно поэтому, именно поэтому,— Ираклий чиркнул спичкой, поджег тряпку, обмотанную вокруг копья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...