Готорн был уверен, что Финни сбежит из-под венца, и эта мысль ранила его душу. Он повернул лицо, чтобы его шрам не бросался в глаза. И тут Финни поняла, что у нее не хватит сил поступить подобным образом с человеком, который в очередной раз спас ее.
– Мисс Уинслет? – нетерпеливо окликнул ее священник.
Выхода нет. Она в долгу перед Мэтью, хотя он вряд ли узнает, чего ей стоило заплатить ему этот долг.
– Мисс Уинслет?
Финни мгновенно преодолела оставшиеся до алтаря несколько шагов. Она едва понимала то, что говорил святой отец, пока он не спросил:
– Вы берете этого мужчину в законные мужья?
Она молчала.
– Мисс Уинслет? Да или нет?
– Да. Беру.
Финни почти прошептала эти слова, но ей показалось, что они эхом прокатились под сводами храма. У Мэтью камень с души свалился, и Финни сразу это почувствовала.
– Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать новобрачную.
Финни, теперь уже миссис Готорн, задержала свой взгляд на Мэтью. Этот высокий, потрясающе красивый мужчина во фраке, белом галстуке и жилете – ее муж.
Она заглянула Мэтью в глаза, темные и властные, и у нее перехватило дыхание.
Ее сердце взволнованно забилось. Не спуская с Финни взгляда, он обвил рукой ее талию. С ее уст сорвался вздох.
– Ты моя, – прошептал он так, что слышала только она, и впился губами в ее губы.
Охваченные страстью, они забыли обо всем на свете, слившись в долгом поцелуе, и не могли оторваться друг от друга.
Словно сквозь туман Финни услышала покашливание священника и веселый смех Грейсона и густо покраснела, когда Мэтью наконец отпустил ее.
Священник, завершив церемонию, спустился с амвона и помчался по церковному проходу с такой скоростью, будто за ним гнался сам сатана.
К ним подошла Эммелина. В глазах ее стояли слезы счастья. Взяв Мэтью за руку, она привлекла его к себе.
– Поздравляю, сыночек, – ласково промолвила миссис Готорн, целуя его в щеку. Затем расцеловала Финни и тихо промолвила: – Сделай его счастливым, прошу тебя!
Мистер Готорн увел жену, так и не проронив ни слова.
Остались Грейсон и малышка Мэри.
– Простите нашего батюшку, – сказал Грейсон, и его голос гулко прозвучал в пустой церкви.
Финни видела, какими глазами смотрел Мэтью вслед уходящему отцу. Невзирая ни на что, он все еще любил его, однако к любви примешалась глубокая обида.
Грейсон привлек Мэри к себе, и та, взглянув на Мэтью, уткнулась лицом в дядино плечо.
Грейсон не заметил, что лицо Мэтью исказила гримаса страдания.
– По-моему, мой черед поздравить вас. – Грейсон повернулся к брату с лукавой улыбкой: – Можно мне расцеловать твою жену?
– Обойдешься и рукопожатием.
Грейсон расхохотался:
– Ну-ну, братишка! – Он подмигнул Финни и снова уставился на брата: – Будь здесь Лукас, он поцеловал бы твою супругу без спроса. А я из вежливости спросил.
Мэтью нахмурился:
– Ты говорил с Лукасом?
– Да. Он хотел прийти. Но тебе известно, в каких он отношениях с отцом. Лукас не хотел устраивать скандал.
Мэтью понимающе кивнул.
– Ну, как насчет поцелуя? – спросил Грейсон, и в его темных глазах вспыхнули озорные огоньки.
– Я же сказал – обойдешься! – И Мэтью привлек Финни к себе.
У Финни екнуло сердце. Она ощутила тепло его тела и вдохнула исходивший от него пряный аромат. Она лишь недавно узнала, что мужчины пользуются одеколоном.
Финни с трепетом посмотрела на мужа. Почему ей так спокойно рядом с ним, ведь он не раз говорил, что между ними ничего не может быть?
Она понимала, что Мэтью не изменит себе, и все же он не захотел ее потерять.
Вскоре Грейсон ушел, и в церкви остались Мэтью, Финни и Мэри. Финни овладела тревога.
«Сколько веревочка ни вейся, а конец приходит». Так говорил Джанджи.
Миссис Готорн не раз слышала от него эту поговорку, но только сегодня поняла ее смысл. Она замужем за Мэтью… за мужчиной, которому не смогла поведать о своем прошлом, за мужчиной, который не желает ни ее, ни любую другую женщину. За мужчиной, который ищет забвения. Мэтью предупредил ее. Но она все равно за него вышла. И теперь перед ней его дочка.
Очень давно Финни решила, что уже ничто не сможет разбить ей сердце. Однако, стоя в церкви Святой Троицы, она почувствовала, что ее бедное сердце вновь разрывается на части.
И вряд ли она сумеет справиться со своими чувствами.
– Я знаю несколько правил, следуя которым ты, уверена, поладишь со мной.
Мэтью и Мэри с опаской посмотрели на Финни. Они стояли в вестибюле его дома.
«Кто она, эта женщина?» – гадал он, пытливо глядя на Финни.
Одета она была соответственно случаю и выглядела настоящей леди. Только глаза, живые, зеленые, словно африканские джунгли, напоминали о ее необузданности. Теперь в них появился холод, какая-то стена отчужденности, которой Финни отгородилась от них. Почему? Мэтью не понимал.
Трудно было поверить, что они только что обвенчались. Мэтью был в полном изнеможении. Рука так дрожала, что он с трудом надел Финни кольцо. Ныл шрам, стучало в висках. Но отныне он женат. И теперь они будут делить и радость, и горе.
– Правило первое, – обратилась Финни к Мэри. – Если проголодаешься, скажи мистеру Куинси. Готовить я не умею.
У Мэтью округлились глаза.
– Правило второе, – продолжала она, небрежно разглаживая складки на юбке. – Когда захочешь уйти, оставь, пожалуйста, записку.
Теперь Мэри округлила глаза.
– Надеюсь, ты умеешь писать? – спросила Финни, нервно покусывая губу, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – И последнее правило – не будить меня до полудня, если не случилось ничего из ряда вон выходящего. Вот, пожалуй, и все.
Мэтью и Мэри ошеломленно смотрели на Финни. Мэтью подумал было, что прежняя Финни, его Финни, сейчас расхохочется и скажет, что пошутила. Но этого не случилось.
Он поймал ее руку, и на какой-то миг их пальцы переплелись. Финни задрожала и беспомощно взглянула на него. Но не успел он опомниться, как взгляд ее снова стал отчужденным и вызывающим.
Она посмотрела на его руку, державшую ее ладонь, и, подняв голову, взглянула ему в лицо:
– Разве я недостаточно ясно сказала?
Ни трепета, ни дрожи в голосе. У него на щеках заиграли желваки.
– Нет, что вы, ясней не бывает!
– Прекрасно! – И Финни зашагала прочь, стуча своими низкими каблуками по мраморному полу. Лишь дойдя до лестницы, она обернулась: – Я хотела бы поселиться в желтых комнатах, тех, что видела раньше. Пожалуйста, велите слугам поднять мои вещи наверх.
Мэтью стоял неподвижно. От напряжения у него занемела спина, а на плечах вздулись мышцы. Тишину в доме нарушало лишь тиканье часов и грохот изредка проезжающей по булыжной мостовой конки. Жена выбрала самую дальнюю комнату и теперь смотрела на него с вызовом: пусть только посмеет возразить!
Ярость захлестнула Мэтью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
– Мисс Уинслет? – нетерпеливо окликнул ее священник.
Выхода нет. Она в долгу перед Мэтью, хотя он вряд ли узнает, чего ей стоило заплатить ему этот долг.
– Мисс Уинслет?
Финни мгновенно преодолела оставшиеся до алтаря несколько шагов. Она едва понимала то, что говорил святой отец, пока он не спросил:
– Вы берете этого мужчину в законные мужья?
Она молчала.
– Мисс Уинслет? Да или нет?
– Да. Беру.
Финни почти прошептала эти слова, но ей показалось, что они эхом прокатились под сводами храма. У Мэтью камень с души свалился, и Финни сразу это почувствовала.
– Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать новобрачную.
Финни, теперь уже миссис Готорн, задержала свой взгляд на Мэтью. Этот высокий, потрясающе красивый мужчина во фраке, белом галстуке и жилете – ее муж.
Она заглянула Мэтью в глаза, темные и властные, и у нее перехватило дыхание.
Ее сердце взволнованно забилось. Не спуская с Финни взгляда, он обвил рукой ее талию. С ее уст сорвался вздох.
– Ты моя, – прошептал он так, что слышала только она, и впился губами в ее губы.
Охваченные страстью, они забыли обо всем на свете, слившись в долгом поцелуе, и не могли оторваться друг от друга.
Словно сквозь туман Финни услышала покашливание священника и веселый смех Грейсона и густо покраснела, когда Мэтью наконец отпустил ее.
Священник, завершив церемонию, спустился с амвона и помчался по церковному проходу с такой скоростью, будто за ним гнался сам сатана.
К ним подошла Эммелина. В глазах ее стояли слезы счастья. Взяв Мэтью за руку, она привлекла его к себе.
– Поздравляю, сыночек, – ласково промолвила миссис Готорн, целуя его в щеку. Затем расцеловала Финни и тихо промолвила: – Сделай его счастливым, прошу тебя!
Мистер Готорн увел жену, так и не проронив ни слова.
Остались Грейсон и малышка Мэри.
– Простите нашего батюшку, – сказал Грейсон, и его голос гулко прозвучал в пустой церкви.
Финни видела, какими глазами смотрел Мэтью вслед уходящему отцу. Невзирая ни на что, он все еще любил его, однако к любви примешалась глубокая обида.
Грейсон привлек Мэри к себе, и та, взглянув на Мэтью, уткнулась лицом в дядино плечо.
Грейсон не заметил, что лицо Мэтью исказила гримаса страдания.
– По-моему, мой черед поздравить вас. – Грейсон повернулся к брату с лукавой улыбкой: – Можно мне расцеловать твою жену?
– Обойдешься и рукопожатием.
Грейсон расхохотался:
– Ну-ну, братишка! – Он подмигнул Финни и снова уставился на брата: – Будь здесь Лукас, он поцеловал бы твою супругу без спроса. А я из вежливости спросил.
Мэтью нахмурился:
– Ты говорил с Лукасом?
– Да. Он хотел прийти. Но тебе известно, в каких он отношениях с отцом. Лукас не хотел устраивать скандал.
Мэтью понимающе кивнул.
– Ну, как насчет поцелуя? – спросил Грейсон, и в его темных глазах вспыхнули озорные огоньки.
– Я же сказал – обойдешься! – И Мэтью привлек Финни к себе.
У Финни екнуло сердце. Она ощутила тепло его тела и вдохнула исходивший от него пряный аромат. Она лишь недавно узнала, что мужчины пользуются одеколоном.
Финни с трепетом посмотрела на мужа. Почему ей так спокойно рядом с ним, ведь он не раз говорил, что между ними ничего не может быть?
Она понимала, что Мэтью не изменит себе, и все же он не захотел ее потерять.
Вскоре Грейсон ушел, и в церкви остались Мэтью, Финни и Мэри. Финни овладела тревога.
«Сколько веревочка ни вейся, а конец приходит». Так говорил Джанджи.
Миссис Готорн не раз слышала от него эту поговорку, но только сегодня поняла ее смысл. Она замужем за Мэтью… за мужчиной, которому не смогла поведать о своем прошлом, за мужчиной, который не желает ни ее, ни любую другую женщину. За мужчиной, который ищет забвения. Мэтью предупредил ее. Но она все равно за него вышла. И теперь перед ней его дочка.
Очень давно Финни решила, что уже ничто не сможет разбить ей сердце. Однако, стоя в церкви Святой Троицы, она почувствовала, что ее бедное сердце вновь разрывается на части.
И вряд ли она сумеет справиться со своими чувствами.
– Я знаю несколько правил, следуя которым ты, уверена, поладишь со мной.
Мэтью и Мэри с опаской посмотрели на Финни. Они стояли в вестибюле его дома.
«Кто она, эта женщина?» – гадал он, пытливо глядя на Финни.
Одета она была соответственно случаю и выглядела настоящей леди. Только глаза, живые, зеленые, словно африканские джунгли, напоминали о ее необузданности. Теперь в них появился холод, какая-то стена отчужденности, которой Финни отгородилась от них. Почему? Мэтью не понимал.
Трудно было поверить, что они только что обвенчались. Мэтью был в полном изнеможении. Рука так дрожала, что он с трудом надел Финни кольцо. Ныл шрам, стучало в висках. Но отныне он женат. И теперь они будут делить и радость, и горе.
– Правило первое, – обратилась Финни к Мэри. – Если проголодаешься, скажи мистеру Куинси. Готовить я не умею.
У Мэтью округлились глаза.
– Правило второе, – продолжала она, небрежно разглаживая складки на юбке. – Когда захочешь уйти, оставь, пожалуйста, записку.
Теперь Мэри округлила глаза.
– Надеюсь, ты умеешь писать? – спросила Финни, нервно покусывая губу, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – И последнее правило – не будить меня до полудня, если не случилось ничего из ряда вон выходящего. Вот, пожалуй, и все.
Мэтью и Мэри ошеломленно смотрели на Финни. Мэтью подумал было, что прежняя Финни, его Финни, сейчас расхохочется и скажет, что пошутила. Но этого не случилось.
Он поймал ее руку, и на какой-то миг их пальцы переплелись. Финни задрожала и беспомощно взглянула на него. Но не успел он опомниться, как взгляд ее снова стал отчужденным и вызывающим.
Она посмотрела на его руку, державшую ее ладонь, и, подняв голову, взглянула ему в лицо:
– Разве я недостаточно ясно сказала?
Ни трепета, ни дрожи в голосе. У него на щеках заиграли желваки.
– Нет, что вы, ясней не бывает!
– Прекрасно! – И Финни зашагала прочь, стуча своими низкими каблуками по мраморному полу. Лишь дойдя до лестницы, она обернулась: – Я хотела бы поселиться в желтых комнатах, тех, что видела раньше. Пожалуйста, велите слугам поднять мои вещи наверх.
Мэтью стоял неподвижно. От напряжения у него занемела спина, а на плечах вздулись мышцы. Тишину в доме нарушало лишь тиканье часов и грохот изредка проезжающей по булыжной мостовой конки. Жена выбрала самую дальнюю комнату и теперь смотрела на него с вызовом: пусть только посмеет возразить!
Ярость захлестнула Мэтью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61