ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Казалось, что с того утра, когда Лайон подарил ей рубиновый браслет, прошел целый год. Она тогда плакала, и Лайон понимал причину ее слез. Но в тот момент решил не говорить любимой о своих намерениях. Пока окончательно не разорвет с Присциллой. Теперь страданиям Лайона пришел конец, ибо наступило время предложить Миген занять то достойное положение в его жизни, к которому они оба так стремились.
Хэмпшир чувствовал, как с него упал тяжкий груз.
…Помывшись холодной водой, Лайон надел чистые бриджи и хрустящую рубашку с открытым воротом. И тут увидел на туалетном столике вазу. Каждый день в ней был букет, отражающий настроение Миген. Но такой был впервые. Лайон улыбаясь взглянул на керамического льва и потянулся к вазе, чтобы лучше рассмотреть таинственные цветы.
Медленно, по мере того как приходило понимание, улыбка блекла на его загорелом лице, мышцы напряглись и разгорелись, как расплавленная сталь. «Эти цветы, — подумал Лайон, — появятся в саду только в конце мая или в июне. И достать их было не так легко».
В вазе стояли синие, как его глаза, незабудки.
* * *
Закрыв глаза, Джордж Вашингтон откинулся на обитый диванчик. Начался легкий дождь, разрисовывающий узоры на окнах кареты, и только что взошедшее солнце пыталось пробиться сквозь пелену серых туч.
Полковник Дэвид Хамфрис, друг и помощник генерала, обменялся взглядом с Чарльзом Томсоном, третьим пассажиром в карете. Ирландец по рождению, секретарь конгресса, Томсон еще две недели назад был послан с неприятным заданием сообщить Вашингтону новость, которую тот ждал не без опасения, и добиться того, чтобы всем вместе вернуться в Нью-Йорк.
Будто почувствовав взгляды, которыми обменялись его попутчики, генерал приоткрыл глаза.
— Я не спал, а просто наслаждался своей собственной компанией. И покоем.
— Да, сэр, — согласился Томсон.
Дэвид Хамфрис был более уверен в себе. Большинство людей пугала кажущаяся суровость Вашингтона, но Хамфрис знал, что этот настоящий мужчина любит, как и все остальные, смех и остроумную беседу. По крайней мере так было в поместье «Гора Верной» после войны за независимость. Но создавалось впечатление, будто эти времена миновали.. Теперь генерал был напряженный, замкнутый… Вернется ли после вступления в должность Президента тот жизнерадостный человек, под началом которого в годы войны за независимость служил Хамфрис?
— Генерал! Должен сказать, что я был восхищен, когда сегодня утром вы отказались от охраны! Вы сказали им, что не можете быть защищенным, когда все мокнут. Теперь Филадельфия заговорит о вашей скромности.
Серо-синие глаза Вашингтона встретили взгляд Хамфриса, и генерал позволил себе ироничную улыбку.
— Человек начинает чувствовать себя ограниченным в поступках.., испытывать давление. Все эти поклоны и трезвоны рядом с каретой… Порой задумываешься, не сошел ли мир с ума?
Томсон осторожно занял оборонительную позицию:
— Все так почтительно относятся к вам, что я боюсь, не могут ли они порой переусердствовать…
В этот момент карета неожиданно свернула влево, и полковника Хамфриса толкнуло на колени Томсона. На дороге кричали, и Вашингтон обернулся, чтобы посмотреть назад.
— Там на дороге кто-то подскакивает! Похож на слугу. На нем башмаки на пряжках и все остальное. Но, конечно, отвратительно грязен.
Как только карета стала набирать скорость, человек побежал за ней.
— Скажите кучеру, чтобы остановился! — попросил генерал Хамфриса. — Возможно, это слуга с ближней фермы, и там кто-то попал в беду.
Забрызганное грязью существо подбежало к карете, где сидящий на козлах кучер поджидал его, положив руку на пистолет.
Вашингтон посмотрел на неизвестного через окно с нарастающим опасением — мальчишка, промокший, грязный, а глаза ясные, умные…
— Сэр, я отнюдь не уверен, что нам следовало бы… — Чарльз Томсон откашлялся.
Взгляд генерала был прикован к дергающему дверь человечку. Выражение лица Дэвида Хамфриса тоже изменилось.
— Я мог бы поклясться… — пробормотал недоверчиво Хамфрис.
— Откройте дверь, — изменившимся голосом сказал Вашингтон.
Приказ исполнили, и покой и тепло кареты были нарушены появлением взлохмаченного, мокрого, неряшливого мальчика, с которого ручьями стекала вода. У него были фиалковые глаза, сверкающие как огромные аметисты. Мальчишка сорвал с головы измятую шляпу, из-под которой рассыпалась блестящая копна роскошных черных локонов.
— О генерал! И полковник! — простонала она. — Слава Богу, что мне встретились именно вы. Никто бы ради меня не остановил коней. Да и не поверил бы моей истории!
Вашингтон протянул руку и погладил Миген по волосам.
— Господи, я совершенно уверен, что вы — Миген Сэйерс.
Если это не так, то считайте, что у меня просто старческие галлюцинации.
Глава 38
Уонг быстро ходил взад и вперед по коридорам. Он внимательно прислушивался, стараясь распознать любой звук, который предупредил бы его о приближении хозяина. Когда высокая девушка из кухни вышла в коридор, китаец не долго думая скрылся в ближайшей спальне.
За все время знакомства с Лайоном Хэмпширом Уонг не раз видел его отталкивающе злым. Но сейчас Лайон пребывал в несколько ином настроении. До сего случая Уонг всегда чувствовал себя в безопасности, зная, что по своей сущности этот человек был хорошим и уж совсем не жестоким.
Однако сегодня хозяин казался устрашающе чужим. Вся сила, которую Лайон надежно сдерживал в себе, выплеснулась наружу.
На этот раз его стальное тело излучало осязаемую опасность.
Мрачное, черное расположение духа Лайона было вызвано непереносимой болью. Даже Брэмбл была готова признать, что опустошающее чувство потери Миген свидетельствовало об истинной любви хозяина. Лайон был похож на большое дикое животное, смертельно раненное, но все еще способное нанести ответный удар любому, кто на свою беду встретится у него на пути.
Всю ночь были слышны действующие на нервы шаги Лайона, в ярости меряющего спальню взад и вперед. И Уонг, и Брэмбл тоже не спали. До трех часов ночи хозяин забрасывал их вопросами, повторяясь и повторяясь, будто повредился в уме. Потом поднялись с постелей другие слуги.
Чуждая страха, Брэмбл с самого начала призналась Лайону, что Миген попрощалась с ней и Уонгом и что они видели, как одетая в бриджи Миген исчезла в направлении конюшен, не сказав им, куда собирается уехать.
Лайон обрушил на слуг бурю оскорблений за то, что они, дескать, позволили ей уехать. Брэмбл стоически молчала и пристально смотрела на хозяина. Но Уонг стал дрожать на своем стуле и, хватаясь за соломинку, вспомнил утренний визит Кевина Брауна.
К рассвету Брауна доставили в дом на Пейн-стрит. Уонг притих у двери, ведущей в библиотеку, со страхом прислушиваясь к тому, что происходит за нею, и стремясь убедиться не только в том, что беседа все еще продолжается, но и в том, что молодой кучер в безопасности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93