ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ох, и еще эта глупость, будто я все объясню в предсмертной записке! Боже, пощади идиотку! Если они узнают правду о заговоре у них за спиной, мне не жить. Сейчас-то они с моей подачи думают, будто я выудила из тебя служебную информацию древним женским способом.
Селезнев расхохотался:
- Ты сказала, что обольстила меня?
- Ну, не совсем. Скорее, позволила так думать. Нужно же было как-то объяснить свою осведомленность. Эти гады ни за что не оставили бы меня в покое, если бы я не подбросила им эту идею. Ведь я впервые в жизни скрываю от них нечто важное. Добро бы еще тайна была моей личной...
- Не оправдывайся, я не против, - сказал Селезнев, хихикнув.
Мы вышли из подъезда и направились к его машине.
- О боже, ну при чем здесь ты? Я боюсь, они догадаются, как обстоит дело в действительности. Мне, например, вряд ли понравилось бы, если бы они за меня приняли какое-то важное решение, да еще скрывали бы это.
- Ты всегда можешь оправдаться тем, что я загнал тебя в угол. Ведь я знал все о вечеринке и о фарсе в больнице. Следовательно, мог посредством шантажа склонить тебя к чему угодно. - Он распахнул передо мной дверцу серого "жигуленка". - Куда едем?
- Покатаемся по округе. Минут через десять я должна вернуться. Насчет шантажа ты, конечно, неплохо придумал, но сомневаюсь, что они клюнут. Вот ты бы поверил, что я уступила шантажисту?
- Ну, если бы опасность грозила кому-то из твоих близких, наверное, поверил бы.
- Они знают меня лучше. Я просто зверею, когда на меня давят. Ничего не соображаю от бешенства. Кроме того, как ты собираешься с ними сойтись, если я представлю тебя шантажистом?
- Спишем все на недоразумение. Я открыл тебе свои карты и попросил об ответной любезности, а ты решила, что в случае отказа я приму крутые меры. Но в конце концов выяснилось, что я замечательный, чуткий, душевный человек, готовый поступиться интересами следствия ради торжества милосердия. Пойдет?
- Ты еще напиши гимн в честь своих исключительных достоинств, - засмеялась я, - это произведет на моих друзей неизгладимое впечатление. Они с благоговением вознесут тебя на пьедестал и поставят перед твоим образом свечи. Станешь святым покровителем всех обиженных силовыми структурами нашего замечательного правового государства.
- Не выйдет. Я очень скромен. Даме не к лицу фыркать, запомни. И вообще, видишь тех четырех молодцев, мрачно шагающих к твоему подъезду? По-моему, тебе пора.
Глава 12
Я подождала, пока ребята войдут в подъезд, - не вылезать же у них на глазах из машины предполагаемого противника. Но прошло еще минут пять, прежде чем я решилась отправиться на заклание. Наступила моя очередь подвергнуться допросу, и, честно говоря, я не жаждала приблизить сей волнующий миг. Но поскольку избежать неизбежного все равно невозможно, пришлось сделать над собой усилие и покинуть приятное общество Селезнева. Идальго ободряюще улыбнулся на прощание и пожелал ни пуха ни пера. Я с чувством послала его к черту и поплелась домой.
Едва я успела открыть дверь, как в прихожую пушечным ядром вылетел Прошка и потребовал:
- А ну-ка дыхни!
Я настолько опешила от этой неслыханной наглости, что подчинилась, и только в следующую секунду пришла в себя.
- Что за фокусы?! Какого черта ты себе позволяешь?..
Но Прошка не дал мне набрать обороты.
- Пахнет только спиртом, - разочарованно сообщил он выглянувшим из кухни Леше и Марку. - Курила не она.
- Говорю же, тут был кто-то еще, - сказал Леша. - На столе две рюмки и две чашки.
В верхней части дверного проема, не загороженной фигурами Марка и Леши, показалась голова Генриха.
- Привет, Варька! Как я понимаю, выспаться тебе не удалось.
- С вами разве выспишься! - буркнула я.
- Ах, с нами?! - Прошка подпрыгнул от возмущения и, схватив меня за руку, потащил в спальню. - Значит, этот бардак здесь устроили мы?
Я растерянно обвела взглядом разгромленную комнату: по всему полу валялись одежда и постельное белье. Кровать выглядела так, будто по ней прошли полчища Мамая, на люстре висела интимная деталь женского туалета. Мне понадобилось не меньше минуты для того, чтобы вспомнить, почему спальня приняла такой вид. Ах да, это же я сама учинила погром, решив, что Селезнев меня обманул!
- С кем ты здесь резвилась, признавайся! - заорал Прошка.
- С какой стати ты разыгрываешь из себя полицию нравов? - взбесилась я. Я тебе не жена, чтобы отчитываться перед тобой за свой моральный облик. Мне еще ни разу не пришло в голову поинтересоваться, с кем резвишься ты.
- Да, Прошка, это уж слишком, - поддержал меня из коридора тактичный Генрих. - Тебя ведь в спальню никто не приглашал.
- А что нам оставалось делать после дурацкой Варвариной декларации о предсмертной записке? - вмешался Марк. - Ждать, пока появится запах разложения?
Я повернулась к Леше, скромно укрывшемуся за чужими спинами, и окатила его ледяным взглядом.
- Кто тебя тянул за язык! Мало ли что я могла ляпнуть спросонья?
- Я тревожился, - пробормотал Леша, изучая рисунок на линолеуме.
- Ну все, Варвара, теперь ты нам все расскажешь! - с угрозой объявил Прошка. - И о том, что произошло у тебя вчера с этим опером, и о том, почему ты решила, будто у Леши побывала милиция, и о предсмертной записке, и о своих сегодняшних похождениях.
- И не подумаю! - отрезала я.
- Тогда я задушу тебя собственными руками!
Прошка двинулся на меня, я ловко сделала ему подсечку, но, падая, он успел вцепиться мне в руку. Мы оба очутились на полу, усугубив беспорядок в спальне. Генрих стремительно бросился нас разнимать, но поскользнулся на моей шелковой рубашке и присоединился к свалке. Я, брыкаясь и извиваясь, рвалась из Прошкиных рук и нечаянно заехала Генриху в глаз (к счастью, очки с него соскочили раньше, в падении). Он охнул, дернул головой и угодил в подбородок Марку, который нагнулся, чтобы поднять меня и Прошку за шиворот. Прикусивший язык Марк испустил душераздирающий стон и влепил Прошке увесистую оплеуху. Прошка не растерялся и нанес Марку короткий прямой в челюсть. Не остался в стороне и Леша. Он сбегал в ванную, вернулся с ведром и окатил нас ледяной водой. Но восхитительный освежающий душ не внес в наши души умиротворения. Каким-то чудом мы все разом оказались на ногах и бросились на Лешу. (Генрих, как потом выяснилось, хотел лишь защитить его от нашей ярости.) Через минуту мы валялись на полу уже впятером. Отрезвила нас только кровавая капель из Генрихова носа.
- Видишь, что ты натворила? - обрушился на меня Прошка. - Ну, теперь твоя душенька довольна?
- Не я затевала драку, - бросила я через плечо и побежала на кухню за льдом.
Через полчаса последствия катастрофы были почти устранены. Мы переоделись в сухое - благодаря частым ночевкам всех четверых в моем доме скопился целый узел их пожитков, - Генриха усадили в кресло, заставили задрать голову и приложили к переносице лед, завернутый в платок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68