ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Его губы приникли к ее губам в яростном поцелуе, и все ее самые невероятные мечты вдруг стали явью. Все ее страхи и тревоги исчезли под натиском страсти. Дрожа от бушевавшего в ней желания, она гладила его лицо, волосы, плечи, но этого было мало, чтобы сполна ощутить близость этого дорогого для нее человека.
Его руки скользнули под ее юбки, и, почувствовав обжигающее прикосновение его ладони, она застонала и раздвинула ноги. Но Адам обхватил ее за талию и усадил к себе лицом, так, что ее ноги обхватили его бедра.
При всей своей неопытности Мэри поняла его намерение. Поняла и ответила на это с таким пылом, что Адам едва успел расстегнуть панталоны. Одним движением она опустилась на него, и острое наслаждение увлекло ее в бесконечный водоворот восторга. В эту же минуту Адам страстно выкрикнул ее имя и задрожал от наслаждения.
Мэри, тая от нежности, просунула руки под его сюртук и прижалась щекой к накрахмаленной рубашке. Его грудь вздымалась от прерывистого дыхания, руки властно обхватывали ее ягодицы. Мэри охватило удивительное чувство умиротворенности, которое она испытывала до этого всего один раз, в ту ночь, когда он сделал ее женщиной. Своей женщиной.
Адам скользнул пальцами в ее волосы и мягко коснулся поцелуем губ.
– Ах, Мэри, я ведь поклялся, что больше не прикоснусь к тебе, – прошептал он. – Что же мне теперь делать?
– Сделай меня своей любовницей.
Адам удивленно посмотрел на нее.
– Ты шутишь?
Она и сама удивилась не меньше его, но как иначе она сможет стать счастливой? Ее в отличие от Адама не связывали условности, и Мэри не могла представить, что сможет полюбить другого.
Нежно коснувшись синяка на его скуле, она попыталась выразить словами разумность своего решения.
– С тобой я чувствую себя… полной жизни. Никогда раньше я не ощущала этого, даже с Джо. – Она смотрела в его синие глаза. – Адам, ты разве не понимаешь? Ты – моя потерянная половинка. Та моя часть, которой мне так недоставало.
Адам глубоко вздохнул и снова стал целовать ее, нежно, неторопливо, долго-долго. Она почувствовала, как вновь шевельнулась в ней его возбужденная плоть. Он снова желал ее, так скоро. И она тоже желала его.
Но Адам не торопился вновь испытать наслаждение. Взяв ее за плечи, он посмотрел ей в глаза.
– Я сделаю тебя счастливой, – тихо сказал он. – Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Что бы ни случилось, я всегда буду заботиться о тебе.
Он женится, вот что случится. Но не на ней, этому не бывать.
Гордость не позволила ей показать свою боль, и Мэри заставила себя улыбнуться.
– Если ты настаиваешь на выполнении своего долга, то я могу заполучить тебя, только став твоей любовницей.
– Я и сам хотел бы, чтобы обстоятельства сложились по-иному, Мэри. Видит Бог, это не та жизнь, о которой ты мечтала. Но я не оставлю тебя никогда. Клянусь.
Он все еще был так серьезен, а Мэри нужна была его улыбка. Она хотела этого всем сердцем. Слегка пошевелив бедрами, она прошептала:
– Я уверена, что мы найдем возможность преодолеть наши разногласия.
Полустон-полусмешок сорвался с его губ.
– Негодница, – сказал он и расплылся в улыбке. – Вижу, мне лучше быть начеку, иначе я стану плясать под твою дудку.
– Ты имеешь в виду… вот под это? – Потрясенная собственной смелостью, Мэри снова плавно задвигала бедрами.
Адам удивленно поднял брови.
– Господи, где ты научилась такому?
– Это ты вдохновляешь меня, мой герцог.
– А ты меня. – Адам потерся о ее щеку, его дыхание было влажным и соблазняющим. – Да будет тебе известно, я никогда не предавался любви в карете.
– Это ужасно для человека твоего положения.
– Ммм. – Его рот скользнул к нежной ямочке на ее шее. – И я никогда не обладал женщиной, не сняв сапог.
– Тем более грязных.
Он поцеловал ее грудь, и мурашки побежали по ее коже.
– И я никогда раньше не давал клятву ни одной женщине. Да; в моей жизни были женщины, но ни одной, к кому бы я относился серьезно.
Нежность в его голосе была словно бальзам для ее изболевшегося сердца. Если бы только он мог полюбить ее. Если бы…
Адам опустил бархатные занавески на окнах, отгородившись от остального мира. Потом стал расстегивать ее платье, останавливаясь время от времени, чтобы поцеловать то один укромный уголок, то другой. Она забылась, охваченная красотой чувств, которые он вызывал в ней, и с готовностью подчинилась, когда он снял ее со своих колен и уложил на сиденье. И там, в небольшом пространстве кареты, он снова любил ее, на этот раз неторопливо, боготворя каждую клеточку ее тела.
Одевшись, они сели, тесно прижавшись друг к другу. Его рука обнимала ее плечи, а Мэри обхватила его за талию. Сейчас, когда страсть утихла, тревога вновь стала одолевать ее.
– Наверное, грешно быть такой счастливой, когда моя сестра в серьезной опасности.
– Расскажи мне о ней… и о себе. Я так мало знаю о вашей жизни.
– А что ты хочешь узнать?
– Что угодно. Все. Что значит быть близнецами? Что испытываешь, разъезжая по всей стране? Что чувствуешь, живя в повозке вместо дома?
И Мэри заговорила, рассказывая о холодных ночах вокруг костра, крошечных цветниках, которые она высаживала и потом покидала, о загадочной связи между ней и ее сестрой.
А потом Адам стал рассказывать о своем детстве. Он говорил о своих владениях в Дербишире, нарисовав такую яркую картину, что Мэри словно сама увидела обширные пастбища и каменистые потоки, величественный особняк, в котором жили Брентвеллы на протяжении веков.
Она чувствовала, как Адам гордится своими землями и той работой, которую он провел, чтобы создать нормальные условия для своих арендаторов. Она страстно хотела разделить с ним каждый час его жизни. Но никогда ей не жить в его элегантном особняке. Никогда ей не принимать его друзей и родственников. И никогда ей не воспитывать его наследника…
Она поселится где-нибудь поблизости и будет видеть Адама каждый раз, когда он сможет выкроить минутку в своем заполненном делами дне. И рано или поздно другая женщина будет носить его имя и родит ему детей.
А у нее будут дети? Она ведь, возможно, уже носит его ребенка. Эта мысль отдалась грустной болью в ее сердце, наполняя его и радостью, и печалью. Ее ребенок будет незаконнорожденным.
Мэри знала, что иному не бывать. И все же ее сердце не переставало шептать:
– Если бы…
Если бы он мог не покидать ее.
Адам очень неохотно отодвинулся от Мэри. Она пошевелилась и, вздохнув, прижалась щекой к подушке. Рассветные лучи позолотили ее медвяные волосы. Она была прелестна, и он вновь горячо желал ее, хотя они предавались любви почти всю ночь.
Когда он поднялся, матрас заскрипел, и босые ноги сразу заледенели. Эта небольшая, продуваемая сквозняками комната оказалась самой лучшей в гостинице «Пять колоколов».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82