ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она осталась довольна результатом.
«Огреторику, принцу Аберуина и Каннобейна и моему сыну, философ Мейл шлет свой привет. Хотя мы никогда не обменялись и парой слов, ваше высочество, отцу надлежит разговаривать с порождением плоти и крови своей прямо. Я прекрасно знаю, что ты хочешь сохранить свое положение при дворе моего брата короля. У меня нет ни намерений, ни желания что-либо оспаривать. Я – скромный ученый, негодный для выполнения воинского долга. После долгого пребывания в плену я не способен к делам управления. Все, что я хочу, – это прожить остаток жизни в моем старом деревенском поместье Каннобейне, или, если ваше высочество предпочтет, в деревне. Ты можешь отправить мне ответ с Примиллой, главой гильдии красильщиков. Здесь, при дворе, я буду опасаться за свою жизнь. Мне не хотелось бы вкусить свободы лишь для того, чтобы вскоре вкусить яда. Твой отец, философ Мейл.»
Когда женщина закончила читать, Мейл откинулся назад на спинку стула и вопросительно улыбнулся ей.
– Прекрасно, – сказала Примилла.
– Хорошо. Знаешь ли, странно униженно обращаться к собственному сыну. Если им недостаточно, что меня лишили права наследования, то теперь я сам отрекся. Все должно получиться.
Когда Примилла вернулась в Абернауд, то передала письмо не сразу, но выждала день, чтобы послушать свежие сплетни. Двор – да и весь город – был полон слухов и гудел, как осиное гнездо. Король действительно отправил почетную стражу на границу, чтобы встретить Мейла. Там стражники нашли Невина, советника Кермора, и принца Кобрина вместо Мейла, которые сообщили, что Мейл решил путешествовать в одиночестве. Все подозревали предательство, однако со стороны Огреторика, не Кермора.
– Они ставят не на ту лошадь в этом забеге, – высказал свое мнение Кадлью. – Если здесь кроется предательство, то за ним стоит принцесса, а не принц. Кое-кто из преданных ей людей мог отправиться со своим отрядом за Мейлом.
– Правда? Предполагаю, что философ все же не мертв. Кто-нибудь имеет представление, где он может находиться?
– Высказывается много догадок, но больше всего популярна версия, что Мейл перешел к восставшим в Пирдоне, которые приютят его ради возможности навести шороху здесь в Элдисе. К счастью, они слишком слабы, чтобы поддержать его в борьбе за трон – по крайней мере, пока слабы. В конце концов после того, как человек побывал принцем, кто может обвинять его в том, что он хочет вернуть все, чем когда-то владел?
На следующий день Примилла нанесла визит принцу и принцессе.
Лицо Лалигги было таким вытянутым, что, казалось, она не спала несколько ночей. Огреторик выглядел озадаченным.
– Ваше высочество, у меня для вас письмо от вашего отца.
Огреторик подскочил, словно стрела, выпущенная из лука. Лалигга сжалась на стуле и уставилась на Примиллу широко открытыми глазами.
– А где ты видела моего отца?
– На дороге. Ваше высочество знает, что я часто путешествую. Он казался очень расстроенным и попросил меня взять письмо, когда узнал, что я направляюсь в Абернауд.
– Да, это печать Аберуина, все правильно, – Огреторик смотрел на скатанный пергамент. – Наверное, она была с ним, когда его взяли в плен.
Пока он читал письмо, Лалигга наблюдала за ним глазами, которые выказывали слишком большой страх, и это уродовало ее.
– Ну, – сказал Огреторик наконец. – Это должно положить конец слухам о том, что мы убили его на дороге. Все это время у меня было тяжело на сердце. Ты сняла этот груз.
– Конечно, я все понимаю, ваше высочество. Несомненно, вам было тяжело, ведь вы так беспокоились за жизнь отца.
– Да, это так, – то, как говорил Огреторик, убедило Примиллу в его искренности, точно так же, как и пренебрежение, с которым он бросил письмо на колени жене.
Лалигга тряхнула головой, взяла письмо и начала читать. Примилла видела течение ее ауры, где страх и подозрение кружились, подобно демонам.
– Моя жена удовлетворена? – выплюнул Огреторик.
– А разве мой господин думал, что может быть по-другому?
Когда их взгляды схлестнулись, Примилла отвернулась, восхищенно рассматривая какие-то цветы. Спустя мгновение Огреторик, проворчав что-то себе под нос, оторвал взор от жены.
– Разреши мне проводить тебя до двери, уважаемая, – обратился он к Примилле. – Я благодарен тебе за то, что привезла мне письмо.
Когда они удалились на достаточное расстояние от покоев, где принцесса уже не могла их слышать, принц заговорил снова:
– Ты можешь мне сказать, где находится Мейл? – спросил он.
– В Каннобейне, ваше высочество.
– Я подозревал, что он может быть там, но не говори об этом больше ни одной душе, пока я не организую дела. Моя любимая жена может покипеть еще немного.
Каждое утро Мейл и Гавра отправлялись на долгие прогулки вдоль скал и любовались океаном. Поскольку воспоминания о Каннобейне преследовали его во время заключения, ему до сих пор казалось невероятным, что он на самом деле находится здесь, чувствует теплые лучи солнце у себя на спине и вдыхает резкий, чистый запах моря.
Часто во второй половине дня Мейл поднимался на башню, сидел возле кучи пепла, где жгли дрова для маяка, и смотрел на дорогу. По мере того, как шло время, Мейл начал задумываться, сколько спокойных дней ему еще осталось.
Каждый день без ответа из Аберануда был плохим знаком и свидетельствовал о развитии дворцовой интриги.
Тем не менее, когда ответ все-таки пришел, Мейл удивился. Он находился у себя в комнате и чертил пером линии на пергаменте, подготавливая материал для работы, когда к нему ворвался Марил, сын Аваскейна.
– Ваше высочество, у наших ворот находится двадцать пять человек и с ними ваш сын.
Не думая, Мейл схватил перочинный нож – свое единственное оружие – и выбежал наружу. Люди спешивались в дружеской суматохе. Мейла легко выделил среди них принца, просто потому, что сын поразительно напоминал его самого. Улыбаясь, Огреторик широкими шагами направился к отцу и протянул к нему руку.
– Рад видеть тебя, отец. Всю жизнь я слышал рассказы о тебе, и вот теперь мы наконец встретились.
– Да, встретились, – Мейл взял предложенную руку.
– От твоего письма у меня заболело сердце. Тебе нечего бояться, клянусь.
– Значит, двор изменился с тех пор, как я последний раз был там.
– Я получил массу нечестивых советов, если ты это имеешь в виду, но я убью любого, кто поднимет на тебя руку.
Он говорил так искренне, что Мейл чуть не расплакался от облегчения.
Огреторик повернулся и посмотрел вверх, на брох и башню.
– Знаешь ли, я никогда раньше здесь не бывал. Когда я был маленьким, мама сюда не ездила, потому что одной мысли о том, как ты любил это место, было довольно, чтобы она принималась плакать. Когда я вырос, то большую часть времени проводил на войне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120