ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

-- Принцесса Мелисента, ваша очередь: о
каких новых возможностях думаете вы?
-- Я думаю о Сэме, -- твердо сказала Мелисента.
-- Его только что сунули в темницу, -- сказал Марлаграм.
-- В темницу?
-- В самую что ни на есть глубокую... Хи-хи-хи! Но не
тревожьтесь, все обойдется.
-- Господин ведущий, -- начала миссис Шайни, -- надо
отметить...
-- Да, да... чрезвычайно интересно, -- в полном смятении
сказал Чидлуорт. -- Вы хотите сказать, Мелисента, что Сэм даст
вам новые возможности?
-- Не смейте называть меня Мелисентой, -- оборвала его
принцесса. -- Вы не входите в круг моих друзей.
-- Как домохозяйка, -- сказала миссис Шайни, -- и как
председательница...
-- Не вмешивайтесь! -- резко сказала Мелисента. -- Магистр
Марлаграм, вы уверены, что Сэм в темнице?
-- К порядку ведения, господин Чидлуорт, -- возгласил Тед
Гиззард. -- Насколько я могу судить, стоящий на повестке дня
вопрос ни в коей мере не предполагает замены общего частностями
и безличного личностями...
-- Да, конечно, мы учтем ваше замечание, -- поспешил
откликнуться Чидлуорт. -- Но теперь...
-- Опять-таки к порядку ведения, мистер Чидлуорт, -- взял
слово Марлаграм. -- Насколько я могу судить -- хи-хи-хи! --
сексуальная возбудимость несовместима с неограниченными
возможностями психического склада, благоприятствующими сложным
и обильным словоизлияниям.
-- Не уловил вашу мысль, -- сказал Гиззард.
-- Каковы ваши первые впечатления от Лондона, принцесса
Мелисента? -- спросил Чидлуорт, вытирая пот со лба.
-- Если он невсамделишный, -- сказала Мелисента серьезно и
убежденно, -- и вы все это сами придумали, почему он у вас
такой ужасно безобразный и шумный и почему все люди такие
озабоченные, или сердитые, или грустные? Или, может, все это --
одно наваждение?
-- Простите... как?
-- Наваждение.
-- Я тридцать лет участвую в тред-юнионистском движении,
-- сказал Гиззард, -- и, насколько я могу судить...
-- Ох, да замолчите вы! -- Мелисента повернула голову и
увидела, что кресло Марлаграма опустело. Большая бурая крыса
трусцой бежала по полу. -- Магистр Марлаграм, магистр
Марлаграм, куда же вы?
-- Перемолвиться словечком с Сэмом. Хи-хи-хи!
-- Возьмите меня с собой.
-- Потом, моя девочка. Будьте в "Вороном коне" около
шести. Хи-хи-хи!
-- Хи-хи-хи! -- отчаянным эхом отозвался Чидлуорт,
почувствовавший (и не без оснований), что дискуссия вышла
из-под его контроля. -- Чрезвычайно, чрезвычайно интересно... и
мы, конечно, пожелаем им всем удачи, удачи и еще раз удачи.
-- Разумеется, -- подтвердил Гиззард. -- А теперь
следующий вопрос. Наша телезрительница из Сэрбитона желает
знать, не станет ли женщин в ближайшем будущем значительно
больше, чем мужчин, и если да, то как именно это случится.
Миссис Шайни, прошу вас.
-- Говоря как домохозяйка, -- сказала миссис Шайни, -- а
также от имени многих тысяч британских домохозяек, каждая из
которых испытывает живое и глубокое чувство ответственности за
наше ближайшее будущее, я отвечу: возможно -- да, а возможно --
и нет, но каким именно образом -- сказать трудно. Вы согласны
со мною, мистер Гиззард?
-- Да -- в ограниченном смысле и нет -- в менее
ограниченном и гораздо более широком смысле, хотя, заметьте, я
бы не хотел высказываться категорически и безапелляционно. Но у
нас в тред-юнионистском движении...
-- По-моему, это глупости, -- сказала Мелисента,
поднимаясь с места. -- Я ухожу. Прощайте.
По пути обратно в контору Филип Спенсер-Смит без передышки
втолковывал Мелисенте, что ее поведение во время передачи, по
всей видимости, закроет перед Уоллеби, Диммоком, Пейли и Туксом
двери телестудии на ближайшие два года. Но все мысли Мелисенты
были заняты Сэмом, брошенным в темницу, и она даже не пыталась
делать вид, будто слушает его. Филип сказал, что, прежде чем
сообщить о случившемся Диммоку, он переговорит с Энн
Датон-Свифт. Но Энн на месте не было, и где она -- никто не
знал. Пегги тоже на месте не было, и где она -- никто не знал.
А в довершение всего Диммок ушел и никто не видел когда.
-- Ну, это уж слишком, -- сказал Филип Мелисенте. --
Сперва Сэм...
-- Я знаю, где Сэм, -- промолвила Мелисента печально. --
говорила та крыса? Это ведь был магистр Марлаграм.
-- Да, но, видно, мне это не запомнилось, -- осторожно
сказал Филип. -- Интересно, здесь ли еще доктор Джарвис.
Но, как выяснилось, доктор Джарвис сперва что-то долго и
бессвязно объяснял насчет шкафа, а потом отправился на прием к
одному из коллег в психиатрическую клинику.
-- Вам придется повести меня в "Вороного коня", -- сказала
Мелисента.
-- Ради бога, -- сказал Филип. -- Как только там откроют,
лапочка. Но вам незачем ходить так далеко, если вы просто
хотите выпить.
-- Нет, я не хочу выпить. Я хочу к Сэму.
-- Но ведь вы сами сказали, что он у вас в темнице, хоть я
и ума не приложу, как это понимать.
-- Если я не пойду в "Вороного коня", я не смогу увидеться
с Сэмом в темнице...
-- Ах, пропади оно все пропадом, прекратите вы
когда-нибудь или нет? -- закричал Филип, швыряя эскиз
рекламного плаката для "Маминого пусика" в дальний угол
комнаты.
Мелисента разрыдалась.
Глава восьмая. Сэм в темнице
Темница и впрямь была самая что ни на есть глубокая.
Сперва двое солдат спустились с Сэмом на обычную глубину, потом
отворили какую-то дверь чуть не в фут толщиною, столкнули
нового узника вниз по осклизлым каменным ступеням и замкнули за
ним дверь. Скудный свет проникал через единственное крохотное
оконце, пробитое высоко под потолком и совершенно недосягаемое.
Это была мерзкая дыра. Здесь стоял тот характерный унылый
запах, какой идет от старых журналов, сваленных в кучу
где-нибудь на чердаке. Сэм присаживался то на сырой обомшелый
камень, то на третью снизу ступеньку лестницы. Из темного угла,
обследовать который у него не было ни малейшего желания,
доносился стук падающих капель и странные чавкающие звуки,
наводившие на мысль о каких-то живых существах. В общем
веселого мало. К сожалению, этот вывод он сделал уже в течение
первых двух минут, а за последующие час-полтора ни к каким
новым выводам ему прийти не удалось. Он закусил так плотно и
выпил так много, что в любом мало-мальски пристойном месте
наверняка бы заснул, но здесь, в подземелье, было очень уж
мокро и пакостно. Поэтому он только зевал и бранился.
Наконец дверь у него над головой отворилась, пропустив
полоску света. Двое солдат, по-видимому весьма довольные собою,
спустились по лестнице.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35