ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Элеонора подняла косматую голову с кровати, стоящей рядом, и сонно спросила:
– Мадам поднимается так рано?
– Да, Элеонора. Такой великолепный день. Иди и помоги мне одеться. Я собираюсь прогуляться.
Служанка, немного поворчав, повиновалась. Это было необычно для госпожи – вставать с восходом солнца. Находясь в Каролине, она часто проводила в постели все утро. Однако там, должно быть, еще жарко, да, жарко!
На Элеонору накатил острый приступ ностальгии по ее родному Турину, но он прошел. Она больше не могла представить себя в отрыве от госпожи и ее ребенка. Ради них она готова таскаться по стране на судах, в каретах и в лодках; ради них она готова терпеть, если надо, неудобства и лихорадку в Вэккэмоу.
– Все готово, госпожа, – сказала она, поправляя соломенную шляпку на голове Тео.
Тео поблагодарила ее и помахала на прощание рукой. Направляясь к реке, она что-то тихо напевала, наслаждаясь хорошим самочувствием, ярким июньским рассветом, чистыми трелями жаворонков, сливавшимися с ее собственным голосом: «Спелые вишни!.. Спелые вишни!..» Вишни уже созрели, подумала она, а Аарон очень любит их. Ей следует послать Элеонору посмотреть, продают ли их на рынке.
Она перешла мост, и дорога начала сужаться, по мере приближения к реке. Вскоре она увидела отблески голубой воды между стволами дубов и орешника.
Она вышла к полю с маргаритками. Охваченная воспоминанием детства, она нарвала охапку этих цветов и сплела из них венок. Белые лепестки были покрыты росой. Она приложила их к щекам. «Росинки раннего утра, – вспомнила она, – могут оживить красоту. Я верю, что цвет лица улучшится, а то отец будет ворчать». Внезапно послышался глухой стук копыт, приближающийся к ней по дороге. Тео быстро подняла голову и заметила огромную гнедую лошадь с высоким всадником в белой рубашке. «Еще кому-то с утра не спится», – подумала она безразлично, провожая всадника взглядом, и решила, что он промчится мимо и исчезнет в тихой красоте утра.
Но он не проехал мимо. Лошадь прерывисто и возмущенно фыркнула, так как всадник резко натянул поводья. Изумившись, она повернулась. Как только она узнала всадника, она открыла в изумлении рот, всплеснула руками, и венок, рассыпавшись, упал на траву.
Мужчина спрыгнул с лошади и встал, молча взирая на нее сверху вниз. Его губы скривились в усмешке.
Прошло три года с их последней встречи в Воксхолл-Гарден. Тео снова почувствовала трепетное наслаждение той сентябрьской ночи в Нью-Йорке. «Думала ли я, что это случится? – спрашивала она себя. – Для этого я проснулась такой радостной и счастливой сегодня? – И тотчас внутренний голос вмешался: – Я не повторю эту ошибку. Тогда я была глупым ребенком».
Она взяла себя в руки, усиленно пытаясь сохранить хладнокровие.
– Итак, мы снова встретились, капитан Льюис. Я понятия не имела, что вы служите в Вашингтоне. – Она говорила подчеркнуто холодно.
Льюис слегка поклонился и ответил безразличным тоном, хотя в нем звучали легкие нотки удивления:
– Конечно, госпожа Элстон, это нечаянная радость. Я не живу здесь постоянно. Я личный секретарь господина Джефферсона. Я веду жизнь беззаботную и бесполезную. Но ненадолго, как я полагаю.
– О, несомненно, – пробормотала она, недовольная тем, что его безразличный тон расстроил ее.
Уже не какой-то полевой офицер, а секретарь президента. Тео не могла придумать, что сказать. Она стояла с одеревеневшим лицом, как сельская девушка, и колени ее подгибались. «Какая я глупая», – подумала она сердито.
В нем не было ничего такого, что бы могло взволновать ее. В целом Льюис не был привлекательным: его черты были слишком грубые и мрачные и он был необычайно высок. Ей не нравились высокие и рыжие мужчины, а он сочетал в себе это. Одет он был весьма небрежно: без пальто, без жилета, ничего, кроме кожаных штанов, как у лесорубов, и батистовой рубашки, обнажавшей его мускулистую загорелую шею.
Гнедая нетерпеливо заржала.
Тео воспрянула, найдя тему разговора.
– Хорошее животное, капитан Льюис. Много ли вы здесь ездите верхом?
– Каждое утро. Этот Вайлдэр принадлежит господину Джефферсону. Помимо моих бумажных обязанностей, я должен тренировать гнедую. А вы, вы часто выходите гулять так рано?
– Нет. Но это утро было каким-то необычным. Мне захотелось посмотреть на восход солнца, взглянуть на реку. Я люблю реки… – она смолкла, не договорив. Что за чепуха!
Льюис неожиданно улыбнулся:
– Так же и со мной. Тогда давай погуляем и полюбуемся рекой.
Тео хотела сказать, что ей пора возвращаться, что ей несомненно будет приятно встретиться с ним как-нибудь во дворце президента, но промолчала и пошла рядом с ним вдоль дороги, а Вайлдэр обиженно брел следом.
Когда они достигли берега реки, Льюис привязал гнедую и бросил быстрый взгляд в кустарник. Тео услышала тихий шорох.
– Что это? – спросила она.
– Лиса. Маленькая рыжая лисичка. Смотри.
Она посмотрела в направлении, куда указывал его палец, но ее непривычный глаз не смог различить ничего, кроме зарослей кустов.
– Жаль, что у тебя нет ружья, – заметила она вежливо.
Льюис нахмурился:
– Зачем так? Я не стреляю в животных, если они не нужны мне для пищи. Я не считаю убийство спортом.
Она робко спросила:
– Но ты, наверное, убивал людей? Ты ведь солдат.
– Это другое. Люди должны беспокоиться о себе сами. И добрая часть человечества, – добавил он примиряюще, – должна быть застрелена.
– Господи помилуй! Как свирепо ты выражаешься! – воскликнула Тео. – Я убеждена, что ты не включил меня в это число, – сказала она уже с долей некоторого кокетства и заморгала глазами.
Он одарил ее долгим, холодным взглядом:
– Не кокетничай со мной, госпожа Элстон. Тебе это не идет.
Она покраснела и захлопала ресницами.
– Вы несносны, капитан Льюис.
Он угрюмо усмехнулся:
– Тогда я извиняюсь, но то, что было между нами, не допускает кокетства или ухаживаний.
Ее сердце тревожно забилось. Она напряглась, переплетя пальцы рук.
– Ты говоришь необдуманно. Между нами ничего не было. Я видела тебя только раз в моей жизни, никогда не вспоминала тебя с… – Она запнулась, вспомнив приступ странной тупой боли, вызванный насвистыванием матроса на «Интерпрайзе».
Он пожал плечами:
– Я верю тебе. Ты никогда не допускала мысли, не одобренной твоим отцом, не так ли?
Льюис говорил тихо и размеренно, но его слова больно ранили ее сердце.
– Ты, кажется, забыл, что, кроме отца, у меня есть муж и сын, – ответила она холодно. – Хотя ты, видимо, не знаешь, что у меня есть сын?
Он кивнул:
– Я слышал об этом.
Он молчал, глядя на чистую воду Потомака, и был неприятно поражен волнением, которое вновь охватило его при встрече с ней. Женщины не занимали места в его жизни. Он всегда насмехался над флиртом своих собратьев офицеров и испытывал откровенную тоску от неясного состояния, называемого «любовью».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91