ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Биргер Алексей
Тайна волжской Атлантиды
Алексей БИРГЕР
ТАЙНА ВОЛЖСКОЙ АТЛАНТИДЫ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Начав рассказывать эту удивительную историю про то, с чем нам довелось столкнуться в конце летних каникул, я обнаружил, что её не рассказать, не рассказав и о многом другом. Наши приключения во время похода на яхте "телевизионщиков" к затопленному при создании Рыбинского моря городу, столице древнего княжества, наши исследования этого города и столкновение со зловещими аквалангистами, тесно переплелись (для меня, во всяком случае) со множеством других историй, без которых эта выглядела бы не совсем полной. Так и попало в неё многое - от преданий далекого прошлого до некоторых домашних событий - не связанное, вроде бы напрямую с нашим отплытием и с тем, что произошло потом, но сыгравшее, на самом деле, свою важную роль. И не было бы, как мне кажется, многих головокружительных поворотов, если бы не было всего того, что, так сказать, сопровождало нас не только по течению рек и каналов, но и по течению жизни. Впрочем, об этом вам судить.
Кроме того, я не мог не рассказать о замечательном кузнеце, фантастическом мастере своего дела, и не задержаться подробнее на его работе и нем самом, хотя он сыграл в наших приключениях и не такую важную роль. С другой стороны, эту роль можно назвать ключевой...
Впрочем, обо всем по порядку.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
С ЧЕГО ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ
- Ну!.. - Сергей поправил акваланг, ещё раз проверил все ремни своей амуниции для подводного плавания, взвесил в руках видеокамеру, которая была заключена в водонепроницаемый корпус и снабжена специальными линзами для подводной съемки, и поглядел на нас. - Вперед, и горе Годунову!.. Ура!.. Алик, ты готов?
Алик, который отвечал за все техническое и материальное обеспечение работы Сергея и Павла, коротко кивнул.
- Готов. Можно погружаться.
Алик должен был подстраховывать Сергея во время первого погружения и первой подводной съемки.
- Благословясь, ребята! - сказал Павел. - Ни пуха вам, ни пера!
- К черту! - ответил Сергей, принимаясь осторожно спускаться в воду с палубы яхты.
Алик нырнул одновременно с ним, пузырьки появились на поверхности воды, потом темные силуэты аквалангистов заскользили на все большей и большей глубине, потом по поверхности воды пробежала поднятая легким ветерком рябь, да к тому же ещё заискрилась на солнце - мелкими такими золотыми брызгами - и ничего не стало видно сквозь это отсверкивающее золотом покрывало. Если буквально за минуту действительно можно было различить сквозь многометровый слой воды улицы схороненного под водой города, стены и крыши домов, пожарную каланчу и небольшую изящную церковь (а Ванька уверял, что различает даже вывеску какого-то магазина и застекленную витрину), то теперь игра солнечного света и тени на чуть взволнованной голубой воде, тянувшейся до горизонта почти во все стороны, лишь к западу и югу можно было различить смутные, подернутые дымкой жары полоски берегов, скрыла от нас все. Нам оставалось только ждать.
И мы стали ждать, усевшись на прогретой солнцем палубе...
Но тут надо бы объяснить, как это мы - я, Борис Болдин, мой младший брат Ванька и наша подруга Фаина Егорова, которую все называли Фантик (Фантику было одиннадцать лет, то есть, она была на год младше меня и на два года старше Ваньки) оказались на борту яхты, отдавшей якорь в Рыбинском море, довольно далеко от наших родных мест.
Яхта принадлежала трем "телевизионщикам", как мы их называли: Сергею Листякову, Павлу Хрумову и Алику Акопову. Они работали на питерском телевидении и были больше всего известны своей собственной авторской программой, "Силуэт". В этой программе человек, которого снимают в виде темного силуэта, так, чтобы его никак узнать было нельзя, рассказывает о себе, о таких вещах, о которых просто так он в жизни не поведал бы. Или о том, как он закон нарушил (например, был связан с наркотиками, но потом сумел порвать, или даже о том, как ему пришлось убить бандита ради спасения собственной жизни, и это убийство так и осталось нераскрытым), или о том, как ему пришлось делать тяжелейший выбор (в одном из выпусков "Силуэта" врач рассказывал, как он принял решение ввести смертельную дозу лекарства ближайшему другу, которому оставалось жить не больше недели, и эта неделя означала бы для него только лишние невыносимые мучения) - словом, о чем-то таком, что всем может быть интересно. Мы познакомились с "силуэтчиками" недели две назад, когда их яхта остановилась около нашего острова, на одном из самых больших озер в системе Волго-Балта. Как потом выяснилось, у них был отпуск, и они решили совместить приятное с полезным, прокатившись по воде от Питера до Москвы, и заодно ища новые сюжеты и новых персонажей для своей передачи. Остров Соленый Скит, на котором мы живем, примыкает к огромному заповеднику, а заведует заповедником мой отец, Болдин Леонид Семенович. А "силуэтчики" задумали найти настоящего браконьера и снять исповедь браконьера для одного из выпусков своей передачи.
С браконьером у них не очень получилось, они вляпались в нашего местного Барона Мюнхгаузена, смотрителя маяка Виссариона Севериновича, который им таких баек наплел, что у них голова кругом пошла, да к тому же они, пытаясь снять "сагу о браконьерах", как это шутливо называл Павел, как можно натуральней, невольно вдряпались в одну из наших местных криминальных историй, чуть не лишились своей видеокамеры, да ещё милиция попросила их задержаться как главных свидетелей. И стало ясно, что до Москвы они не доплывут, не успеют. Они принялись головы ломать, как им подсократить и изменить маршрут, чтобы и по времени уложиться, и успеть снять как можно больше интересного, и тут им случай помог.
Отец Василий, наш местный священник, позвонил отцу и сказал:
- Подъезжайте-ка ко храму, Леонид Семенович, интересные вещи увидите. Да и вам, вероятно, может в пользу оказаться.
Заинтригованные этим сообщением, мы поехали всей семьей, и Егоровы вместе с нами отправились. Я думаю, и так понятно, из начала рассказа, что Егоровы в это время гостили у нас, и Фантик приняла участие в наших приключениях, иначе бы как она тоже познакомилась с телевизионщиками. Но все-таки, пожалуй, стоит ещё раз сказать, что все Егоровы, и дядя Сережа, и тетя Катя, и Фантик, на три недели выбрались к нам погостить, из своего пушного хозяйства. Дядя Сережа был однокурсником отца по биофаку, но если отец в итоге стал заниматься заповедниками, то дядя Сережа занялся разведением пушных зверей. Сперва он работал в научном центре по изучению пушных зверей, а вот уже несколько лет как у него был собственный питомник, и дела его шли неплохо.
Для того, чтобы попасть к отцу Василию, нам надо было только спуститься к берегу, на отцовском катерке переправиться к малой городской пристани, поставить катерок у причала и пройти минут десять до церкви. Сам отец Василий жил в домике при этой церкви.
Добравшись до места, мы увидели перед церковью желтенький микроавтобус, а рядом с автобусом - круглолицего плотного человека, обсуждавшего что-то с нашим священником. Двое парней в рабочей одежде выгружали в это время из микроавтобуса какие-то черные металлические штуковины.
Когда мы подошли совсем близко, то разглядели, что эти штуковины были частями узорных кованых решеток на окна и коваными подвесными фонарями.
- Вот это да! - присвистнул отец. - Вот это работа! Это кто же такое чудо делает?
Все изделия и вправду были очень красивы. Мало того, что сами витые узоры смотрелись на заглядение, настолько естественны и точны были все их переходы и перетекания, мало того, что в каждом кусочке сразу видна была тщательность, доступная только большому мастеру, эти узоры удивительно сочетались с церковью отца Василия, с её особенностями, силуэтом и размерами: установленные на свои места, решетки и фонари должны были немного "спрятаться", не выпячивая собственную красоту, а подчеркивая красоту церкви - и оттого ещё больше заиграть. Это было даже мне, Ваньке и Фантику заметно.
- А вот, прошу любить и жаловать, автор этого чуда, - представил отец Василий. - Горчаков Игорь Петрович, из Рыбинска. Порекомендовали его мне, и не ошиблись. Человек, к своему делу пришедший. Потому как прежде был он ведущим специалистом по радиоэлектронике, диссертация защищенная, сорок патентов на изобретения, внедренные в производство, не говоря уж о многом другом... А вот бросил все и занялся делом, о котором давно мечтал.
- Не совсем так, - ответил кузнец, протягивая руку всем по очереди. Я к семейному ремеслу вернулся, к ремеслу предков, вот и все. У нас в роду все кузнецами были, вплоть до деда моего, которого как раз за кузницу раскулачили и расстреляли. Так заключалось, что, раз кузница есть, значит кулак. Отец в металле соображал, но кузнечным делом ему так и не довелось заняться. А я всю жизнь мечтал вернуться к этому. Видимо, как теперь говорят, гены играли. Вот, как случай подвернулся, так и обратился к семейному ремеслу. А что до красоты, то это мой дед говаривал: "Я из куска металла такое могу сготовить, чего ни одна хозяйка на своей кухне не сделает". Присказка такая у него была, по рассказам.
- Так что, возможно, Игорь Петрович и вам что-нибудь "сготовит", улыбнулся отец Василий. - Для того я вас и звал, чтобы вы познакомились. Дом у вас знатный, исторический, так что его мастерство есть чему приложить. К тому же, Игорь Петрович стариной интересуется, вот, может, и проведете его по памятным местам заповедника.
В глухих чащобах заповедника скрывалось много памятных мест нашей "православной старины": скиты отшельников, их почитаемые могилы, чудотворные источники, даже часовня имелась, о возникновении которой существовало свое предание. Бревна этой часовни не сгнили от времени, а окаменели, и она смотрелась на удивление здорово, разве что черной была, почернела вся с невесть какого-то века, но и её шатер, и даже крест - все держалось. Ну, и внутри она была пуста. По преданию, её сложил один монах-иконописец, потом канонизированный. Когда во сне ему ангел явился и ободрил начать писать главную икону его жизни, монах этот ушел в леса, скит себе там сложил и, чтобы крепость тела сохранять, стал между живописными трудами сам складывать часовенку. Понятное дело, в лесах не выживешь, если нет мощной физической закалки и привычки к физическому труду, а просто так делать гимнастику монаху не с руки, надо чем-нибудь богоугодным заняться. Вот он и обтесывал бревна, и морил их, и складывал. Времени у него хватало. У него на один начальный этап изготовления доски под икону, подборки дерева, его высушивания и подгонки ушло несколько месяцев. Ему надо было такую основу сделать, чтобы икону спустя и тысячу лет не повело и не стало на куски рвать, по трещинам в дереве, на котором она написана, и по проклеенным стыкам между досками, вот он и старался, делая все тщательней некуда. А потом ещё столько же основы для красок подбирал, растирал красители. Красители - основу, из которой делались краски, минералы там, корни, многое другое, щучью или медвежью желчь, например, с помощью которых добивались полного впечатления настоящей позолоты, сперва добыть надо было, просушить и в мелкий порошок растереть между двумя плоскими камнями, чтобы потом, по мере надобности, разводить их маслом или яичными желтками и писать. Я сперва воображал этого монаха сухоньким благообразным старичком, а потом призадумался. Чтобы бревна ворочать и растирать в порошок твердые породы (один лазурит чего стоит, попробуйте этот камень измельчить), недюжинная сила нужна. А чтобы медведя завалить в одиночку - вообще надо быть и богатырем, и отличным знатоком леса. Да и прожить в глухом лесу, согреваясь только шкурой этого убитого тобой медведя - тоже не шутки. Вот и получается, что этот монах иконописец был здоровым и сильным мужиком, наподобие монаха Пересвета, которым во время Куликовской битвы первым в бой поскакал и снес главного силача татар, Челубея, хотя и сам погиб в этом поединке. И вот, значит, этот иконописец-богатырь жил и жил в лесу, медленно и тщательно готовясь к созданию иконы, а потом так же медленно и тщательно стал писать её, года два работал, а потом повез её архиепископу, и когда с иконы полотно сняли, то все ахнули, такая это была красота, и такое, как в летописях сказано, "умиление".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...