ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Почесывая шею щенка, он произнес:
— Мак.
Кей от изумления раскрыла рот. Она с трудом скрыла свое волнение. Ей совсем не хотелось пугать или озадачивать Джоя, Она небрежно кивнула и спросила ничего не выражающим голосом:
— Мак? Твоего щенка зовут Мак?
— Мак, — подтвердил Джой.
Потом он обнял обеими руками терпеливого Мака и положил лохматое маленькое существо перед собой. Он вопросительно смотрел на Кей. Но она не понимала, чего он хочет. Он подвинул собаку к ней поближе. Тогда Кей сообразила. Джой разрешал ей погладить Мака.
— Привет, Мак. Как дела, мальчик? — проговорила она, поглаживая колли и тихо напевая ему: — Да, сэр, вы большой, плохой мальчик, Мак.
Мак гортанно заворчал от удовольствия.
Джой прыснул.
Потом они вместе гладили довольно урчащего Мака, и Джой своими маленькими пальчиками дотрагивался до руки Кей.
Глава 21
— Мне так нравится это.
В сущности, он ничего не делал. Лишь слегка поглаживал ее грациозно изогнутую шею.
— Мне это очень нравится! Обещай, что так будет и через тысячу лет.
— Я еще ничего не делал. — Его чуткие загорелые пальцы остановились на впадинке у горла, умело заскользили вдоль изящной ключицы.
— Ты сводишь меня с ума, — проговорила Адель Паккард, встряхивая копной роскошных белокурых волос. — Но это так упоительно.
— Это твое тело — упоение, любимая. — Глубокий мужественный голос Ника был чувственным. — Совершенство. Бесценное произведение искусства.
— Ник… милый, — пробормотала она, закрывая глаза от возрастающего волнения. Длинными, суживающимися к концам пальцами он нежно обхватил обнаженное матовое плечо, потом медленно провел ими вдоль ее бледной тонкой руки. Она вздохнула. — Поклянись, что не будешь торопить меня.
— Клянусь, — произнес Ник, и его четко очерченные губы растянулись в медленной чувственной улыбке.
Они находились в просторной гостиной с высокими потолками в особняке Адель Паккард на Сакраменто-стрит. Слуги были усланы в свои комнаты с указанием оставаться там, пока госпожа не вызовет их.
Было тридцать первое декабря 1883 года.
Парадно одетый Ник прибыл в особняк ранним вечером этого холодного, с моросящим дождем, кануна Нового года. Он был удивлен тем, что открыла ему Адель. Еще больше его удивило то, что она не в вечернем туалете. На ней был белый пеньюар, уместный только в интимной обстановке ее спальни. Она была босиком. Белокурые волосы свободно спускались по спине.
Адель попросила Ника прийти пораньше. Она сказала ему, что у нее соберется тесный кружок близких друзей. Приглашенным к пяти часам будет предложен бокал охлажденного шампанского, после чего каждый из них отправится дальше.
Это была уловка, чтобы заполучить Ника пораньше. У Адель был план, но друзья, приглашенные на бокал шампанского, в него не входили. План состоял в том, чтобы побыть наедине с Ником Мак-Кейбом.
Адель хотела, чтобы долгое празднование кануна Нового года началось и закончилось одним и тем же. Любовью.
Ник снисходительно улыбнулся, когда Адель призналась ему в своей уловке. Такая это была женщина. Она жила ради минутного удовольствия, так же как и он. У него никогда не было надежды или желания вести подобающую жизнь. Избранный им путь приключений и поиска наслаждений в конце концов мог привести его к гибели. Но он уже не мог жить иначе, даже если бы и захотел. Он был рожден для этого. Только это ему и было знакомо.
Красивая белокурая Адель Паккард, при всем своем аристократизме, была жадной до наслаждений, легкомысленной и эгоистичной. Как и он. Она излучала неотразимое порочное великолепие, вполне отвечающее его чувственному, дикарскому вкусу. Она была в чем-то вульгарной, горячей женщиной, не отказывающей себе ни в чем. И она не хотела лишать себя удовольствия быть с ним.
В ту первую ночь их встречи они сошлись в каком-то первобытном экстазе, настолько необузданном и бесстыдном, как будто были участниками захватывающего поединка сексуального разрушения. Как будто ни один из них не мог получить полного удовлетворения до тех пор, пока обнаженный противник не был телесно повержен. Завоеван целиком и полностью.
Да… живущая на респектабельном холме леди была в постели кем угодно, только не леди. Это его вполне устраивало. Неприступно красивая, пылкая белокурая аристократка принимала чувственное удовлетворение как должное. Любовь, которая не доводила Адель до невероятного экстаза, вызывала у нее гнев и ощущение обмана. Дважды разведенная, упрямо сохранявшая девичью фамилию, эта женщина любила разнообразие и непристойность в сексе.
По общему признанию обоих, их занятия любовью последнее время стали менее бурными. Он овладевал Адель со своей дерзкой, ненасытной агрессивностью, но за удивительно короткое время. Его подгоняла похоть и неуемное желание удовлетворить ее и себя.
Он считал, что это не имеет ничего общего с утратой желания. Она была красива и чувственна, и он хотел ее. А его занимало множество мыслей. Он был озабочен проблемами салуна. Днем и ночью его преследовали финансовые заботы.
Но разве мог он ожидать понимания со стороны такой женщины, как Адель Паккард? Она была избалованна, оберегаема и богата с момента рождения. Какое ей было дело до того, что ему грозит опасность потерять клуб «Золотая карусель»? Разве имело для нее значение то, что он потратил столько усилий на свое детище?
Она не слушала его. Она не понимала его. Ей не было дела до всего этого.
Ник решил, что на сегодняшнюю ночь забудет о своих бедах. Он даст порочной белокурой красавице то, что она хочет, то, что ей нужно. Он сразу же начнет заниматься с ней любовью. И не остановится до тех пор, пока им не придет время отправляться на светские вечеринки, а потом закончить вечер в «Карусели».
И вот сейчас, когда высокие напольные часы в фойе с мраморным полом пробили полночь, Ник и Адель сидели на пушистом обюссоновском бежевом ковре перед ярко пылающим камином. Ник был в белой рубашке с мелкими складками на груди, в черном смокинге с черным галстуком, в петлице у него был ярко-красный цветок.
Адель Паккард была совершенно обнаженной.
Она поеживалась от возбуждения, когда Ник лаская ее, не отрывая серебристых глаз от ее взгляда, говоря низким призывным голосом:
— Дай мне прикоснуться к тебе. Дай мне посмотреть на тебя. Ты так красива, обнаженная при свете камина.
— Ник, Ник…
Смуглая рука Ника нежно поглаживала то место, где ее узкая грудная клетка плавно переходила в живот.
— Скажи мне, что я могу любить тебя здесь, в твоей гостиной. Скажи, что ты разрешаешь мне делать все, о чем я только мечтал.
— О Господи, милый, да, конечно… сними свой .. — Она повернулась к нему вполоборота.
Он нежно взял ее за плечи.
— Мы будем заниматься любовью до самого отъезда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96