ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я довольно быстро худел; ежедневные обеды в ресторанах стали не по карману, да и вкус к еде пропал начисто. От спанья на полу ныла спина. Я продолжал эксперимент в расчете, что рано или поздно привыкну, однако расчеты внушали серьезные сомнения.
А теперь удар ногой. Пока хватало терпения, я прикладывал к шишке лед, но иногда, просыпаясь среди ночи и ощупывая голову, пугался, что шишка растет.
И все-таки меня переполняло счастье: я уцелел после двухчасового пребывания в аду. Ближайшее будущее перестало внушать ужас, на какое-то время можно было забыть о копах, прячущихся в тени.
Обвинение в краже со взломом не очень располагало к веселью: максимальный срок наказания предусматривал десять лет тюрьмы. Но об этом будет время подумать.
В субботу утром я вышел из дома пораньше, торопясь купить свежую прессу. Ближайшая кофейня, которой заправляла многодетная семья пакистанцев, располагалась в двух кварталах от меня. Устроившись за стойкой, я заказал большую чашку кофе с молоком и раскрыл газету.
Мои друзья в “Дрейк энд Суини” всегда отличались умением планировать свои действия. На второй полосе я увидел собственную фотографию – из рекламного проспекта фирмы, изданного несколько лет назад. Негативы были только у них.
Заметка из четырех столбцов оказалась информативной: фирма поделилась с журналистом почти всем, что знала обо мне. Ни одного личного мнения не было. Поместили ее в газете с единственной целью – унизить меня. Заголовок аж кричал:
ГОРОДСКОЙ АДВОКАТ АРЕСТОВАН
ЗА КРАЖУ СО ВЗЛОМОМ!
Далее следовало описание папки.
Но плевок, по сути, вышел жидким – кучка крючкотворов переругались из-за каких-то бумажек. Кому, кроме меня и моих знакомых, до этого дело? Слишком много вокруг происходит событий гораздо более сенсационных, чем мой проступок. А стыд я, пожалуй, перенесу. Без особых усилий я представил, как Артур с Рафтером в течение долгих часов уточняли план моего ареста, смаковали его последствия. Часы наверняка будут включены в счет, который фирма выставит “Ривер оукс”, непосредственно заинтересованной в скорейшем возвращении компрометирующих документов.
Ах, какой скандал! Четыре колонки в субботнем выпуске!
Пончиков с фруктовой начинкой пакистанцы не готовили. Купив вместо них овсяного печенья, я поехал в контору.
Руби спала на крыльце, укрывшись старыми пледами, голова покоилась на огромной холщовой сумке, набитой пожитками. Кашлянув, я разбудил Руби.
– Почему ты спишь здесь?
– Должна же я где-то спать. – Она уставилась на пакет с печеньем.
– А я думал, ты спишь в машине.
– Так оно и есть. Почти всегда.
Спрашивать бездомного, почему он спит здесь, а не там, без толку. Кроме того, Руби голодна. Я отпер дверь, зажег свет и пошел варить кофе. По сложившейся традиции, Руби уселась за столом в большой комнате, похоже, привыкла считать его своим.
Мы пили кофе, грызли печенье и читали газету: одну статью я выбирал для себя, другую – для Руби. Заметку “Дрейк энд Суини” проигнорировал.
– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросил я, когда кофе был выпит.
– Великолепно. А ты?
– Замечательно. И без всякой дозы. Ты тоже можешь этим похвастаться?
Щека у Руби дрогнула, взгляд скользнул вбок. Для правдивого ответа пауза затянулась.
– Да. Могу.
– Не лги, Руби. Я твой друг и адвокат, и я собираюсь помочь тебе вернуться к Терренсу. Но у меня ничего не выйдет, если ты будешь лгать. Теперь посмотри мне в глаза и скажи правду.
Глядя в пол, она прошептала:
– Без дозы я не могу.
– Спасибо, Руби. Почему ты убежала вчера с собрания?
– Я не убегала.

* * *

– С одного. А с другого ушла, директриса сказала. – Меган позвонила мне за несколько минут до прихода Гэско.
– Я думала, все кончилось.
У меня не было намерения ввязываться в спор, который нельзя выиграть.
– Ты собираешься сегодня к Наоми?
– Да.
– Хорошо. Я подвезу тебя. Обещай сегодня сходить на оба собрания.
– Обещаю.
– Ты должна приходить на них первой, а уходить последней, ясно?
– Ясно.
– Меган будет следить за тобой.
Согласно кивнув, Руби взяла из пакета печенье. Мы поговорили о Терренсе, о лечении, и у меня возникло ощущение безнадежности. Руби пугала сама мысль прожить двадцать четыре часа без наркотика.
Крэк, подумал я. Вызывающий мгновенное привыкание и дешевый, как грязь.
По дороге к Наоми Руби спросила:
– Тебя забирали копы?
Ну конечно, беспроволочный телеграф, как я и предполагал.
– Недоразумение, – отмахнулся я.
Меган открыла нам дверь и пригласила меня выпить кофе.
Руби прошла в зал на первом этаже, где женщины протяжно пели. Несколько минут мы с Меган послушали их. Будучи единственным мужчиной в Наоми, я чувствовал себя неловко.
На кухне Меган налила кофе, а затем предложила пройтись по дому. Разговаривали мы шепотом: где-то рядом несколько женщин молились.
Кроме зала и кухни, на первом этаже располагались душевые и туалеты. На заднем дворе был разбит небольшой сад, уда любили приходить те, кто испытывал потребность в одиночестве. Второй этаж занимали разные кабинеты, комнаты для приема посетительниц и зал для собраний, предварявших курс анонимного лечения от алкоголизма и наркомании.
Кабинет Меган находился на третьем этаже. Предложив сесть, она бросила мне на колени сегодняшнюю “Вашингтон пост”:
– Ночь выдалась не из приятных, да?
– В общем-то терпимой.
– Что это? – указала Меган пальцем на свой висок.
– Соседу по камере понравились мои кроссовки, и он решил их забрать.
Она опустила ресницы:
– Эти?
– Да. Класс, не правда ли?
– Вы долго там пробыли?
– Пару часиков. А потом вернулся к жизни. Чувствую себя новорожденным.
Меган очаровательно улыбнулась. Наши глаза на мгновение встретились, и я подумал: “Эй, парень, а кольца-то на пальце у нее нет!” Высокая и стройная, с короткими, как у школьницы, темно-каштановыми волосами и огромными карими глазами, Меган была очень привлекательной, и я удивился, почему не заметил этого раньше.
Попался? Уже поднимаясь по лестнице, знал, что вовсе не интерьер меня интересует? Но как я мог пройти мимо таких глаз и улыбки вчера?
Мы рассказали друг другу о себе. Отец Меган, священник и страстный баскетбольный болельщик, жил в Мэриленде. Сама она еще девчонкой решила помогать бедным.
Без всякого голоса свыше.
Я признался, что три недели назад о бедных и не помышлял. Меган поразила история с Мистером и ее воздействие на меня.
Я получил приглашение отобедать – заодно можно будет навестить Руби. Если выглянет солнце, столик накроют в саду.
Адвокаты бродяг – обыкновенные люди, и влюбляются они, как и все, в самых экзотических местах. В приюте для бездомных женщин, например.

* * *

После недели, проведенной в самых, мягко говоря, неблагополучных кварталах столицы, после долгих часов общения с бездомными у меня исчезла всякая потребность прятаться за спину Мордехая. Безусловно, он был надежным спасательным кругом, но если хочешь научиться плавать, то нужно бросаться в воду и барахтаться самому.
Я имел список почти тридцати приютов, общественных кухонь и центров помощи бездомным. И список семнадцати выселенных, в число которых входили Девон Харди и Лонти Бертон.
Следующим пунктом была общественная кухня при церкви неподалеку от Университета Галлодета <Томас Хопкинс Галлодет (1787-1851) заложил основы образования для глухонемых, создал для них в 1817 г. первую бесплатную школу (с 1986 г. – Университет Галлодета)> . Если верить карте города, храм располагался совсем рядом с перекрестком, где стоял когда-то тот самый склад. Руководила кухней молодая женщина по имени Глория. Приехав в девять, я застал ее за шинковкой овощей, одну, – добровольцы пока не подошли.
Я представился, и Глория сунула мне в руки нож, попросив помочь с луком. Какой юрист, работающий ради идеи, отказался бы на моем месте?
Мне приходилось заниматься подобным у Долли, сообщил я и, утирая слезы, принялся рассказывать о деле, над которым работаю.
– Делами мы не занимаемся, – бросила Глория. – Мы просто кормим бездомных. Имен при этом не спрашиваем.
Добровольный помощник принес мешок картофеля. Мне было пора. Поблагодарив за лук, Глория взяла копию списка и обещала что-нибудь разузнать.
Все мои передвижения по городу были четко спланированы, за короткое время предстояло опросить множество людей.
Я поговорил с врачом клиники для бездомных – там хранились данные на каждого пациента. Он пообещал: к понедельнику секретарша сверится с компьютером и сообщит мне, если найдет хотя бы одно имя из списка.
Я отчаевничал с католическим священником храма Искупления грехов. Святой отец внимательнейшим образом изучил все семнадцать фамилий, но помочь оказался не в силах.
– Слишком много проходит передо мной людей, – посетовал он.
В Коалиции борцов за свободу, занимавшей просторное здание, сооруженное еще в прошлом веке, случилась единственная за день неприятность, правда, не очень крупная. К одиннадцати часам за тарелкой бесплатного супа выстроилась длинная очередь. Я направился прямо к входу, чем вызвал бурное негодование. Послышались оскорбления. Голодные имеют право на злость. Но неужели меня трудно отличить от бездомного? Доброволец небольшими группами пропускал людей в помещение. Железной рукой он грубо оттолкнул меня, бесцеремонного нарушителя.
– Да не нужен мне суп. Я ваш юрист.
Мои слова возымели действие: в мгновение ока из ненавистного белого хама я превратился в друга и защитника и был с почтением пропущен.
Командовал кухней преподобный отец Кип, энергичный коротышка в красном берете, встречаться нам прежде не доводилось. Когда он узнал, что а) я адвокат; б) семья Бертонов – мои клиенты; в) от их имени я собираюсь подать в суд и г) в случае победы потерпевшим выплатят компенсацию, его воображением завладели деньги. Потратив впустую целых полчаса, я твердо решил спустить на служителя Божия свирепого Мордехая.
Я позвонил Меган и отказался от совместного обеда, дескать, нахожусь на противоположном конце города и выбиваюсь из графика встреч. На самом деле опасался, что за ее приглашением кроется желание пофлиртовать. Привлекательная, умная и, безусловно, достойная любви, Меган была сейчас очень далека от меня. Последний раз я ухаживал за девушкой лет десять назад и не знал современных правил.
Меган сообщила прекрасную новость: Руби не только высидела на двух собраниях, но и заявила, что на протяжении суток не прикоснется к наркотику. Меган слышала это собственными ушами.
– Сегодня ей нельзя оставаться на улице, – сказала директриса. – За двенадцать лет она не прожила без дозы и ДНЯ.
Но куда я мог устроить Руби? У Меган были кое-какие соображения.
Вторая половина дня оказалась не менее бесплодной, чем первая. Я узнал адреса всех вашингтонских приютов, перезнакомился с массой народа и раздал уйму визиток – все.
Из выселенных со склада удалось отыскать только одного – Келвина Лема. Если исключить Девона Харди и Лонти Бертон, то в списке остается четырнадцать человек, провалившихся как сквозь землю.
Закоренелый бродяга наведывается в приют, чтобы поесть, раздобыть обувь или одеяло – и бесследно исчезнуть.
Ему не нужна помощь, он не жаждет общения. Эти четырнадцать не были таковыми. Месяц назад они имели жилье и исправно вносили арендную плату.
Терпение, внушал мне Мордехай, уличный адвокат должен обладать терпением.
Руби встретила меня сияющей улыбкой:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...