ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тщательность записей Давала хорошее представление о высочайшем уровне ведения дел в юридической фирме “Дрейк энд Суини”. Карточка хранила сведения о любом клочке бумаги, о всякой схеме, фотографии или диаграмме, приобщенной к делу. Этот педантизм вбивался нам в головы на протяжении стажировки и испытательного срока. Суровое натаскивание было достаточно обосновано: нет ничего более изнурительного, чем поиск в толстенной папке незанумерованного документа.
Если за тридцать секунд он не находился, папку можно было закрывать – аксиома.
Хотя секретарша Ченса являла собой образец аккуратности, я нашел в досье кое-что необычное.
Двадцать второго января Гектор Палма отправился для рутинного предпродажного осмотра. На складе двое бродяг палками оглушили его и забрали бумажник. Назавтра Палма остался дома, где подготовил докладную записку с описанием инцидента. Последняя строка гласила: “Вторичная инспекция состоится двадцать седьмого января в присутствии охраны”. Записку секретарша должным образом зарегистрировала и подшила в папку.
Но отчета о вторичном посещении склада не было, только запись в карточке от двадцать седьмого января свидетельствовала: “Г.П. – выезд на склад для инспекции”.
Похоже, двадцать седьмого января Гектор в сопровождении охранника действительно побывал на складе и убедился, что помещение самовольно занято. Тогда он с присущей педантичностью должен был подготовить новую докладную.
Где она? Потерялась? Мне порой приходилось брать документ из досье без всякой отметки в карточке. Однако я ни разу не забывал положить его обратно. Если документ зарегистрирован, он обязан быть в наличии.
Сделка состоялась, повторяю, тридцать первого января, в пятницу. В четверг Гектор наблюдал за выселением бродяг. С ним были телохранитель из частной компании, полисмен и четверо крепких парней из фирмы, непосредственно готовившей и осуществившей операцию. Выселение длилось более трех часов, что Гектор и отметил в своем отчете. Из документа, несмотря на попытку автора скрыть эмоции, было ясно: участие в акции, пусть даже в качестве наблюдателя, не доставило Палме большого удовольствия.

* * *

У меня защемило сердце, когда я прочитал следующее:
“Мать с четырьмя детьми, один из которых только появился на свет, проживает в двухкомнатной клетушке без всяких удобств. Постелью служат два брошенных на пол матраса…
В то время как женщина сражалась с полицейским, дети стояли в сторонке и смотрели на происходящее. В конце концов семью вышвырнули на улицу”.
Значит, Онтарио собственными глазами видел, как избивают его мать.
В папке нашелся перечень выселенных – семнадцать человек, не считая детей. Тот самый, копию которого кто-то подсунул мне в понедельник утром заодно с заметкой из “Вашингтон пост”.
Под стопкой бумаг лежали не указанные в регистрационной карточке извещения о выселении. Смысла в них не было. Бродяги не имели никаких прав, в том числе и права быть предупрежденными о грядущей беде. Извещения отпечатали и приобщили к делу задним числом. Скорее всего это сделал Ченс после эпизода с Мистером в наивной попытке оправдаться. Вдруг понадобится?
Подтасовка была очевидной и напрасной: Ченс – компаньон, небожитель не передает свое досье в чужие руки.
Этого и не случилось; досье похитили. Налицо преступление, идет сбор свидетельских показаний и улик. Решиться на кражу мог только идиот.
Семь лет назад, при приеме на работу, я прошел через обязательную для сотрудника фирмы процедуру снятия отпечатков пальцев. Дабы сопоставить их с теми, что обнаружены в кабинете Ченса, требуется несколько минут. Может быть, полиция уже выписала ордер на мой арест. Удалось ли кому-нибудь избегнуть неизбежного?
Спустя три часа, как я раскрыл папку, почти весь пол был усеян документами. Собрав их в прежнем порядке, я отправился на Четырнадцатую улицу снимать копии.

* * *

В записке Клер сообщала, что пошла по магазинам. При разделе имущества мы забыли о дорожных баулах и чемоданах, а зря – их качество говорило само за себя. В ближайшем будущем Клер предстоит куда больше разъездов, чем мне, поэтому я ограничился непритязательными спортивными сумками. Не желая быть застигнутым, торопливо побросал в них самое необходимое: носки, трусы, майки, туалетные принадлежности, туфли, кроме тех, что носил в прошлом году, – старье она может выбросить. Вытряхнул из ящиков стола мелочь, опустошил половину аптечки. Изнуренный физически и душевно, спустился вниз и оставил сумки в багажнике, чтобы совершить еще одну ходку за рубашками и костюмами. В кладовой нашел спальный мешок, последний раз я пользовался им лет пять назад. Подушка, плед, будильник, плейер с лазерными дисками, приемник, фен, кофейник, крошечный цветной телевизор с кухни, комплект голубых полотенец. Все.
Забив багажник, я поднялся в квартиру и на листке бумаги в двух строках известил Клер об уходе. Положил записку рядом с той, что она оставила мне, и закрыл дверь. В душе боролись противоречивые чувства, но сейчас мне было не до самоанализа. Я не представлял, как должен поступать человек, впервые бросающий свой дом. Подобный опыт у меня напрочь отсутствовал.
Спускаясь по лестнице, я думал, что нужно будет приехать за остальными вещами, но ощущение было такое, будто ухожу навсегда.
Клер раскроет шкафы, убедится, что я забрал лишь самое необходимое, опустится в кресло и обронит скупую слезу. А может, выплачется вволю, кто знает. В любом случае мой уход не станет для нее трагедией. Она умеет приспосабливаться к обстоятельствам.
Свобода не вызывала радости.
Похоже, мы оба, Клер и я, проиграли.

Глава 17


Я заперся в кабинете. Воскресенье выдалось более холодным, чем суббота. На мне были плотные вельветовые брюки, толстый свитер и шерстяные носки. Поверх газеты я наблюдал за паром, струящимся от двух чашек кофе на столе. В здании имелась система отопления, но у меня не было ни малейшего желания возиться с ней.
Я тосковал по роскошному кожаному креслу – на роликах, вращающемуся, с подлокотниками и регулируемым наклоном спинки. Я восседал на усовершенствованном складном стуле для пикника, не слишком удобном для менее экстремальных условий. А мне так он вообще казался орудием пытки.
Исцарапанный, шаткий – вот-вот развалится – стол притащили, похоже, из школы, давно закрытой из-за отсутствия учеников: большая коробка с шестью ящиками, выдвинуть из которых можно только четыре.
Клиентам предназначались два складных стула – один черный, другой зеленый невиданного оттенка.
Стены, выкрашенные десятилетия назад, приобрели унылый бледно-желтый цвет, краска кое-где потрескалась и облупилась; с потолка свешивается паутина. Единственное украшение – плакат в рамке, призывающий людей доброй воли принять участие в марше протеста, намеченном на март 1988 года.
Дубовый пол изрядно обшарпан. В углу рядом с мусорной корзиной облезлая щетка – вежливый намек на самообслуживание.
О, сколь многие первые стали последними! Увидь меня Дорогой братец Уорнер здесь, в воскресенье, дрожащим от холода, за убогим столом, запертым на ключ из опасения быть ограбленным клиентом, он разразился бы проклятиями столь изысканно-образными, что ценитель словесности не преминул бы запечатлеть их на скрижалях истории.
Богатое воображение не позволило мне представить реакцию родителей. А ведь очень скоро придется позвонить им и нанести двойной удар: я поменял работу и жилье.
Громкий стук в дверь заставил меня уронить газету. Неужто лихие люди прознали о легкой добыче? После серии ударов я осторожно подошел к двери и увидел сквозь решетки и толстое стекло знакомую фигуру.
Барри Нуццо сгорал от нетерпения быстрее очутиться в относительной безопасности. После продолжительной возни с засовами и замками я впустил его.
– Ну и нора! – Пока я запирал дверь, он успел осмотреться.
– Оригинально, правда?
Что крылось за неожиданным визитом?
– Настоящая дырка в заднице.
Медленно стягивая перчатки, Барри обогнул стол Софии Мендоса, стараясь не обрушить гору папок.
– Зато почти нет накладных расходов, – похвастал я. – Все денежки текут прямо в карман.
Мы частенько подшучивали над компаньонами, которые соревновались в роскоши кабинетов, а на еженедельных совещаниях ужасались накладным расходам.
– И ты пришел сюда ради денег? – удивился Барри.
– Ага.
– Ты сошел с ума.
– Я услышал призыв свыше.
– Галлюцинации?
– Ты явился поставить диагноз?
– Я разговаривал с Клер.
– Что она сказала?
– Что ты переехал.
– Это правда. Мы разводимся.

* * *

– Откуда у тебя синяки?
– Подушка безопасности.
– Ах да, я забыл. Кажется, немного погнулся бампер.
– Самую малость.
Барри повесил было пальто на спинку стула и снова оделся.
– Низкие накладные расходы за счет неуплаты за отопление?
– Бывает, но не чаще чем раз в месяц.
Он прошелся вдоль стен, заглядывая в каморки.
– На чьи деньги существует контора?
– Есть некий фонд.
– И дела идут под гору?
– Да, с бешеной скоростью.
– Как ты нашел это местечко?
– Мистер входил в число клиентов. Здесь работают те, кто представлял его интересы.
– Бедняга Мистер. – Барри обвел взглядом стены. – Как ты думаешь, он пошел бы на убийство?
– Нет. Его просто никто не хотел слушать. Обычный бездомный, которому очень хотелось быть услышанным.
– А тебе не приходило в голову броситься на него?
– Я собирался только вырвать пистолет и пристрелить Рафтера.
– Жаль, не получилось.
– Надеюсь, еще повезет.
– Кофе есть?
– Найдется. Садись.
Не к чему было Барри тащиться вслед за мной – кухня оставляла желать лучшего.
Я вымыл кружку, налил кофе и пригласил Барри в свой кабинет.
– Недурственно, – заметил он с порога.
– Вот отсюда и ведется стрельба по самым трудным мишеням, – с гордостью сообщил я.
Мы уселись за стол, друг напротив друга. Стулья скрипнули в попытке сложиться навек.
– И ты именно об этом мечтал, когда учился?
– Я не помню учебы. В моей подбивке слишком много часов.
Наши взгляды наконец встретились. В глазах у Барри не было ни смешинки. Шутки кончились. Я подумал о микрофоне. Если они Гектора вынудили прихватить “жучок”, то могли и Барри. Естественно, он отказывался, но под давлением сдался. Я враг.
– Значит, ты пришел сюда в поисках Мистера?
– Похоже.
– И что обнаружил?
– Неужели перед тобой идиот, Барри? Вообще, что происходит? Индейцы окружили бледнолицего? Вы ступили на тропу войны?
В глубокой задумчивости он попробовал кофе.
– Какая гадость, – констатировал.
– Зато горячий.
– Жаль, что у вас с Клер так вышло.
– Спасибо. Забудем.
– Исчезло досье, Майкл. Все говорят о тебе.
– Кто знает, что ты сейчас здесь?
– Моя жена.
– Тебя послала фирма?
– Нет.
Я поверил. Мы приятельствовали семь лет. Для дружбы не хватало времени.
– Так почему говорят только обо мне?
– Ты потребовал у Брэйдена дело насчет выселения Мистера и других; в ночь, когда оно пропало, тебя видели рядом с кабинетом Ченса. Есть основания полагать, что тебе передали ключи, на которые ты не имел права.
– Всё?
– Да. Если не считать отпечатков пальцев.
– Отпечатков? – Я изобразил недоумение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...