ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Сэр, этот парень Маннеринг…
– Прихвати его с собой. И никуда не отпускай, понял?
– Нет, сэр. То есть да, я прихвачу его! – прошептал Хоскинс. – Самое главное, я получил доказательство. Из кармана у него выпала записка, сэр. Она доказывает, что замышлялось убийство. Вы сами убедитесь. Убийство и заговор.
Специально для Пруэна я повторил:
– Записка, которая доказывает наличие заговора… – и решительно бросил трубку. – Похоже, что все сходится, – сказал я Пруэну. – Теперь можете не открывать рта, разве что вам захочется поговорить до того, как я заберу вас. Нам все ясно. Итак, здесь был заговор, и вы убили его?
– Нет! Кто это сказал? Кто сказал?
– К чему отрицать? Все объяснения найдены в записке из кармана Грегори Маннеринга.
Он переменился на глазах; это имя откровенно обескуражило его.
– Маннеринг?.. – моргая, пробормотал он. – Вон оно что! Маннеринг! Господи, вот уж о ком меньше всего, меньше всего…
Я резко вскинул руку, предупреждая о молчании, ибо оба мы услышали шаги. Окно в туалете было широко распахнуто, и казалось, что шаги доносятся снаружи. Я шепнул Пруэну, что, если он издаст хоть звук, ему придется крепко пожалеть о последствиях. Затем я зашел в туалет, влез на умывальник и выглянул наружу.
Перед музеем тянулся газон, и шла высокая стена, чьи кованые ворота открывались на улицу Палмер-Ярд. Кто-то отпер ворота и вошел. Высоко в небе светила луна, и по фигуре я узнал женщину. Прикрыв за собой ворота, она заторопилась по дорожке. Увидев в окне мой силуэт, она предположила, что кто-то ее встречает, и помахала рукой.
– Вы оставайтесь здесь, – сказал я Пруэну, – и если попробуете подглядывать… Как тут добираться до задней части помещения?
Похоже, он был готов подглядывать. Чтобы найти заднюю дверь, объяснил он, надо пройти через зал и открыть двери справа от лестницы. За ней тянется короткий коридор, что ведет мимо его квартиры, – а там уж и задняя дверь. Я, следуя его указаниям, вышел в зал и оказался в том коротком темном коридоре как раз тогда, когда женщина открывала заднюю дверь. Я увидел ее очертания на фоне лунного неба, когда она, переступив порог, ощупью искала выключатель. Вспыхнул свет.
Джентльмены, это была настоящая женщина. Мне доводилось видеть девушек и покрасивее в классическом смысле слова, но ни одна не обладала таким очарованием, которое мгновенно брало в плен и не отпускало. Ее присутствие сразу же дало о себе знать. Я видел, что несколько секунд на свету она была недвижима; вскинув руку, словно стоя на цыпочках, она моргала, чтобы привыкнуть к сиянию. На ней была темная пелерина, откинутая за плечи, а под ней виднелось вечернее платье темного пурпура с низким декольте. Она была невысока ростом, но излишней полнотой не страдала. Мне трудно сформулировать свое впечатление, джентльмены, и я предпочитаю ограничиться легким карандашным наброском, хотя после этой встречи наше знакомство продолжилось. У нее были густые темные волосы, на которые падали блики света, большие лучистые глаза под густыми ресницами, розовые губы и изящная шея. В глазах читалось напряжение, и было видно, что она нервничает. Но несмотря на взвинченное состояние девушки, она была полна такой жизненной силы, веселой и раскованной, которая сразу же бросилась в глаза, едва только ее пурпурное платье появилось в коридоре. Над головой ее покачивалась лампочка, и тень гостьи падала на стенку. Осмотрев коридор, она уставилась на меня.
– Я так и подумала, Рональд, – возбужденно начала она. – Я увидела свет, но решила, что тебя здесь нет. Я думала, что ты у себя дома, куда и направлялась. Что-то слу… – Она осеклась. – Кто это? Кто здесь? Что вам надо?
– Мадам, – сказал я, – не испытывая излишнего любопытства, я все же хочу выяснить, что происходит в этом сумасшедшем доме? Кто вы?
– Я Мириам Уэйд. А вот кто вы?
Услышав ответ, она широко открыла глаза и приблизилась, чтобы лучше рассмотреть меня. В ее темных глазах читались растерянность и страх.
– Офицер полиции, – повторила она. – Но что вам здесь надо? Что произошло?
– Убийство.
Сначала она не поняла; с тем же успехом я мог бы сказать: «Парковка тут разрешена только на двадцать минут». Когда до Мириам Уэйд наконец дошел смысл моих слов, она рассмеялась, но в ее голосе, пока она продолжала смотреть на меня, стали появляться истерические нотки. Стиснув ладони, она поднесла их ко рту, а потом к щекам:
– Вы шутите…
– Нет.
– Вы хотите сказать… тут мертвый? Но кто? Конечно же не…
– Вот это я и хочу выяснить, мисс Уэйд. Не угодно ли вам войти и посмотреть, не можете ли вы опознать жертву?
Она продолжала рассматривать меня с таким видом, словно искала книжку, исчезнувшую с полки; в ее взгляде под длинными черными ресницами читалась такая настойчивость, что я обеспокоился выражением этих остекленевших глаз.
– Конечно, мне угодно, – наконец с трудом сказала она. – Я все же думаю, что вы не это имели в виду, но я пройду. Мне бы хотелось… то есть я никогда не видела… очень ли это страшно? Не можете ли вы хоть что-нибудь рассказать мне? Кто вас впустил?
Я провел ее в зал. Прежде чем я показал ей, она и сама увидела Этот Экспонат, который лежал головой к нам. В одном я был уверен, когда она отпрянула: мисс Уэйд ожидала, что увидит кого-то другого. Она опустила руки, и ее заколотило. Сделав шаг вперед, она вгляделась в лицо мертвеца и застыла. Внезапно нагнувшись, словно собираясь встать на колени, она справилась с волнением. Ее лицо, сияющее красотой в лунном свете, было совершенно бесстрастно, когда она ухватилась за верх экипажа, из которого выпал мертвец. Да, бесстрастно, но почему-то на него легла тень взросления. Что-то в ней изменилось, создав впечатление, что она молча плачет; она окаменела, и на мгновение мне показалось, что ее глаза наполнились слезами. Но это длилось лишь несколько секунд.
Она с трудом выпрямилась и тихо сказала:
– Нет, мне он незнаком. Я должна и дальше рассматривать его?
Откуда у нее эта дьявольская логика? Мне казалось, что лежащий на полу человек чем-то смутно напоминал жиголо; было что-то вызывающее в его мертвой язвительной усмешке, в его потертом вечернем костюме, что и заставило меня обратиться к ней с соответствующими словами.
– Не врите, – сказал я. – Если вы будете врать и дальше, то ситуация, с моей точки зрения, значительно усложнится.
Несмотря на владевшее ею потрясение, она еле заметно улыбнулась, приглаживая смявшееся платье.
– Вы очень любезны, – сказала она. – Но я не вру. Просто он мне кое-кого напомнил… вот и все. Ради бога, объясните мне, что тут случилось! Как он сюда попал? Что произошло? Этот нож… – Показав на него, она вздрогнула, и у нее упал голос. – Этот тот, который Сэм…
– Тот, который Сэм?..
Не слушая меня, она повернулась и уставилась на длинную неуклюжую упаковочную клеть, которая продолжала лежать там, где вокруг нее танцевал Пруэн. Но у нее было что спросить. Повернувшись ко мне, она решила пококетничать, что производило жутковатое впечатление, ибо лицо ее было застывшей маской, а грудь продолжала взволнованно вздыматься.
– Вы не должны осуждать меня. Ведь, притащив меня сюда, чтобы показать этот труп, вы не ждали, что я буду собранной и логичной, не так ли? Честное слово, я ничего не понимаю. Сэм… Сэм Бакстер, это мой приятель, – он просто восхищался этим кинжалом. Он лежал где-то в одной из этих витрин. Сэм всегда хотел купить его у моего отца и повесить на стенку в своей комнате, он говорил, что оружие уродливо в своей обаятельности и в нем есть что-то зловещее…
– Успокойтесь, мисс Уэйд. А теперь идите со мной. – Я взял ее за руку и повел к лестнице. – Почему вы сегодня вечером оказались в музее?
– Я не собиралась! Я хочу сказать, что Рональд Холмс – это помощник моего отца – сегодня вечером устраивал у себя небольшую вечеринку, и я направлялась к нему. В этих местах я всегда оставляю машину на Палмер, где за ней присматривает полицейский и… Словом, когда я ее поставила, то увидела ваше освещенное окно. Вот и я подумала, что Рональд, должно быть, задержался…
С каждым словом она отходила все дальше от мертвеца, и мне приходилось следовать за ней, хотя предполагалось, что это я веду ее. Она оказалась под колоннами с правой стороны зала. Протянув руку, она коснулась огромного персидского ковра, свисавшего со стены за ее спиной; богатство его красок окружило ее светящимся ореолом, когда она прислонилась к нему и стала гладить тонкими изящными руками, словно бы пытаясь обрести уверенность.
– Значит, вы отправлялись на прием в квартире мистера Холмса, – повторил я. – Но почему без своего жениха? – Она молчала, и мне пришлось проявить настойчивость: – Насколько я понимаю, вы обручены с мистером Грегори Маннерингом?
– Да, что-то вроде… неофициально. – Она без промедления отвлеклась от этой темы, и в голосе ее появились небрежные нотки, словно предмет разговора не представлял для нее никакого интереса; она все время удивленно посматривала на мертвеца. – Грег! То есть какое отношение он имеет ко всему этому? Его тут и близко не было… или что, он был?
– Я склонен думать, что был… Видите ли, мисс Уэйд, я не пытаюсь ни запугивать вас, ни намекать на какие-то таинственные секреты. – Может, это было и не самое умное, но я точно изложил ей все события ночи.
Казалось, она была погружена в свои мысли как женщина, которая что-то ищет в своем гардеробе, но могу поклясться, что один раз она пробормотала: «Окно в подвале». Тем не менее я продолжил:
– В этом все и дело. Я изложил несколько не связанных между собой фактов об исчезновении человека с бакенбардами, смысла которых никто не может понять, – и тут ваш жених валится в глубокий обморок. Вы хоть что-то понимаете?
Но, похоже, ее это даже не заинтересовало.
– Полицейский, – продолжала она, не отвечая на мой вопрос, – ваш полицейский сказал, что человек с белыми… – ну почему слово «бакенбарды» кажется таким жутко смешным? – с белыми бакенбардами обвинил его в убийстве? – Мисс Уэйд понизила голос; почему-то она казалась куда спокойнее, чем раньше, и вспомнила мой предыдущий вопрос: – В обморок? Ах, это! Вы не понимаете. Грег упал в обморок потому… если бы вы только знали, каким он может быть забавным! Грег служил в испанской Национальной гвардии, а потом Иностранный легион послал его шпионить среди арабов, когда у них где-то там были неприятности, и он прекрасно провел время… Но понимаете, все это сказалось на его сердце; ему приходится принимать таблетки дигиталиса. Вот почему он и отключился. Если он испытывает сильное напряжение или возникает какая-то сложная ситуация – вы рассказывали, что он поссорился с полицейским, не так ли? – он выходит из строя. Только на прошлой неделе он взвалил себе на спину сундук и притащил его наверх, ибо Рональд Холмс побился с ним об заклад, что ни у кого не хватит сил сделать это в одиночку, а после этого у него был сердечный приступ. Грег ужасно сильный; он нес сундук целых два пролета, лишь после чего споткнулся и уронил сундук: но в нем был какой-то старый фарфор, и отец просто вышел из себя. Грег потерял сознание потому, что кто-то сказал ему что-то. Это абсурд. Вы же понимаете, не так ли?
– Но почему он перепутал события этого вечера? Вы же знаете, что он явился сюда и стал колотить в двери, утверждая, что в музее должна состояться какая-то встреча…
Она в упор посмотрела на меня:
– Он не получил мое послание, вот и все. В самом начале вечера я позвонила ему; его не было дома, но мне сказали, что он появится через несколько минут, и пообещали все передать ему. Я сообщила, что встреча отменяется, и чтобы он шел прямо к Рональду Холмсу…
– Кто должен был присутствовать на этой встрече?
– Даже мой отец – понимаете, я хотела, чтобы они познакомились с Грегом в самой благоприятной обстановке. По сути, они никогда не встречались лицом к лицу, и Грег даже не знает моего брата… – Из нее лился безудержный лоток слов, но я не мешал ей говорить, ибо надеялся, что в этой тираде, которую она выдавала, не переводя дыхания, мелькнет что-то стоящее. – Что я говорила? Ах да. Значит, мой отец, Грег и Рональд, и еще доктор Иллингуорд – ну, вы знаете, этот шотландский проповедник, ужасный зануда, но он очень интересуется сказками «Тысячи и одной ночи»…
– «Тысячи и одной ночи»?
1 2 3 4 5 6 7 8
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...