ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На ней была свободная, практически невесомая накидка. И что-то не в порядке с ногами: ее походка, слегка шаркающая и вразвалку, выдавала, что ходить она училась на совсем других конечностях.
Как и бархатистый мех на крыльях, ее волосы тускло отблескивали в угасающем свете. Она заговорила. У нее был низкий, тягучий голос, своими переливами настолько отличный от всего слышанного мною раньше, что поначалу я чуть было не пропустил смысл ее слов.
– Вы кок?
– Да, мэм, – пришел в себя я. – Джон Ньюхауз, Венеция, Земля. Чем могу служить?
– Джоннухаус?
– Да.
– Меня зовут Далуза. Я работаю наблюдателем. Хотите пожать мне руку?
Я так и сделал. Ладонь у нее оказалась вялая и горячая, но не влажная. Похоже, температура ее тела была чуть выше, чем у обычного человека.
– Так значит, вы говорите? – спросила она. – Это удивительно. Никто из моряков не отвечает мне. Так у них, видно, заведено. Мне кажется, они считают меня вестницей.
– Весьма близоруко с их стороны.
– Да и сам капитан не очень уж далек. А вы, значит, с Земли?
– Точно.
– Колыбель человечества, да? Мы обязательно поговорим об этом, это так интересно... Но я, верно, отрываю вас от работы? Я пришла сказать, что мне разрешается самой себе готовить. Боюсь, мне придется занять часть вашей кухни.
– Неужто вам не нравиться, как я готовлю? Я знаю множество способов и блюд...
– Нет-нет, что вы! Совсем не то, просто в вашей еде есть такие вещества... ну, у меня, например, аллергия на некоторые белки, и еще бактерии... Мне приходится быть крайне осторожной.
– В таком случае, мы будем часто видеться...
– Да. Мои запасы в том ящике, – своей неестественно длинной рукой Далуза указала на синий, окованный железом сундук, задвинутый под привинченный к полу разделочный стол.
Пока я корпел над полудюжиной горшков с варевом, фырчавших на плите, она выволокла свой ящик, открыла его, затем выбрала себе медную сковородку, первым делом опрыскав ее антибиотиком общего назначения.
– Вы впервые в плавании? – спросил я.
На сковороду отправилось с десяток мясистых кружочков размером с печенье и щедрая порция какой-то пряности. Я подкачал жиру и выровнял пламя.
– Отнюдь. Это мой третий рейс с капитаном Десперандумом. После него у меня будет достаточно средств, чтобы убраться с этой планеты.
– Вы так хотите улететь отсюда?
– Очень.
– А как вы вообще сюда попали?
– Меня привезли друзья. То есть, мне казалось, что они – друзья, а они меня бросили... Я их не понимаю. Никак не могу.
С плиты потянуло непривычным, чуть едким запахом.
– Вероятно, межвидовая несовместимость, – предположил я.
– Причем здесь это? Среди своих было еще хуже: я никуда не вписывалась, меня нигде не принимали. Я так и не стала птящщей, – ее измененные губы с трудом выдохнули последнее слово.
– И оттого изменили внешность.
– Вы против?
– Вовсе нет. Стало быть, вас бросили, вам понадобились деньги, и вы нанялись к Десперандуму.
– Верно, – она достала из ящика лопатку, обработала ее аэрозолем и перевернула мясо. – Больше никто не хотел со мной мной связываться.
– А Десперандум на многое смотрит сквозь пальцы.
– Да. Он тоже чужак, и к тому же очень стар. Мне так кажется.
Вот так так! Теперь еще сложнее будет решить, чего от него ожидать – когда подспудная жажда смерти заявляет о себе, человек становиться непредсказуем.
– Думаю, он все же достойный человек, – улыбнулся я. – Во всяком случае, он проявил незаурядный вкус, выбрав вас.
– Вы очень добры, – взяв со стойки тарелку, она потерла ее грубым песком, подержала над огнем, сняла посудину с конфорки и подцепила один из кусков длинной вилкой. – Вы не возражаете, если я буду есть прямо тут?
– Нет. А почему?
– Им не нравится, когда я ем вместе с ними.
– По-моему, напротив, вы – украшение стола.
– Мистер Джоннухаус... – Далуза отложила вилку.
– Просто Джон.
– Джон, посмотрите сюда.
Она выпрямила правую руку: ее тонкие пальцы покраснели и покрылись волдырями.
– Вы обожглись – я потянулся к ее ладони.
– Нет! Не трогайте меня! – она отпрянула, шурша крыльями. Легкое дуновение шевельнуло мне волосы.
– Видите – когда вы пожали мне руку, ваша была влажной, совсем немного, но там были ферменты, масла, микроорганизмы. Это аллергия, Джон.
– Вам больно.
– Пустяки, через час пройдет. Но теперь-то вы понимаете, почему все... Я ни к кому не могу притронуться, не могу никому позволить прикоснуться ко мне.
– Мне очень жаль, – помолчав, выговорил я. Слова Далузы обрушивались на меня подобно волнам жара, все набиравшего силу по мере ее объяснений.
Она запахнулась в крылья, будто в плащ, и выпрямилась в полный рост:
– Я знаю, что часто прикосновения – лишь начало чего-то большего. Это убьет меня.
Мое странное состояние усиливалось, по спине побежали мурашки. Сперва я не испытывал особого влечения к этой женщине, но при мысли о ее недоступности внезапно загорелся желанием.
– Понимаю, – сказал я.
– Я должна была показать тебе, Джон. Но, надеюсь, мы станем друзьями.
– Не вижу препятствий, – состорожничал я.
Она улыбнулась. Потом подцепила кончиками накрашенных ногтей кусочек с тарелки и принялась деликатно есть.

4. Нечаянное открытие

На четвертый день нашего похода я обнаружил нечто загадочное; это случилось, когда я обшаривал кладовую в поисках чего-нибудь особенного для удовлетворения своих изысканных вкусов. Кончик перочинного ножа, которым я пытался откупорить бочонок эля, отломился, а сам нож закатился в дальний угол трюма. Ползая впотьмах, я нащупал щель в переборке, оказавшуюся стыком потайной двери. Замок малость посопротивлялся, но вскоре открыл мне, что в корпусе «Выпада» имеется неприметный отсек, скрывающий от посторoнних разобранный двигатель с батареями, пропеллер, два больших кислородных баллона да банку клея, такого сильного, что, отыскав-таки нож и макнув его в клей, я вынужден был зажать банку меж коленей, чтобы вытащить его обратно. Выбравшись на палубу, я выкинул ножик за борт – отскоблить лезвие так и не удалось, и рано или поздно он бы меня выдал. Благодаря изрядной глубине кратера ночь в Пыльном Море ощутимо длиннее дня, так что у меня было вдоволь времени поломать голову над находкой. Пропеллер просто не давал мне уснуть: в море им никогда не пользуются, он подымает тучи пыли. Одно было несомненно – Десперандум знал о секретном помещении; подобное переустройство корабля требовало его разрешения. Большинство капитанов отвечали перед своими нанимателями на суше, но Десперандум самолично владел «Выпадом» – всем, до последнего болта.
Причуды капитана этим не ограничились: по утру он ни с того ни с сего приказал убрать паруса. Корабль замер посреди пыли, а Десперандум появился на палубе с целой бухтой лески. Настил под ним прогибался: в бухте было, по крайней мере, фунтов триста, да и сам капитан весил не меньше четырехсот. Прикрепив к леске крюк размером с мою руку, он насадил на него кус акульего мяса и отправил за борт. Затем вернулся в каюту и потребовал завтрак, который я немедля подал. Поев, он выпроводил помощников и вызвал к себе меня. Капитанская каюта была обставлена по-спартански: койка шесть на пять футов, массивное вращающееся кресло и откидной стол. Стены увешаны картами, cтарательно вычерченными на листах упаковочного картона. В застекленном шкафу я заметил пару банок с образцами местной живности, а с дальней стены скалилась голова хищной рыбы; ее внушительных размеров челюсти были утыканы потрескавшимися зубами. Сквозь толстые стекла иллюминаторов виднелась западная стена кратера, сиявшая в лучах солнца подобно краю огромной ущербной луны, восходящей над серой равниной.
– Ньюхауз, – начал капитан, усаживаясь в возмущенно заскрипевшее кресло. – Вот ты с Земли. Знаешь, что такое наука. – Голос у Десперандума был низкий и с хрипотцой.
– Да, сэр. Я питаю глубочайшее уважение к Академии.
– Академия! – скривился Десперандум. – Ты заблуждаешься, глубоко заблуждаешься, если отождествляешь настоящую науку с этим сборищем переживших свое глупцов. Что остается от человека, вынужденного потратить три сотни лет только на получение докторской степени?
– Это так, сэр, – отозвался я, проверяя его. – С возрастом люди склонны входить каждый в свою колею.
– Именно! – подтвердил он. Похоже, я недооценил нашего капитана. – Я – ученый, – продолжил Десперандум. – Пусть без степени, пусть с чужим именем – какое это здесь имеет значение? Я приехал сюда, чтобы кое-что найти; а уж если я чего решил – меня никто не остановит! Ты хоть представляешь, насколько мало в действительности мы знаем об этой планете?
– Люди живут здесь уже пятьсот лет, капитан.
– Пятьсот лет здесь живут имбецилы, Ньюхауз. Да ты садись, поговорим по-людски. – Мясистой, заросшей рыжей шерстью рукой он махнул в сторону металлической скамьи у двери.
Я осторожно присел.
– Ни на один вопрос о Сушняке до сих пор нет ответов. Первая исследовательская экспедиция – кстати, под водительством Академии – взяла несколько образцов, объявила планету пригодной для жизни, да и убралась восвояси. А вот, к примеру, растолкуй-ка мне, отчего это у всех здешних тварей в теле имеется вода, хоть дождей тут и не бывает?
– Ну, я слышал, на большой глубине залегают грязевые слои, – ответил я, мысленно перелистав книгу, прочитанную до приезда на Сушняк. – И есть какие-то грибы-водоносы, которые всплывают на поверхность для размножения. Они лопаются, а планктон эту воду собирает...
– Недурно придумано, – одобрил Десперандум. – Я бы не прочь первым это проверить. Ты не подумай только, что я забуду навариться на этом рейсе. Как и остальные, ты получишь свою долю.
– Нисколько не сомневаюсь в этом, капитан.
– Но мне не дают покоя сотни вопросов... Что порождает течения в Пыльном Море? Какая у него глубина? Что за твари скрываются там, внизу? Как они находят пищу без зрения и эхолокации? Как дышат? Сама непрозрачность моря раздражает меня, Ньюхауз. Я не могу даже просто заглянуть туда... И вот еще: то место, где нашли развалины поселений Цивилизации, было непригодно для жизни и тогда, когда они только появились здесь. Отчего это они обосновались на безвоздушной части планеты?
– Кто их знает, – беспечно ответил я, – может, боялись чего-нибудь?
– Я-то не боюсь... Но приходится брать в расчет и команду. Сомневаюсь, что они вообще понимают, чем я тут занимаюсь, во всяком случае виду не кажут. Ты ближе к ним. Вдруг услышишь что – дай мне знать... А уж за мной не заржавеет, как вернемся.
– Можете положиться на меня, капитан, – теперь он меня откровенно забавлял. – Рекомендую также Калотрика. Он хоть и не здешний, но ближе к команде, чем я. Десперандум с минуту морщил лоб.
– Нет, – решил он. – Не нравится он мне. Да и ты не доверяй ему. Есть в нем что-то скользкое.
Вот те на! В Калотрике? Я взял это себе на заметку. А может, у него просто проявились первые признаки ломки?
– В любом случае, благодарю за сотрудничество, – продолжал Десперандум. – Свободен. Да, на обед – запеканка с летучей рыбой.
– Слушаюсь, сэр, – я вышел.
Непонятно, размышлял я, зачем такой человек, как Десперандум, лезет в болото под названием наука? Додумать мне помешал вопль первого помощника Флака. Что-то попалось на крючок.
Капитан тут же выскочил на палубу и зацепил конец лески за брашпиль. Он был само нетерпение, и два матроса, быстро войдя в ритм, принялись за работу. Они наматывали и наматывали, наконец добыча показалась на поверхности и взорвалась. Внезапная смена давления оказалась для нее убийственной. Немного придя в себя, Десперандум с серьезным видом принялся изучать лохмотья, болтавшиеся на крючке. Остальным же, разбросанным на многие ярды вокруг, занялась рыбная мелочь. Голова существа почти не пострадала, но я не заметил ничего, похожего на глаза... И ни малейшего намека на то, чем оно дышало в безвоздушных глубинах. Не кремнием же, в самом деле... Не удовлетворившись одной попыткой, Десперандум добавил к остаткам головы новую приманку и швырнул крюк обратно в море. Два новых матроса взялись разматывать леску.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...