ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Да, пожалуй, — согласился его брат. — Ну, и как же тебе подлинный облик этой красотки?
— Он лучше любого из тех, что она сочиняла себе.
Джеффри выразительно поднял брови.
— Вот слова поистине влюбленного человека! — прокомментировал он. — Но как же ты можешь любить коварную убийцу?
— Потому что знаю ее истинную сущность! Под мутной пеленой злобы, ненависти и стыда я вижу слабого беззащитного ребенка с чистым прекрасным сердцем.
— Это все твоя чертова эмпатия! — с раздражением воскликнул Джеффри. — Разве я не говорил, что она до добра не доведет!
— Уж не знаю, порадует ли это тебя, но ты ошибался, — ответил Грегори, твердо глядя в глаза брату. — Все выйдет как раз наоборот.
Джеффри окинул его долгим оценивающим взглядом.
— Ну, что ж, пусть так, — сказал он, наконец. — Во всяком случае, надеюсь, это заставит тебя измениться в сторону мужественности.
Он не уточнил, насколько разумно это было бы, лишь поинтересовался:
— Ты уже обедал?
— Да нет, — Грегори был удивлен вопросом.
— Так я и думал.
Джеффри достал объемистый сверток из своего кошеля и принялся его разворачивать.
— Погляди, парень! Подарок от нашего повара — отменно свежий и прекрасно поджаренный!
Грегори бросил взгляд на жаркое и побелел.
— Мясо!
— Я знаю, дружище, что ты и данное вещество плохо совместимы, — усмехнулся старший брат. — Но придется тебе свести с ним довольно короткое знакомство. А ему — с тобой!
— Как — на завтрак?!
— Ага, а также — на второй завтрак, обед и, вероятно, на полдник и ужин, — безжалостно ухмыльнулся Джеффри. — Тебе давно пора познакомиться с пищей, богатой протеином.
Глядя на мясо, он отвесил шутовской поклон.
— Сэр Жаркое, это — Грегори. Грегори, это — говяжье жаркое. Подойди, обними и пусть оно будет твоим.
Юноша принял предложенный кусок мяса и побледнел еще больше.
— Неужели это сделает меня более привлекательным мужчиной?
— Не само это, а мускулы, которые ты нарастишь с помощью этого, — ответила Корделия, но при этом поморщилась с отвращением и отвернулась.
— Ешь, Грегори, — добавила она. — Рассматривай его как лекарство.
— Ладно, я сделаю все, что необходимо, — вздохнул юноша и неохотно вытащил кинжал.
Первой здесь поселилась Клотильда. Она выстроила себе убогую хижину, всего из двух комнат, в одной из которых выращивала своих цыплят.
— Но почему она жила одна-одинешенька в лесу? — нахмурилась Гвен.
— Видите ли, родители ее умерли, а мужа не было, ибо ее угораздило родиться и бедной, и отменно… — замялась монахиня, — некрасивой.
Кинув взгляд на картину, Гвен с пониманием кивнула. Да уж, Клотильда была не просто некрасивой, а отталкивающе уродливой.
— Однако мне доводилось видеть женщин некрасивых, но с добрым нравом — они вполне удачно выходили замуж, — заметила Гвен.
— Увы, не наша Клотильда. В то время она была настоящей фурией, грубой и сварливой. Ее язык не знал пощады, тем более, что она была обижена на всех своих односельчан.
— На мужчин — из-за их пренебрежения?
— О да! Им не хватало ни силы выстоять против ее злого языка, ни мудрости разглядеть ее истинную душу. Но Клотильда ненавидела и женщин — из-за их насмешек.
И вновь Гвен кивнула. Известное дело — чтобы утвердиться в собственной значимости, людям необходим кто-то, стоящий ниже их. В средневековом обществе женщины выстраивали свою иерархическую лестницу в зависимости от семейного положения. Замужних уважали больше, для незамужних же было крайне важно, был ли в их жизни хоть один мужчина. В этой системе старая дева Клотильда занимала самое последнее место.
— Похоже, она была не из тех, кто терпеливо сносит насмешки?
— Да уж! Клотильда на чем свет стоит бранила всех мужчин и поносила женщин. Так что скоро она стала пугалом в глазах земляков.
— Такие обычно начинают подчеркнуто гордиться своим уродством, или делать вид, что гордятся.
— Да, так было и в этом случае.
— Так не могло долго продолжаться, — предположила Гвен, — рано или поздно односельчане должны были избавиться от скандалистки.
— Так они и сделали, — подтвердила монахиня. — Священник получил анонимный донос: Клотильда обвинялась в колдовстве. Все соседи дружно поддержали обвинения, в защиту не было сказано ни единого слова.
Состоялась обычная процедура изгнания ведьмы — с Библией, свечами и колокольным звоном. Несчастная бежала в лес, и здесь, на поляне, у подножия скалы, возвела свою хижину. Она развела огород, а вскоре тайком наведалась в деревню и стащила курицу с петухом. Именно благодаря этому нехитрому хозяйству, да еще лесным грибам и ягодам ей удалось выжить.
— Должно быть, пришлось попоститься, — пробормотала Гвен.
— Да, еды было немного, но еще хуже пришлось ее сердцу. Вот уж где был пост! Долгое время оно питалось лишь горечью и ненавистью Клотильды, а на сладкое были ужасные планы мщения.
— Я встречала таких женщин, — сказала Гвен. — Живя в лесу, они становились знахарками-отшельницами, к которым за помощью ходила вся деревня.
— Только не Клотильда! Она поклялась никогда не помогать землякам, изгнавшим ее. Она горела желанием на зло ответить злом! О, она и впрямь изучила целебную силу растений, но собиралась использовать их лишь во вред людям.
— Не может быть, — вздрогнула Гвен.
— Да, такое могло случиться, — пожала плечами мать-настоятельница. — Рано или поздно Клотильда попыталась бы навредить кому-нибудь и окончила б свои дни на костре, но случилось чудо — ее остановили!
— И что же это было?
— Крик ребенка.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— Это был не просто голодный плач младенца, — рассказывала сестра Патерна Теста, — но жалобный зов попавшего в беду ребенка. В каждой женщине, даже такой злобной и раздражительной, как Клотильда (а она придерживалась о себе именно такого мнения), живет материнский инстинкт. Именно он, а не скука, как убеждала себя девушка, погнал ее на поиски несчастного ребенка. Ориентируясь на звук, Клотильда пришла к старому дубу, среди корней которого притулилась еще совсем юная (лет двадцати, не больше) девушка, совершенно изможденная с виду. Она держала на руках младенца и пыталась кормить его грудью.
Ребенок выглядел немногим лучше своей матери.
— Это еще что такое? — завопила Клотильда, моментально придя в ярость при виде девушки. — Дитя мое, как можешь ты кормить ребенка, когда сама сто лет не ела?
Ну, уж нет, пойдем в мою хижину, поищем еды для тебя.
Девушка в испуге отпрянула, но, увидев перед собой женщину, разрыдалась с видимым облегчением.
— Хвала Небесам! Благодарю тебя, милостивый Боже! Я так боялась, что умру здесь совсем одна.
— Не за что благодарить Небеса, девочка моя. И тот Бог-мужчина, которому ты возносишь молитву, не пожалел тебя, бросив умирать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90