ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Исландский колокол
Роман
(исланд.)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ИСЛАНДСКИЙ КОЛОКОЛ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Было такое время, говорится в древних летописях, когда исландский народ владел одним-единственным достоянием, единственной ценностью — колоколом. Колокол висел на здании суда в Тингведлире на реке Эхсарау, под коньком островерхой крыши. В него били, созывая народ на суд или на казнь. Колокол был такой древний, что никто не знал толком, сколько веков назад его отлили. Но еще задолго до того времени, к которому относится эта повесть, в нем появилась трещина, и старики уверяли, что раньше он звучал гораздо чище. Однако он был по-прежнему дорог народу. Часто в тихий летний день, когда со склонов Сулура дул ветерок, а с пустоши Блоскуг доносился запах берез, можно было слышать звон колокола, сливавшийся с шумом реки. В него били, когда в присутствии королевского чиновника и судьи палач готовился обезглавить мужчину или утопить женщину.
Но в тот год, когда король издал указ, чтобы жители Исландии сдали в казну всю медь и бронзу, ибо приходилось восстанавливать Копенгаген, разрушенный войной, были посланы люди в Тингведлир на реке Эхсарау, чтобы снять старый колокол.
Через несколько дней после окончания тинга по старой дороге с запада берегом озера ехали два всадника, ведя в поводу вьючных лошадей; они спустились по склону к устью реки и переехали ее вброд. Приблизившись к зданию верховного суда, всадники спешились и сели на краю лавового поля. Один из них был толстяк с бледным одутловатым лицом и маленькими глазками; он слегка оттопыривал локти, как делают дети, изображая важных лиц. Одет он был в поношенное господское платье, слишком тесное для него. Второй был черномазый, уродливый оборванец.
На лавовом поле показался какой-то старик с собакой, он подошел к приезжим и спросил: — Что за люди?
— Я королевский судья и палач,— ответил толстяк.
— Ну, ну,— пробормотал старик хриплым голосом, как будто доносившимся издалека,— у нас один судья — господь бог.
— У меня и грамота есть,— сказал королевский чиновник.
— Да, уж надо думать, что есть,— согласился старик.— Нынче грамот развелось много. Только грамоты бывают разные.
— Не хочешь ли ты сказать, что я лгу, старый черт?
Старик не осмелился подойти ближе, он сел на ветхую изгородь перед зданием суда и не спускал глаз с приезжих. С виду это был самый обыкновенный старик: седая борода, красные глаза, островерхая шапчонка, искривленные подагрой ноги. Склонив трясущуюся голову, он оперся подбородком на клюку, которую крепко сжимал посиневшими руками. Собака прыгала возле изгороди, обнюхивала приезжих, но не лаяла,— видно, это был хитрый пес.
— В старину не было никаких грамот,— пробормотал старик себе под нос.
— Верно, дружище! — воскликнул черномазый оборванец.— У Гуннара из Хлидаренди не было никаких грамот.
— А ты кто такой? — спросил старик.
— Да всего-навсего вор из Акранеса. Он украл леску и с самой пасхи сидел за это в Бессастадире, в «Гробу для рабов»,— ответил королевский палач и пнул собаку ногой.
Оборванец засмеялся, сверкнув белыми зубами.
— А это королевский палач из Бессастадира. На него мочатся все собаки.
Старик промолчал, лицо его ничего не выражало. Он все смотрел на приезжих, покачивая трясущейся головой.
— Заберись-ка на крышу вон того дома, Йоун Хреггвидссон, негодяй ты этакий,— приказал королевский палач,— и перережь канат, на котором висит колокол. Приятно сознавать, что когда мой всемилостивейший монарх прикажет вздернуть тебя на этом самом месте, то уж ни в какой колокол звонить не будут!
— Не ведите пустых речей, добрые люди,— вымолвил старик.-— Это древний колокол.
— Если тебя подослал пастор,— сказал королевский палач,— передай ему от меня, что тут уговоры не помогут. У нас грамота на снятие восемнадцати колоколов, а этот девятнадцатый. Мы разбиваем их и отвозим на корабль. Я в ответе только перед королем.
Он взял понюшку табаку, но и не подумал угостить своего спутника.
— Бог да благословит короля,— промолвил старик.— Все церковные колокола, которые раньше принадлежали папе, стали теперь собственностью короля. Но этот колокол не церковный. Он принадлежит всей стране. Я ведь и родился здесь, на пустоши Блоскуг.
— Есть у тебя табак? — спросил черномазый.— Чертов палач не даст и понюшки.
— Нет,— ответил старик.— В нашей семье табак никогда не водился. Нынешний год был тяжелый. Весной умерли два моих внука. Я старый человек. Этот колокол всегда принадлежал народу.
— А у кого грамота на него? — спросил палач.
— И отец мой родился на пустоши Блоскуг,— ответил старик.
— На всякую собственность должна быть грамота,— изрек королевский палач.
— Помнится, в старых книгах написано, что когда норвежцы прибыли сюда, в еще не заселенную страну, они нашли в пещере у моря этот колокол, а также крест, который потом исчез,— сказал старик.
— Я же тебе сказал, у меня королевская грамота,— повторил палач.— Взбирайся на крышу, Йоун Хреггвидссон, черномазый вор.
Старик встал.
— Этот колокол нельзя разбивать,— упрямо твердил он.— Его нельзя увозить на корабле. Он висит здесь с того самого дня, как первый раз собрался альтинг. Это было задолго до короля, а кое-кто говорит, что и еще раньше, до папских времен.
— Это к делу не относится,— возразил королевский палач.— Нужно отстраивать Копенгаген. Была война, и проклятые шведы, эти слуги дьявола, бомбардировали город.
— Мой дед жил в Фифлведлире, это за пустошью Блоскуг,— заговорил старик, как бы готовясь начать длинное повествование. Но ему пришлось умолкнуть.
Деву красы несравненной, Деву красы несравненной Не станет король обнимать...
Черномазый вор Йоун Хреггвидссон, усевшись верхом на коньке крыши, болтал ногами и распевал старинные римы о Понтусе. Колокол висел под крышей на толстом канате. Хреггвидссон топором обрубил канат, и колокол упал па каменные плиты перед дверью.
Деву красы несравненной
Не станет король обнимать,
Коль денег с той девы не взять 1.
1 Все стихи в романе «Исландский колокол» переведены А. Сиповичем.
— А теперь мой всемилостивейший монарх — король — взял себе третью наложницу,— крикнул он с крыши, как бы сообщая новость старику, и внимательно оглядел острие топора.— Говорят, она самая толстая из всех. Не то что Сигге Сноррасон или я.
Старик ничего не ответил.
— Ты дорого заплатишь за эти слова, Йоун Хреггвидссон,— пригрозил палач.
— Гуннар из Хлидаренди не испугался бы толстобрюхого палача из Альфтанеса,— сказал Йоун Хреггвидссон.
Судья, человек с бледным лицом, вынул из мешка молоток, положил старинный исландский колокол на порог суда, размахнулся и изо всех сил ударил по нему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112