ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я уже слышал голоса. Милиционеры подходили к даче, негромко переговариваясь. Сначала они будут ломиться в дверь, затем влезут в окно столовой, постепенно доберутся до спальни, где найдут два трупа — женский и мужской. А потом следователи будут долго ломать головы, давая объяснение случившемуся. И в итоге в какой-нибудь придурковатой газетенке появится заметка с заголовком, претендующим на сенсацию: «ЖЕНУ ПОЛКОВНИКА МИЛИЦИИ ТАРАСОВА ЗВЕРСКИ УБИЛ ЛЮБОВНИК, КОТОРЫЙ ЗАТЕМ ЗАСТРЕЛИЛСЯ САМ».
Я осмотрел спальню, подыскивая хорошее место для казни над собой. Санитарам было бы удобнее, если бы я прикончил себя на постели рядом с Викой. Завернул обоих в простыню — и в фургон. Но мне не хотелось отравлять последние мгновения своей жизни запахом чужой крови.
Мне приглянулось глубокое кресло рядом с журнальным столиком в противоположном конце спальни. Там я буду выглядеть драматично и гордо, как, скажем, Маяковский. Я подошел к креслу. В голове был туман. Я не мог поверить, что переживаю последние мгновения жизни. Человек никогда не способен ощутить границы своей жизни, потому как момент смерти не остается в сознании. Я просто шел к креслу, которое, как катапульта пилота, должно отправить меня в иной мир.
Я сел в него, утонув в поролоновой начинке. В пах уперлось что-то длинное и тонкое. Ах, да! Антенна мобильного. Подмосковные вечера, девятьсот восемьдесят три — двадцать один — двадцать три… С этого все началось.
Наверное, со стороны я напоминал пародию на самодержца. Я сидел на троне, в одной руке у меня был револьвер, в другой — мобильный телефон. «Позвонить Тарасову, что ли? — взбрела в голову неожиданная мысль. — Поздравить с победой, попрощаться?»
Кончиком ствола я медленно набрал номер. Длинные гудки. Я сосчитал до пяти. Попрощаться не удастся, наверное, он уже выехал на службу.
Я не успел нажать «отбой», как трубка вдруг тихо захрипела голосом Тарасова:
Слушаю вас! Говорите!
Привет, — сказал я, почесывая антенной висок, куда намеревался всадить пулю.
— Кто это? Алло! Не слышно!
Это Вацура.
А-а, хорошо! Слушай, перезвони мне через минут десять, я, голый, выскочил из душа.
Нет, — ответил я. — Через десять минут меня уже не будет.
Что? — не понял Трасов. — Как не будет? Ты откуда звонишь?
С твоей дачи. Вика мертва. У меня в руке «сентинел». Ты все здорово придумал, полковник. Поздравляю.
А-а-а?! — закричал Тарасов то ли вопрошая, то ли от ужаса. — Вика?.. Значит, ты… Послушай, лучше поговорить при встрече. Я выезжаю.
Нет, поздно, — ответил я, рассматривая револьвер. — К даче подходят менты. Еще пару минут — и они будут здесь. Ты не волнуйся, все идет по твоему сценарию.
— Стой! — закричал Тарасов, и я даже удивился, насколько его голос был наполнен искренним желанием навязать свою волю. — Быстро объясни мне, что происходит! Тебя видели? Ты один?.. Ты слышишь меня, Вацура?! Выкинь револьвер, отвечай на мои вопросы!!
«Странно, чего он так суетится?» — вяло думал я. Этот разговор портил обряд самоликвидации. Тарасов заставлял меня думать над его вопросами, хотя все эти проблемы мне были уже чужды.
Никто меня не видел, — ответил я, приподнимая локоть так, что ствол «сентинела» уперся в висок строго перпендикулярно. — Тебе нужен этот разговор, Тарасов? К чему все это? Неужели ты думаешь, что я уйду из жизни, поверив в твою честность?
Молчать, Вацура!! — рявкнул Тарасов, как настоящий полковник. — Спускайся вниз, открой милиции, но на порог не впускай. Представишься как старший оперуполномоченный уголовного розыска Елисеев — это мой старый знакомый, я его предупрежу… Ты меня внимательно слушаешь?
Да. Я старший оперуполномоченный Елисеев.
Скажешь, что вызвал опергруппу и до ее прибытия в комнаты никого не пропустишь… Ты слушаешь меня? Я перезвоню тебе минуты через три-четыре. Обращайся ко мне по званию и делай, что я тебе скажу.
Ты ловкач, Тарасов, — усмехнулся я. — Может быть, ты и в самом деле хочешь мне помочь. Но ты вряд ли переубедишь меня в том, что это не твоих рук дело.
Э-э-э… — протянул Тарасов. Кажется, я его озадачил. — М-да… Ну, ладно. На месте поговорим. Действуй, как я сказал, и все будет нормально. И не играйся револьвером, не то нечаянно прострелишь себе палец.
Я устал был самодержцем и опустил обе руки. Этот сукин сын вернул меня к жизни, как психолог из «Телефона доверия». Конечно, я очень наивно поступил, обвинив его в убийстве жены. Что я хотел? Чтобы он сознался? Никогда этого не будет, и мне придется притворяться, будто я разделяю его скорбь. В свою очередь, Тарасов будет делать вид, что вроде бы тоже верит мне, но, конечно, знает, что я убил его жену. Во что потом выльется вся эта фальшивая обоюдная игра — не знаю, но тем не менее Тарасов давал мне шанс. Оттого что я представлюсь оперуполномоченным Елисеевым, хуже мне не будет. Главное — держать милиционеров от себя на расстоянии, чтобы не успели отобрать оружие.
Я уже спускался по лестнице вниз, как в дверь постучали.
— Кто вам нужен? — спросил я.
Милиция! Откройте! — ответил гнусавый голос, какой бывает у сильно простуженного человека.
Встаньте, пожалуйста, под выбитым окном, — попросил я, вошел в столовую и осторожно приблизился к оконному проему.
На снегу топтались всего два человека, причем только один из них был одет в милицейскую форму. Второго я узнал по опухшему от водки лицу. Это был сторож Коля. У меня отлегло от сердца. От этих двоих можно было бы уйти и без помощи Тарасова. Что плохая водка с мозгами делает! — мысленно посетовал я. Стреляться надумал! Испугался трупа бабы и ментовской машины. Совсем себя уважать перестал!
Вы хозяин дачи? — спросил лейтенант, придерживая шапку, чтобы она не свалилась с затылка в снег.
Нет, — ответил я.
Он с хозяином вчера приехал. Водитель той иномарки… Кхы-кхы! — подсказал сторож лейтенанту. — А хозяин вчера поздно вечером ушел.
— Вы сегодня ночевали здесь? — спросил лейтенант. Я кивнул. Милиционер вел себя совсем не так, как я предполагал. Похоже, он ничего не знал про труп.
— Я участковый, — представился лейтанант. — Сторож видел, как ночью кто-то вылезал из вашего окна.
— Этой ночью? — уточнил я. Коля отвел глаза и кивнул:
— Ага, этой. Третий час был. Я вышел на дорогу, думал обход совершить… Кхы-кхы!.. И заметил, что в окне кто-то маячит.
— Что ж вы не подошли сюда, не проверили? —закуривая, спросил лейтенант.
Так… Куда я один пойду? Я в милицию пошел.
Ничего не пропало? — спросил меня участковый. — Вы можете открыть, я посмотрю?
Разговор пошел совсем не по тому руслу, по которому я предполагал. Представляться сейчас старшим оперуполномоченным было не к месту и глупо. Тут, кстати, запиликал телефон. Я извинился и поднес трубку к уху.
— Ну, что у тебя там? — спросил Тарасов.
Сторож утверждает, — громко сказал я, — что сегодня ночью кто-то вылез из окна на первом этаже. Вот участковый подъехал, интересуется, что пропало.
И все? — с облегчением произнес Тарасов. — Фамилию участкового знаешь?.. Ну, дай ему трубку.
— Вас, — сказал я, опуская вниз руку с телефоном. Участковый удивился и, придерживая шапку, потянул ся к телефону.
— Лейтенант Грудников… Здравия желаю, товарищ полковник! Тут сигнал… Да про первый раз он… Я мог бы осмотр… j
Тарасов постоянно перебивал участкового, не давая ему закончить фразу.
— Я понял, товарищ полковник. Мешать не буду! Лейтенант отдал мне трубку, козырнул и, постукивая кончиками сапог о фундамент, сказал:
— Всего доброго!
Он повернулся и пошел к машине. Сторож собрался уже было пойти за ним, как я позвал:
— Коля! Останься на минуту.
По несчастному выражению на лице сторожа я понял, что он готовится к очередной взбучке. «Это хорошо, — подумал я, — неожиданная смена гнева на милось может вызвать в душе этого пьянчуги чувство благодарности, и он станет более откровенным».
Я открыл дверь и кивнул:
— Зайди.
Он нерешительно перешагнул через порог, сразу наполнив прихожую запахом дешевого табака и перегара и, стягивая со стриженой головы вязаную шапочку, стал исподлобья рассматривать картины на стенах.
— Проходи в столовую, позавтракаем, — пригласил я. Сторож, не ожидая такого неадекватного отношения к себе, сначала смутился, и это смущение переросло в робость, когда он увидел хоть и заставленный грязными тарелками, но еще полный закусок и выпивки стол, а затем, чувствуя себя бесконечным должником, горячо заговорил:
Я почему не погнался за ним — я подумал, что вы тут ему засаду устроили, и я только спугну грабителя. И еще подумал, что милиция здесь нужна обязательно. Раз зачастил к вам воришка, значит, надо его брать по-серьезному. Вот как рассвело, так я сразу и пошел к участковому.
Ты садись, садись, — ласково похлопал я сторожа по плечу, придвигая ему стул.
Мы ж как работаем — неделю я, неделю мой сменщик. Оружия нам не выдали, потому как у сменщика судимость есть, прибора для ночного видения тоже не приобрели. А дачных домов на моем участке аж тридцать две штуки! Поди проверь ночью каждый домик…
Да ты не волнуйся, Коля. Поешь, потом расскажешь. Вот бери салатик в коробочке, нарезку. Это балычок, это маслины. Хлеб, правда, немного зачерствел.
Сойдет! Спасибо! — оживился сторож, осторожно стягивая с блюда своими распухшими, лиловыми от мороза руками кусочек ветчины. — Я, значит, Павлу Григорьевичу говорил не раз: дайте мне оружие, бинокль, радиостанцию, и рядом с вашим домом ни одна мышь не проскочит…
Сторож косился на недопитую бутылку «смирновки». Ему очень хотелось выпить, но я не рискнул предложить ему водки из этой подозрительной бутылки. В лучшем случае после первой рюмки свалится под стол. А вдруг загнется?
Эта водка — дрянь, — сказал я. — Мы вчера выпили по маленькой, потом всю ночь от головной боли умирали.
Да мне нельзя! — очень убедительно соврал сторож. — На работе не пью. А плохую водку тем более. Зачем ее пить? Мне за домами присматривать надо.
Закуска застревала у него в горле. Словарный запас заканчивался. Сторож угасал прямо на глазах.
— Может, тебе винца плеснуть? — спросил я. Сторож сделал вид, что глубоко размышляет над этим предложением.
Вино — оно только для мочи. Вино я не пью. Разве если спиртяшки грамм пятьдесят?
А где я тебе спиртяшки достану?
А Павел Григорьевич мне всегда отливал. Там, в прихожей, есть ящик для инструмента. В нем баклашечка со спиртом.
«И чего тогда Павел Григорьевич удивляется, что сторож его дачу проспал», — подумал я, отправляясь в коридор за баклашечкой.
— Хватит, хватит! — замахал рукой сторож, когда я до краев наполнил спиртом стограммовую рюмку под вино. — Не будем, так сказать, злоупотреблять.
Он аккуратно поднял рюмку, мучительно придумывая тост.
За все хорошее, — подсказал я.
Верно! — обрадованно закачал головой сторож. — За все хорошее. Чтоб мы поймали этого воришку…
Он залпом выпил, замер на мгновение, медленно выдохнул на маслинку спиртовый газ и протолкнул сливку в рот.
— Теперь ешь, Коля, и рассказывай, что ты сегодня ночью видел, — сказал я. — Только очень подробно рассказывай. А я тебе всю баклашку и закуску отдам. Лады?
.

19

Тарасов приехал лишь в третьем часу, когда солнце, с трудом поднявшись над косогором и покрасив розовой пастелью стволы сосен, стало скатываться к горизонту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...