ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так просто нас отсюда не выпустят, а милиции мы никогда не дождемся, ее никто и не вызывал. Сейчас приедет орава «синяков», и они быстренько поджарят нас на вертеле. Я думал о другом.
— Послушай, до того, как вы с Тарасовым зашли в дом, столик в твоей комнате был заставлен косметикой. А сейчас он пуст.
Вика прищурила свои бесовские глазки.
А ты откуда знаешь, что там была косметика? Не знаю, почему я решил, что ей можно доверять.
Потому что я был там.
Один? — уточнила Вика, озираясь на дверь.
С Жоржем.
Она кивнула, словно именно это и ожидала услышать.
— Но я его не убивал! — с жаром зашептал я.
Вика скривила губы и махнула на меня рукой, дескать, не надо лишних слов.
— Я знаю. — Она недолго молчала, словно раздумывала, можно ли быть со мной откровенной в ответ на мою откровенность. — Я тоже была у него. Уже после тебя. Жорж рассказал, как ты двинул его чайником по балде. Потом мы сгребли всю косметику в скатерть и спрятали ее под кровать… Я не понимаю, с какой стати Паша решил нагрянуть к Жоржу без приглашения. В общем, нас поджарят, точно поджарят.
Она приоткрыла дверь, выглянула в коридор и, убедившись, что там никого нет, снова закрыла ее.
— Пусть эта штука пока будет у тебя, — сказала она, раскрывая сумочку и вынимая из нее маленький, с коротким стволом «сентинел». — Я, наверное, стреляю не так хорошо, как ты.
Я с любопытством взглянул на Вику.
А у вас опасная семейка, — сказал я, двумя пальцами снимая с ее ладони револьвер и откидывая в сторону барабан. Все пять патронов были на месте.
Такова жизнь, такова жизнь, — на вздохе пропела Вика. — Спрячь и не показывай мужу.
Ударом тыльной стороны ладони я вернул барабан на прежнее место и по привычке затолкал револьвер за пояс джинсов. Вика зачем-то принялась мне помогать, делая рукой какие-то манипуляции в районе молнии, но помешал Тарасов.
— Вот что, Вацура, — сказал он с порога, с силой захлопывая за собой дверь. — Думай обо мне, что хочешь, но выбора у тебя нет. Либо мы вместе, либо врозь, но в последнем случае шансов выбраться отсюда живым у тебя практически не остается.
Я молчал, предоставляя Тарасову возможность довести мысль до конца.
Твой новый хозяин лежит с дыркой в черепе. Версию о самоубийстве я отклонил сразу. Подозрение падает на всех нас, но на тебя — в особой степени. Но ты напрасно потратишь время, если начнешь усиленно отыскивать себе алиби. Братва, которая сейчас сюда приедет, протокольных допросов вести не будет. Нас попросту разденут догола, выставят на мороз и будут поливать холодной водой до тех пор, пока кто-либо из нас не сознается. А потому я предлагаю давать деру. И чем быстрее, тем лучше.
Да, — поддержала мужа Вика. — Все правильно. Хотя, конечно, это безумие.
— «Макаров», который я дал тебе, он в самом деле у слуги?
Я кивнул.
Это хуже, — пробормотал Тарасов и подошел к окну. — Машину они не тронули. Но это слабое утешение. Снайпера не подпустят нас к «мерседесу» и на три метра. А во-вторых, не выпустят через главные ворота — охранка там вооружена «Калашниковыми».
А если через запасные? — спросила Вика.
Я смотрел на Вику и Тарасова уже другими глазами. Они стали мне близки, как родственники. Опасность сблизила нас так, как не смогло сблизить золото.
— Стоп! — сказал я. — Забудь про свой «мерседес». Они только и ждут, когда мы начнем переползать к нему. Ты мне скажи — где здесь гаражи?
Тарасов стукнул каблуком по полу.
Под нами. А зачем тебе гаражи?
Там стоит мой «опель». Если бы мы могли оказаться в гараже, не выходя из дома…
Тарасов вскинул вверх указательный палец, оценив идею.
— Отлично! — тихо сказал он. — Есть ход! Надо только изолировать вьетнамца, чтобы не шел у нас по пятам. Справишься сам?
Я кивнул, взял со стола тарелку Жоржа с недоеденной и давно остывшей овсянкой, подошел к двери и распахнул дверь. Вьетнамец, как и следовало ожидать, тотчас оказался рядом со мной.
— Будь добр, — сказал я ему, — отнеси это в посудомоечную. Невыносимо пахнет.
Слуга не сразу решился протянуть руку, и, как только он это сделал, я впечатал тарелку в его маленькое смуглое лицо.
Как сказала бы Анна, будь она рядом, я допрыгался. Не ожидая со стороны слуги ничего плохого, я уже намеревался скрутить ему руки, как вьетнамец, откинув тарелку в сторону, с ужасным лицом, выпачканным в каше, неистово закричал и, пружинно подскочив вверх, развернулся в воздухе на сто восемьдесят и отвесил мне мощнейшую пощечину ногой.
Я не удержался и, хватаясь руками за воздух, повалился спиной назад. Приземлившись на ноги, вьетнамец сразу же принял стойку и догнал меня кулаком. Маленький и твердый, как комок ссохшейся глины, кулак врезался мне в нос, и, ослепленный брызгами собственных искр, я повалился на пол, получая едва ли не удовольствие первооткрывателя, столкнувшегося с каким-то удивительным явлением природы.
Уже пребывая в нокдауне, я с опозданием стал прикрывать руками лицо, понимая, что очередной удар может отключить меня надолго, но напряженное, искаженное оскалом и кашей лицо вьетнамца вдруг расслабилось, словно голова слуги была накачана воздухом и кто-то ввдернул пробку; он громко икнул, запрокинул лицо и стал быстро оседать на пол. Когда он, словно марионеточный арлекин, сложился на полу, я увидел за его спиной Вику. В руке она сжимала лопатку для раздачи заливного, которой, по всей видимости, огрела слугу по темечку.
— Скорее! — поторопила она меня, и я, стыдясь своего позорного поражения, поднялся на ноги и стал шарить в карманах в поисках носового платка, но Вика подтолкнула меня в спину.
— Потом, потом! Ключи от машины у тебя?
Ключи я отдал вьетнамцу, чтобы он отогнал «опель» в гараж, но Вика не придала значения моему недвусмысленному жесту. Она стала излишне инициативной и достаточно бестолковой, как всякая женщина, которая почувствовала временное отсутствие власти.
Хлопая себя по карманам, я бежал вслед за Викой по путаному коридору. Скорее всего, она ориентировалась здесь лучше Тарасова, который, возглавляя побег, открывал на своем пути все двери подряд.
Не здесь! — крикнула она мужу. — В торце!
Ты молодец, — бормотал я, вытирая рукавом кровь, которая все еще хлестала из носа. — Очень вовремя…
Вика вовсе не нуждалась в моих комплиментах. Она знала, что молодец, конечно, не я, и эта истина была для нее настолько бесспорна, что о ней не стоило даже думать.
Тарасов перестал хвататься за дверные ручки и, втянув голову в плечи, побежал в конец коридора. Он выглядел очень неловким; казалось, что его конечности переломаны во многих местах и сгибаются независимо от его воли. Как птица на болоте, Тарасов высоко поднимал колени и отчаянно размахивал руками, словно хотел оттолкнуться от воздуха. Вика семенила следом за ним, и хотя грациозностью движений тоже не блистала, все же выглядела намного изящнее. Я подумал, что эта пара могла бы с успехом выступать на эстраде с клоунадой.
Металлическая торцевая дверь, уродующая богатую отделку коридора, была закрыта на обыкновенный висячий замок. Пока Тарасов пытался оторвать его и перегрызть ушко, а потом отошел для разбега, чтобы вышибить дверь плечом, я вытащил из-за пояса «сен-тинел» и одним выстрелом сшиб замок с петель. Холодная темная лестница прямыми углами уходила куда-то вниз, как за холстом в каморке папы Карло. Видя, что Тарасов замешкался на пороге, Вика издала какой-то недовольный звук, оттолкнула мужа и первой нырнула в темноту.
Не скрывая, она вела себя здесь, как у себя дома, и в другой обстановке Тарасову это наверняка показалось бы подозрительным. Но сейчас он вряд ли был способен обращать внимание на такие мелочи. За последние часы бедолаге пришлось пережить множество неприятных мгновений, и они наверняка преуменьшили его возможность наблюдать и анализировать.
Лестница закончилась металлической дверью, перед которой Вика остановилась и взглянула на меня, призывая проявить джентльменские качества и открыть ее первому. Я приналег на стальной щит, но дверь открылась, на удивление, легко, словно кто-то потянул за ручку с другой стороны.
Отмытый, с отремонтированными крылом и бампером, будто никаких повреждений не было и в помине, мой «опель» отливал металлическим блеском в свете ярких неоновых ламп гаража. Наши торопливые шаги отзывались эхом под низким сводом, и мы невольно встали на цыпочки.
— Ничего у нас не выйдет, — вслух подумал Тарасов, блуждая настороженным взглядом по углам. — Ворота наверняка заперты снаружи.
Так это или нет, могла прояснить только Вика, но она, мотая головой, словно ее раздражали пустые, не относящиеся к делу разговоры, прикрикнула на меня:
— Не тяни же резину! Заводи свой драндулет!
Я открыл дверь, сел за руль и нащупал связку ключей в гнезде. Редкостная удача! На месте вьетнамца я бы не допустил такой оплошности и держал бы ключи в сейфе. Тарасов, проявляя странную нерешительность, топтался рядом с машиной, не зная, куда сесть. Его слишком инициативная жена подавила у него последние проблески воли.
Растаешь сейчас! — обозлилась она на мужа, влетая как смерч вместе с запахом духов в салон и задевая коленкой рычаг передач. Тарасов пыхтел нам в затылки. От его телодвижений машина раскачивалась на рессорах, словно в салон заталкивали слона.
Вперед! — скомандовала Вика.
Я, конечно, очень ценю в людях решительность и смелость, но безрассудство тарасовской жены стало меня раздражать.
Это не танк, — процедил я. — Это очень хрупкая машина. Это ласточка. «Киндер-сюрприз».
Господи! — взмолилась Вика. — Ворота открываются автоматически! Свалились же на мою голову два тюфяка с пистолетами!
Насчет тюфяка в мой адрес Вика, конечно, погорячилась. Сравнение это было неуместным и абсолютно не соответствовало действительности. В более подходящей обстановке я бы непременно затащил грубиянку в ванную и охладил бы ее под ледяным душем. Сейчас же я сорвал злость на рычаге передач, да так, что задел рукой край сарафана и оголил ногу Вики до самых трусиков. Она не осталась в долгу, сделала вид, что хочет убрать челку со лба, и крепко зацепила мое ухо локтем.
«Опель» сорвался с места, прыгнул к воротам, и те, в самом деле, стали быстро разъезжаться в стороны. Ослепительный свет брызнул в окна; казалось, мы несемся в огонь. Сделав вираж вокруг «мерседеса», мы помчались по утопленной среди сугробов дорожке.
— Гони! — зачем-то закричал Тарасов; может быть, он почувствовал себя обделенным оттого, что не суетится и не командует, подобно своей жене.
. — Гоню! — отозвался я и задел крылом сугроб. Было похоже, что рядом с нами взорвалась граната. Снежные крошки хлестнули по ветровому стеклу, и сразу вслед за этим откуда-то со стороны застучала автоматная очередь. «Дворники» не успели даже смести снег со стекла — оно помутнело и осыпалось на панель. Ледяной ветер ударил нам в лица. Мы с Викой машинально пригнули головы. Дамочка неожиданно крепко выругалась, как даже я не позволял себе в порыве злости. Я слишком сильно надавил на газ, и «опель» повело юзом.
— Что за идиотский драндулет!! — орала Вика, прикрывая голову руками. — Почему ты едешь боком?! Мне холодно…
Кажется, нам вслед снова понеслась автоматная очередь, и я опять пригнул голову, одновременно выворачивая руль, чтобы не врезаться в сугроб. В такой безумной позе мне еще никогда не приходилось водить автомобиль. Я отчетливо видел лишь бешено летящие мимо нас стволы сосен да сахарные спинки сугробов. Вика, неимоверно страдая от ветра и холода, громко поскуливала рядом, ее волосы трепыхались, как пламя факела, а сарафан ходил волнами, словно под ним извивался от боли удав.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...