ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ты не туда е-д-ешь! — разобрал я, наконец, ее невнятные слова.
А куда?! — крикнул я, приподнимая голову, чтобы хоть краем глаза увидеть дорогу.
Сейчас направо. А потом снова направо…
Не знаю я, где твое право! — огрызнулся я. — Здесь одна дорога!
Надо бросать машину! И разбегаться в разные стороны! — хватая ртом ледяной воздух, вставил Тарасов. Его голова торчала между нашими сидениями какраз под моей рукой. Я не мог не воспользоваться таким удобным случаем и с удовольствием тюкнул его локтем в нос.
Да сиди ты, советчик! — вымученно ответила ему Вика.
Мы в самом деле скоро выскочили на перекресток. Я сбросил газ и стал притормаживать ручником, круто выворачивая руль. Получилось красиво и точно, как в цирке: машина закружилась волчком, сделала полный оборот и устремила свой хищный передок на новую дорогу.
Меня удивляло, что по нам больше не стреляют, что машину не сожгли гранатометами, а нас не кинули мордами в снег.
Сколько у него людей? — крикнул я Тарасову. Тот не сразу ответил. Было видно, что не знает.
Человек десять. Может, пятнадцать.
Понятно. На ста гектарах это как в пустыне.
Я снова свернул направо. В этом месте снег убирали плохо, и колеса «опеля» стали увязать в белой каше. Вика, пользуясь короткой передышкой, надела мою куртку, которая висела на крючке, и спрятала лицо в воротнике. По-моему, ей надоело руководить, она выдохлась, и едва я раскрыл рот, чтобы спросить, много ли людей охраняют ворота, как она раздраженно ответила:
— Господи, вы мужики или нет?
Мужик Тарасов, словно черепаха, втянул голову и спрятался за нашими спинами, предлагая таким образом все делать мне самому. Это было очень кстати. Мне уже надоело истеричное руководство Вики и глупые советы Тарасова. Я включил усиленную передачу и, тараня снежные завалы, вскоре подъехал к литым чугунным воротам, запертым на обыкновенный висячий замок. Никого рядом с ними не было, как, собственно, и каких-либо следов.
Замок я сорвал монтировкой и, постукивая ею по ладони, вернулся в машину. Тарасов нервно крутил головой, глядя на сугробы и сосны, ожидая стрельбы или еще каких-нибудь больших неприятностей. Вика исподлобья смотрела через выбитое стекло вперед с демонстративной безучастностью и готовностью ответить хамством на любой вопрос. Удивляясь такому редкостному сочетанию ангельской внешности и паскудного характера, я неторопливо, чтобы не задыхаться от ледяного ветра, поехал по пустынной полевой дороге.
Давай-ка вот что сделаем, — сказал Тарасов. Он очень долго думал и теперь решился заменить свою онемевшую жену. — Ехать в Москву я бы не советовал. Даю гарантию, что нас ждут где-нибудь на подъезде.
Конечно! — не выдержала Вика. — Я буду мерзнуть в этой дырявой машине до тех пор, пока ты не придумаешь другого способа попасть домой! Я, между прочим, хочу принять горячую ванну и лечь в постель.
— Мы поедем к нам на дачу! — бросил заготовку Тарасов. — Там ты примешь ванну и ляжешь в постель.
— Далеко до дачи? — спросил я.
Сейчас мы выедем на Новорязанское шоссе, а затем надо будет свернуть на Быково… Километров сорок, может быть.
Там к дому не проедешь, — сказала Вика. — Снега по пояс.
Не было ясно: она запрещает ехать на дачу или же предупреждает, что дорога плохая. Тарасов пожал плечами.
— Машину можно оставить у будки сторожей, а самим пойти пешком.
Вика вздохнула и окончательно спрятала лицо в воротнике.
— Делайте, что хотите.
Тарасов с облегчением опустил руку мне на плечо, дескать, вопрос улажен, можешь гнать.
Когда мы подъехали к воротам дачного поселка, я уже не чувствовал лица. Казалось, прикоснись к ушам, и они со стеклянным звоном отвалятся. Вика хоть и куталась в мою куртку, но это не спасало ее ноги. Последние полчаса она сидела «по-турецки» и безжалостно ругала машину. Тарасов, мне кажется, устроился лучше всех и, дабы не потерять самое теплое местечко, всю дорогу помалкивал, не напоминая о своем существовании.
У зеленого вагончика сторожей дорогу нам преградил опухший от водки, черный от угля человек в телогрейке и валенках. Согнувшись, он просунул голову в то место, где было ветровое стекло, посмотрел маленькими красноватыми глазками на меня, на Вику и, наконец, узнал Тарасова.
— Здравия желаем, гражданин начальник! — прохрипел он, запуская в салон машины зловонный перегар. — Беда приключилась. Мы звонили вам с утра, но трубку никто не брал.
Тарасов заерзал на заднем сидении.
Какая беда, Коля? — Он старался говорить спокойно.
Да там… — переминался с ноги на ногу сторож. — У вас на первом этаже решетка с окна сорвана и стекла вырезаны.
Где?! На даче?! — вскрикнул Тарасов, хотя все было уже ясно даже мне.
Да, в вашем доме… Кхы-кхы! — На всякий случай сторож отстранил испитую физиономию подальше.
Ну чего стоим! — не выдержала Вика и ударила ладонью по панели. — Поехали, сейчас все сами увидим.
Мерзавцы! — стремительно заводился Тарасов. — Не доглядели! Пьянь поганая! Пропустили воров!
Да ночью они, гражданин начальник! — принялся оправдываться сторож, делая еще шаг назад. — А тут метель была! Кто ж в метель разглядит…
Метель?! — взревел Тарасов, толкая меня сзади, словно я мешал ему выпрыгнуть наружу и расправиться со сторожем. — Да какая, к херам собачим, метель?! Да я вас всех заживо закопаю! Какого черта я вам деньги плачу?!
— Дайте объяснить! Дайте объяснить! — хрипел сторож.
— Поехали! — крикнула Вика и схватилась за руль. Сторож едва успел отскочить. На усиленной передаче я медленно покатил по глубокой свежей колее, оставленной каким-нибудь внедорожником, возможно, джипом. В глубокой канаве, в ста метрах от трехэтажного дома из красного кирпича, мы все же застряли, и дальше пришлось идти пешком.
Я никогда не видел более разъяренной женщины. Всю дорогу до дома она ругалась самой изысканной руганью и ни разу не повторилась. Я понимал, что идти в туфлях по сугробам — не самое приятное занятие, но демонстрировать двум мужчинам блестящее знание матерного фольклора было вовсе не обязательно. На месте Тарасова я дал бы ей пощечину, чтобы пригасить истерику, и донес до дома на руках. Тарасов же предпочитал не вмешиваться, чтобы самому не попасться под горячую руку жены.
Словом, под аккомпанемент нежного голоса Вики мы дошли до крыльца и, стряхивая с ног снег, несколько минут рассматривали фасадное окно. Черная ажурная решетка была откинута и висела на двух нижних петлях на манер откидной лесенки. Два тонированных стекла были аккуратно вырезаны, вынуты из рам и поставлены у стены. Под окном снег был утоптан.
— Мерзавцы, — бормотал Тарасов, шаря по карманам брюк в поисках ключей. — Бомжи, бродяги грязные! Они наверняка искали продукты. Надо было оставить на крыльце бутылку водки и кольцо колбасы, чтобы окно не портили.
Он говорил не искренне, просто успокаивая себя самого. Вика, приплясывая от холода, набиралась сил для очередного эмоционального всплеска. Я смотрел на следы. «Бомжи», похоже, использовали джип и трос для того, чтобы сорвать решетку с петель. Затем — это было отчетливо видно по следу протектора — машина развернулась по участку и вернулась на старую колею.
— Я этих сторожей разгоню, — грозился Тарасов, отпирая дверь и пропуская вперед себя Вику. — Я не пожалею денег и найму профессиональную охрану.
Мы вошли в узкий темный коридор, откуда на второй этаж полого поднималась деревянная лестница с ажурными перильными опорами. Вика включила свет и, на ходу скидывая туфли, побежала в ванную. Тарасов, напряженно глядя перед собой, лишь на секунду заглянул в комнату, дверь в которую находилась справа от лестницы, и стал торопливо подниматься на второй этаж.
— Останься здесь! — крикнул он мне, не оборачиваясь.
Собственно, я и не намеревался бежать вслед за Тарасовым и остался внизу. Сняв мокрые ботинки, я с наслаждением прошелся по мягкому ворсу ковра в конец коридора, заглянул на кухню, а затем в комнату, значительную часть которой занимал прямоугольный обеденный стол. Буфет, стулья с гнутыми ножками, кондовые кресла с круглыми подлокотниками и такой же диван, покрытый белым холщовым чехлом, напоминали экспонаты дома-музея какого-нибудь писателя или ученого, жившего в начале века. Края скатерти, которой был застелен стол, колыхались от холодного сквозняка, на полу дрожали маленькие лужицы от растаявшего снега.
Воришки — и это было заметно сразу — прошли эту комнату по диагонали, от окна к двери, не прикасаясь к мебели, не интересуясь антикварным столовым серебром, матово блестевшим на полках буфета.
Я вернулся в коридор. Из ванной комнаты доносился тихий гул газовой колонки и шум воды. Вика не заперла дверь, и я как-то само собой оказался в ванной.
Очаровательная стервоза стояла на коленях под струей воды и, постанывая от наслаждения, массировала тело. Теплые брызги попали мне на лицо, и, не сводя глаз с нагой натуры, я потянулся за полотенцем.
— Дверь прикрой, раз уже зашел, — сказала Вика, не поворачивая головы.
Я дотронулся до ее нежной шеи, потом мои пальцы съехали по скользкой коже на плечо, а оттуда, по головокружительному спуску, на грудь и замерли на тугом розовом соске.
У тебя холодные руки, — сказала Вика. — А ты не боишься моего мужа?
Нет, — ответил я.
Тогда намыль мочалку и потри мне спину.
Она встала, повернувшись ко мне пухлыми, прекрасной формы ягодицами, и, чуть склонив голову, поторопила:
— Ну, что ты там застрял?
Пышная пена укутала ее спину с ровным желобком посредине, лопатки, поясницу и сползла на попку.
Дверь вдруг распахнулась. Я почувствовал, как по ногам прошелся холодный воздух. Облако пара всплыло под потолок. Вика даже не шелохнулась. Она продолжала все так же стоять, слегка выгнувшись ко мне и упираясь руками в облицованную белой плиткой стену. Я кинул мочалку на дно ванны и сунул руки под струю, готовясь к тому, что Тарасов сейчас двинет меня по затылку. Но этого не произошло.
— Викуль, — мертвым голосом произнес он. — Золото пропало.

16

Она повернулась так резво, что поскользнулась на мыле, и непременно упала бы, если бы вовремя не схватилась за мои плечи. На Тарасова было страшно смотреть. Рот его был искривлен, словно ему только что удалили зуб и набили рот ватными тампонами, глаза наполнила тоска потерявшей хозяина собаки.
— Что?! — с явной угрозой в голосе прошептала Вика и неожиданно швырнула в лицо Тарасова пригоршню воды. — Я тебя убью, если это так! Я тебя, идиота такого, живьем закопаю!
Оттолкнув меня, она выпрыгнула из ванны и, как была голой, выскочила в коридор.
Показывай! — закричала она оттуда. — Где ты его хранил?! Куда ты его, говнюк, спрятал?! Какого черта ты вообще здесь его держал?! Мало было места в квартире?!
Я думал, что тут надежнее, — совершенно жалким голосом лепетал Тарасов, вытирая рукой мокрое лицо.
До меня стало доходить, о каком золоте шла речь, и я, мгновенно перейдя от защиты к нападению, схватил его за лацкан пиджака.
— Объясни-ка мне, какое это золото у тебя пропало?
Не твоего ума дело! — неожиданно громко и зло крикнул Тарасов, отталкивая меня от себя. — Пошли все вон, дайте мне собраться с мыслями!
Да нет у тебя мыслей! — Вика вдруг схватила Тарасова за шею со стороны спины и стала его терзать. — И никогда не было! Показывай, гадина, где оно лежало!
Голая, мокрая, она напоминала взбесившуюся дикарку, напавшую на европейца, который посмел посягнуть на ее тростниковую хижину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...