ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда я поднялся по ступенькам к двери и посмотрел через стекло в будку, то понял, что никакие уговоры или угрозы уже не помогут. Парень, забившись в угол ночлежки, о чем-то торопливо лопотал по телефону.
Я кинулся к машине, ясно понимая, что если второй раз брошу ее здесь, то уже никогда не получу обратно, сел за руль, дал задний ход для разбега и, поставив рычаг передач в форсажный режим, вдавил педаль акселератора в пол.
Лучше бы я подставил под удар свою голову, чем любимую машину, но на мое несчастье голова была намного слабее каленого стального бампера «опеля». В момент, когда от страшного удара створки ворот разлетелись в стороны, я закричал от фантомной боли и на мгновение закрыл глаза. Толстостволое дерево, на которое я прямиком мчался, «опель» уже бы не выдержал, я лишь каким-то чудом сумел увернуться от удара, мячом подскочив на выбоине, протаранил сугроб и вылетел на проезжую часть.
Бормоча под нос то ли ругательства, то ли молитвы, я снова приналег на педаль акселератора, петляя по темным улочкам и дворам, и, только удалившись на приличное расстояние от стоянки, вырулил на освещенный проспект.
По автозаводскому мосту я выехал на Мытную и оттуда вырулил на Садовое кольцо. В Москве я ориентировался плохо. После крохотного провинциального Судака, оживающего и наполняющегося людьми только в курортный сезон, здесья чувствовал себя неуютно, и мне казалось, что мой престижный и сильный, даже для Москвы «опель» тоже подавлен наглой целеустремленностью столичных машин и покорно уступает место на полосе грязным «москвичам» и «запорожцам».
Я ехал медленно, рассматривая яркие вывески дорогих магазинов, горящие неоновым светом витрины, на фоне которых мелькали темные фигуры одиноких прохожих. Несколько стандартных девушек с распущенными волосами, одетых в короткие полушубки, топтали туфельками утрамбованный снег, курили, дышали паром, как хорошо разогретые скакуны, и с профессиональным интересом проводили глазами мою машину.
Благодаря дорожным знакам, запрещающим «шаг влево, шаг вправо», меня вынесло на Тверскую. У площади Белорусского вокзала я попал в пробку, что было весьма странно для столь позднего часа. Кажется, у моста столкнулись несколько машин, и милиция перекрыла движение. Над плотным строем машин клубился дым выхлопов. Красные габаритные огни напоминали угли в гигантском мангале. Справа от меня содрогалась от нетерпения темная иномарка, кажется, «фольксваген-пассат». Затемненное боковое стекло было слегка приопущенно, и из щели вырывалась музыка. Невидимый водитель нервно газовал, словно это помогало рассосать пробку. Микроавтобус, стоящий впереди него, улучил момент и, наехав боковыми колесами на бордюр тротуара, обошел «запорожец», выиграв десяток метров. Теперь перед «фольксвагеном» было свободное пространство, но нервный водитель почему-то не поспешил занять его, словно благородно уступал мне место.
Я тотчас воспользовался моментом и оказался впереди «фольксвагена». Об этой машине я сразу забыл, как только покатился дальше, по Ленинградскому шоссе, сдавленному с обеих сторон грязными сугробами и строем мрачных, похожих на черные молнии деревьев.
Город опустился на самое дно черной зимней ночи. Надо было искать ночлег. Точнее, не столько ночлег — вряд ли бы тяжелые мысли позволили мне надолго заснуть, — сколько теплый гостиничный номер с ванной и чистой постелью, где с бокалом крепкого вина я мог бы спокойно обо всем подумать.
Я открыл выгнутую бочонком крышку «бардачка» и достал кожаную «барсетку». Как ни странно, все, что здесь лежало, осталось нетронутым: ключи от судакской квартиры, несколько сот долларов, электронная записная книжка с адресами, фото Анны…
У моста над кольцевой я развернулся и погнал обратно, свернул на темную аллею Речного вокзала и покатил к центральному зданию, украшенному с фасада, словно по моде металлистов, огромными якорями и цепями. Если мне не изменяла память, в зимнее время несколько теплоходов, вмерзших в лед у причала, переоборудовали в гостиницы и сдавали каюты в качестве номеров.
Ослепительный свет фар машины, идущей следом за мной, жег мне глаза через зеркало заднего вида, но только я потянулся к нему рукой, чтобы изменить угол, как фары погасли, и я узнал тот самый «фольксваген», который уступил мне место в пробке. Машина сбавила ход и остановилась под высокорослыми елями, растворившись в их тени.
Поглядывая в зеркало, я свернул на стоянку, огражденную гирляндами мощных цепей, и поставил машину так, чтобы через ветровое стекло можно было видеть «фольксваген». Мест на стоянке было вполне достаточно, но я загнал свои опель в самый тесный угол почти машинально, инстинктивно желая не упускать темную иномарку из поля зрения. В том, что и этому нервному джентльмену надо было подъехать к зданию Речного вокзала, вроде бы не было ничего удивительного. И все же меня насторожило это редкое совпадение: он ехал за мной почти полчаса. А может быть, дольше.
Чувствуя, как от долгой езды по Москве, начиненной перекрестками и запрещающими знаками, онемела правая нога, которой все время приходилось плясать с педали тормоза на педаль акселератора и обратно, я поставил машину на сигнализацию и быстро пошел по скрипучему снегу к главному входу Речного вокзала, освещенному желтой лампочкой. Так — через вестибюль вокзала — было быстрее и безопаснее добраться до причала, залитого неоновым светом корабельных окон и иллюминаторов и музыкой ресторанов. Приплясывая от холода, я добежал до дверей, схватился за тяжелую латунную ручку, но двери оказались заперты. Видимо, судьбой мне сегодня был уготован день закрытых дверей и ворот.
Чертыхнувшись, я затолкал «барсетку» глубже под мышку, повернулся и быстро пошел в обход, огибая овальные площадки и балконы, поддерживаемые колоннами и украшенные статуями в стиле развитого социализма. Обогнуть левое крыло здания мне не удалось — там плотным частоколом стояли строительные леса. Пришлось протаптывать тропу через сугробы, задевая ветки елей и обрушивая на себя килограммы снега.
Я уже почти вышел на ступени, ведущие на причал, как краем глаза заметил метнувшуюся в мою сторону тень. Вместо того, чтобы пойти быстрее на свет, я зачем-то остановился, и тотчас морозный воздух разорвали два подряд выстрела. Вспышки на мгновение ослепили меня, и уже не разбирая дороги, не зная, цел я или уже несу в себе пули, кинулся в гущу обледеневших ветвей, ломая их собой, трактором пробивая тропу в сугробах; едва не падая, выскочил на чистый асфальт причала, окунаясь в холодный свет, волны музыки и громкий разговор выпивших людей, стоящих на узкой палубе теплохода.
Никто не обратил на меня внимания, и я уже взял себя в руки, уже перешел на шаг, шлепая ботинками по асфальту и стряхивая с них снег. Мне мучительно хотелось остановиться, обернуться и рассмотреть отсюда, с безопасного расстояния, строй елей и сугробы, где меня настиг человек, пожелавший отправить меня на тот свет, но я еще был слишком взволнован, я был еще слишком близко от своего убийцы, который сейчас наверняка уносил ноги, досадуя за промахи.
У трапа, перед которым дежурил матрос, я все же остановился и сделал вид, что ищу гостевую карточку, которой у меня, естественно, не было. Я обратил внимание, что мои пальцы дрожат, когда я ковырялся в «барсетке», и это был плохой признак. На сегодня достаточно было стрельбы. Моим нервам нужна была подпитка — хотя бы несколько часов сна в спокойной обстановке.
— Какие-нибудь проблемы? — участливо спросил вахтенный.
Я ничего не ответил, повернулся и не спеша побрел назад. Теперь этот парень несколько минут не будет спускать с меня глаз. Слабое утешение, и все же на душе стало спокойнее — человек, стрелявший в меня, вряд ли снова пойдет на убийство на глазах у свидетеля.
Свои следы, напоминающие зигзагообразный окоп, отрытый в глубоком снегу, я нашел сразу, но не спешил зайти в тень елей. Мне навстречу, вдоль причала, прогуливалась парочка, и я подождал, пока она отойдет от меня на приличное расстояние, чтобы не накликать на молодых беду. По большой дуге обошел лестницу и поднялся наверх, к фасаду вокзала.
Темный «фольксваген», как ни странно, продолжал стоять на прежнем месте, и ее невидимый водитель даже моргнул мне фарами, словно предлагал продолжить драку. Спасибо, мысленно поблагодарил я его за внимание к своей особе. На сегодня достаточно приключений.
Я не стал лезть на рожон и пошел обратно, обогнул строительные леса и, отведя в сторону тяжелые, терпко пахнущие ветви елей, вышел на то место, где нарвался на выстрелы.
Да, думал я, рассматривая свои следы, в состоянии аффекта человек начинает двигаться как обезумевшее животное. Зачем я петлял, как заяц? И еловую ветку толщиной с руку поломал, даже не заметив этого.
Я взял левее, откуда по мне стрелял незнакомец, и вскоре нашел его следы. Похоже, он бежал, чтобы догнать меня, и, кажется, пару раз упал в снег, на котором отпечаталось его тело. Вот и кусты, за которыми он прятался…
Едва я опустился на корточки, как сразу же увидел две темные гильзы, сгреб их и, не рассматривая, сунул в карман куртки. «Мазила!» — с благодарностью подумал я. С такого расстояния промахнуться мог только слепой или криворукий стрелок. Значит, это был не профессиональный киллер?
Стараясь не втягиваться в совершенно бесперспективные размышления и чувствуя, как мои ноги уже потеряли чувствительность от холода, я плюнул на то место, где всего несколько минут назад стоял мой убийца, и уже сделал шаг, чтобы выбраться из сугробов на асфальт, как взгляд мой зацепился за небольшой круглый предмет, лежащий под ногами. Я едва не втоптал его в снег и, опасаясь, что одно неосторожное движение может до весны похоронить улику, осторожно попятился назад, затем низко склонился и выковырял из снега небольшие часы в золоченом корпусе и с браслетом.
В отличие от гильз, я долго рассматривал находку, и мой мозг опять никак не мог воспринять действительность таковой, какой она была на самом деле.
Точно такие же недорогие швейцарские часы «омега» с браслетом из мелких колец, напоминающим рыцарскую кольчугу, носил мой бывший друг Влад.

12

Он играет со мной, как кошка с мышью. Он убивает медленно и наслаждается властью надо мной, думал я, прогуливаясь по причалу и отшивая вконец замерзших и уставших от безработицы девчонок. Это в стиле Влада, это весь он: хорошо получив по морде, растягивает момент своего удовлетворения. Что-то похожее уже было в литературе. Кажется, у Пушкина, в «Выстреле»…
У меня не хватало мужества признаться самому себе, что я начал бояться Влада. Если бы этот Кинг-Конг открыто пошел на меня, если бы он действительно решил прикончить меня в одно мгновение, мне намного легче было бы взвести свои внутренние резервы, обозлиться и вцепиться ему в горло мертвой хваткой. Влад же вел себя нестандартно. Он прекрасно стрелял и не мог промахнуться с трех шагов. Это было позерство, он как бы говорил мне: я давно мог сделать тебя покойником, ты у меня на ладони, осталось лишь прихлопнуть тебя, как комара. Теперь мучайся и жди, когда я приведу свой приговор в исполнение.
Я обошел здание вокзала с противоположного торца и, прячась за колоннами, посмотрел на стоянку. «Фольксваген» продолжал стоять на прежнем месте. Он ждет, когда я оформлюсь в гостиницу, предположил я, а потом станет доставать меня до самого утра, просовывая свою глупую голову в иллюминатор.
Я извлек из-за пояса пистолет, сунул его вместе с рукой в карман куртки и быстро пошел к своему «опелю», краем глаза наблюдая за «фольксвагеном». Водитель снова моргнул фарами. Я не отреагировал, напрягшись, как пружина. Нет, сейчас он не станет меня убивать, успокаивал я себя. Если бы он хотел, он бы убил среди елок.
Дойдя до своей машины, я открыл дверь, быстро сел в кабину и только там почувствоввал, как схлынуло напряжение. Для того чтобы выехать со стоянки, мне надо было проехать мимо «фольксвагена» всего в нескольких шагах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...