ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


«Причины в настоящее время исследуются, однако пока еще ничего не ясно. Удалось установить только одно: феномен исчезновения звука возник в результате вытеснения звуковых волн какими-то другими волнами непонятного происхождения. Кроме того, не исключена возможность паралича органов слуха. Дальнейшее изучение и объяснение этого странного явления, к сожалению, вне нашей компетенции…»
Я пошел туда, где собралась большая толпа. Сотрудники смотрели телевизор. На экране каждые пять минут появлялись титры: «Простите, не можем дать звук, просим подождать!» В интервалах передавали новости недели, наспех написанные на листах бумаги разного формата. Иногда появлялся онемевший диктор и с видимым напряжением писал мелом на доске очередное срочное сообщение.
В последнее время у нас все чаще и чаще поднимался вопрос о неприлично низком уровне языковой культуры дикторов телевидения. Но писали они, оказывается, намного хуже, чем говорили. В жизни не видел такого количества ошибок!
«Дарагие зрители! Правительство сичас сазвало экстренное засидание парламента. Транслируем это засидание», — прочитал я, и на экране появился зал парламента.
Легко сказать — организовать экстренное заседание парламента чрезвычайного созыва при полном отсутствии средств связи! Тем не менее зал не пустовал. Половина депутатов сидела на своих местах. Сами, небось, забеспокоились, оглохнув и онемев! Другая половина, вероятно, находилась в своих избирательных округах.
Ну и заседание! Смех да и только! Безмолвный дворец дискуссий, где обычно депутаты задают каверзные вопросы, а министры дают туманные ответы, где градом сыплются острые реплики и бушуют гневные голоса! Господа депутаты лишились своего основного оружия — языка. Парламент страны глухонемых.
У каждого депутата лежала на коленях внушительная пачка бумаги. Рядом торчала палка с прибитым к концу большим куском картона — наспех сооруженный плакат. На картоне надпись: «Председатель! Запрос!» Председатель тыкал бамбуковой указкой в очередного депутата, поднявшего свой плакат. Тот поспешно всходил на трибуну, писал на листе бумаги запрос, прикреплял его кнопками к плакату и, крутясь во все стороны, показывал председателю, министрам, депутатам. Ни дать ни взять фокусник в цирке, показывающий ребятишкам весь свой реквизит: у меня, мол, никаких тайн…
Если написано было мелко или плохим почерком, над депутатскими местами поднимались плакаты, намалеванные красной тушью: «Мелко пишешь!», «Пиши разборчивее!»
Особенно дотошные депутаты, поставив запрос, обходили зол с высоко поднятыми плакатами. Сидящие на задних скамейках смотрели в бинокль, словно были на ипподроме или в театре.
На трибуне появился представитель оппозиции. «Какие меры правительство собирается предпринять в связи с необычным явлением?» Он покрутил своим плакатом, отодрал бумагу и передал ее сидевшему у подножия трибуны секретарю парламента — человеку с плаксивым лицом. Стенографистки зевали от скуки, им было абсолютно нечего делать.
Потом тот же представитель показал всем плакат: «Удалось ли установить причину этого явления? И каковы прогнозы?»
Председатель поднял плакат: «Господин такой-то», и на трибуну вышел премьер-министр.
«В настоящее время причины еще не выяснены. Вполне вероятно, что исчезновение звука определенным образом отразится на имевшихся у нас до сих пор средствах связи, а также на общественной жизни страны. Правительство намерено принять срочные меры по ликвидации последствий этого явления».
Затем выступил министр просвещения:
«Министерство рекомендует всем учреждениям срочно принять на временную работу глухонемых и преподавателей школ глухонемых, способных обмениваться мыслями без помощи голоса. Далее министерство намеревается в срочном порядке через печать и телевидение распространить среди населения особый вид стенографического письма, специально предназначенного для бесед в письменной форме. На тот случай, если это явление окажется продолжительным, министерство располагает проектом создания Комиссии по выработке общенационального стандартного языка тестов. В комиссию войдут специалисты по обучению глухонемых».
Следующий запрос:
«Не инспирировано ли это явление крупными монополиями, вознамерившимися таким способом повсеместно распространить видеотелефон вместо обычного телефона?»
Ответ:
«Правительство такими сведениями не располагает».
«В данной ситуации первоочередной задачей является охрана общественного порядка, — написал депутат-консерватор. — Не считает ли правительство необходимым объявить чрезвычайное положение и мобилизовать для поддержания общественного порядка Силы самообороны?»
Над скамейками оппозиции задергались плакаты:
«Заткнись!»
«Убирайся!»
«Олух!»
Депутат-консерватор, возмутившись, широко разинул рот — очевидно, что-то закричал — и показал пальцем на плакат с надписью «Олух». Потом, бурля негодованием, быстро прикрепил к своему плакату новую бумажку: «Как я должен это понимать?» Кто-то взобрался на трибуну и вырвал у него плакат. Кто-то заляпал тушью оскорбительное слово на плакате оппозиции. Кто-то кого-то ударил. Представители правящей партии и оппозиционеры засучивали рукава. У трибуны началась свалка. Председатель неподвижно сидел на своем месте, уныло уткнувшись подбородком в ладонь и выставив перед собой плакат: «Господа депутаты! Соблюдайте парламентскую дисциплину!»
Но зал неистовствовал все больше и больше…
Вдруг не на экране телевизора, а прямо перед моими глазами возник большой лист бумаги:
«Эй ты, плановый отдел! Хватит прохлаждаться. Вопрос стоит остро: быть фирме или не быть. Думай!»
Бумагу держал мой шеф, начальник планового отдела, Он был здорово пьян.
Я написал на том же листе, сбоку:
«У меня возникла мысль…»
«Какая?»
Я выхватил у него из рук бутылку виски и жадно припал к горлышку.
Целых три дня я безвылазно сидел на работе и пил. Пили все, не я один. До сих пор не могу понять, как я не умер от такого количества виски. Не решусь определить, насколько я был пьян, но, как только алкоголь начинал выветриваться, приходилось делать новое возлияние. Иначе можно было свихнуться — очень уж страшной стала наша действительность, не хотелось в нее верить.
Прошел день, прошло два, а положение не изменилось или, вернее, изменилось в худшую сторону. Самолеты и железнодорожные экспрессы не функционировали. Полиция, кажется, пыталась запретить езду на автомобилях, однако ничего из этого по получилось. Городской транспорт продолжал работать. Скорость была черепашьей, по число катастроф все время росло. Многие люди, не выдержав нервного напряжения, теряли рассудок и кончали самоубийством.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54