ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь, в лесу, Лилэ легче переносила зной. Устав от бесконечных пиршеств, Лаша и сам предпочитал уединение с любимой. Изредка вместе со своими друзьями он посещал Гелатскую академию, беседовал и спорил с философами и риторами.
Челн тихо покачивался в открытом море. Гребцы так осторожно опускали весла, словно старались не нарушить спокойствия синей глади.
В лодке, под навесом, защищающим от солнца, лежал Лаша. Чуть прищурив глаза, он смотрел в удивительно прозрачное лазоревое небо. День был солнечный, небо и море сливались в безграничную бирюзовую синь.
Лаша объездил почти всю Западную Грузию.
Разъезды и пиры утомили его, и теперь он отдыхал на море, перебирая в памяти приятно проведенные дни. Как многообразна и красочна его страна! Как часто на столь небольшом отрезке земли сменяют друг друга разные картины природы, различные говоры, нравы, характеры, песни.
Более всего поражали Лашу вина и песни. Его восхищало аджарско-гурийское вино чхавери и криманчули, но околдовывало и имеретинское вино цоликаури, и застольная песня супрули, а с ними соперничали рачинская хванчкара и звучный перхисули, нравились царю и ласковые мегрельско-абхазские напевы, а величавое сванское пение совершенно покорило его. Точно потопом вынесло на вершины гор сванские села с их высокими белыми башнями, и их древние воинственные песни походили на могучий гул запертого в горах грома.
Утомленный охотой на туров и кутежами, Лаша нежился теперь на абхазском побережье и думал, что нет ничего лучше моря. Он отдыхал телом и душой, сливаясь с безначальностью и бесконечностью моря и неба, свободный от мучительных раздумий.
"У нас такое обширное побережье, – в полудреме размышлял он, большая часть Черного моря на востоке принадлежит Грузии, и все же грузины не пользуются его благами в полную меру. Сколько грузин умирает, так и не увидев моря, за всю свою жизнь не погрузившись ни разу в его волны".
Но эти мысли скоро наскучили царю. Он повернулся и, опустив лицо на руки, задремал. И в эту минуту он был далек и от Лилэ, и от Лухуми, и от тропа, и от Мхаргрдзели…
Вдруг далекие звуки рога донеслись до Георгия. Он открыл глаза, гребцы привстали и, прикрыв ладонью от солнца глаза, всматривались в даль.
Приподнялся и Лаша. Всадник на белом коне носился вдоль берега, трубя в рог и размахивая белым стягом. К морю сбегался народ.
– Гребите к берегу! – велел Лаша. В нетерпении он отнял у одного из гребцов весла и стал грести сам.
Лодка стрелой понеслась к берегу.
С берега доносились восторженные крики:
– Да здравствует наследник престола!
– Да здравствует царевич!
Радостно забилось сердце у Лаши. Не дожидаясь, пока лодка причалит, он спрыгнул на берег.
Гонец упал перед ним на колени и возвестил о рождении наследника престола.
Царь вскочил на поданного ему коня и поскакал в Гелата.
Эристави и князья поздравили царя сдержанно, стараясь не произносить слов "наследник престола". Крестьяне же, мелкие азнаури, купцы и ремесленники высыпали на сельские большаки и городские улицы и приветствовали царя громкими криками: "Да здравствует наследник престола!"
Лаша на цыпочках прошел в опочивальню Лилэ. Она не спала и, заслышав его шаги, приподнялась на ложе. Счастливая улыбка осветила ее лицо. Глаза, губы, ресницы и маленькие ямочки на щеках, каждая черточка на ее лице улыбалась. В улыбке этой трепетало что-то новое, что придавало ее лицу и взгляду необычайную мягкость и нежность. Это новое было чувство материнства, которое наполняло радостью не только ее тело, но и разум, окутывало ее сознание розовым туманом и пьянило ее.
На мгновение ее глаза встретились с глазами Лаши, и она увидела в них такое же счастье. Она склонила голову, указывая на младенца.
Лаша осторожно приблизился. Нежно, почти не касаясь, поцеловал Лилэ, а потом наклонился к новорожденному.
Лилэ приподнялась на локтях и с гордостью откинула покрывало с личика ребенка. Туго запеленатый в алую ткань, он вдруг сморщился и заплакал.
– Он очень похож на тебя! – шепотом произнесла Лилэ с радостной улыбкой и прильнула к груди Лаши.
– Нет, на тебя! Глаза твои – черные, продолговатые, – сказал Лаша, пристально вглядываясь в личико младенца, у которого глаза были пока еще неопределенного цвета и формы.
– Лаша, а ты подумал, как мы его назовем?
– Нет еще… Какое же имя ему дать? – проговорил Георгий. Он задумался, перебирая в памяти разные имена.
– Дадим ему имя твоего великого пращура. Дай бог нашему сыну ту же силу и мужество в управлении страной, какими был отмечен Давид Строитель! – произнесла вслух Лилэ, думая про себя о своем погибшем отце, которого тоже звали Давидом.
– Ты хорошо придумала! Назовем его Давидом! – согласился Лаша, наклонился над колыбелью и нежно притронулся губами к темному пушку на головке младенца.
Один за другим потянулись знатные князья Западной Грузии поздравить царя с рождением сына. Сдержанно, неторопливо, взвешивая каждое слово, каждый жест, подносили они дары. Царь подмечал все: он видел, что эристави не разделяют его радости по поводу рождения наследника престола, но еще больше беспокоило его молчание Тбилиси. Первое известие о радостном событии отправил в столицу Маргвели, аргветский эристави. Затем царь несколько раз сам посылал гонцов. Ежедневно прибывали из Тбилиси гонцы с деловыми посланиями о государственных делах, требующих решения царя; атабек и визири сообщали об уйме важных и неважных происшествий, но о столь знаменательном событии, как рождение у царя первенца, они не обмолвились ни словом.
Опьяненный счастьем, царь сначала не обращал особого внимания на холодное отношение вельмож и придворных к рождению наследника. У него был такой уважительный повод для пиров! Произносились бесчисленные здравицы с пожеланиями блестящего будущего маленькому Давиду, пелись застольные песни, в его честь поэты слагали стихи. За кутежами следовали игры и скачки, охота и прогулки. И снова жизнь государя потекла по прежнему беспечальному и беззаботному руслу.
По обычаю воспитание царевича должен был взять на себя атабек.
Между тем Мхаргрдзели не испытывал особой любви к самому царю, а воспитание незаконного царского сына и вовсе не входило в его расчеты.
Появление младенца угрожало всем планам атабека. И он не только не хотел допустить признания сына Лаши наследником престола, но и прилагал все усилия к тому, чтобы поставить вне закона, вне церкви и его мать. Он уговаривал дарбази изгнать наложницу из дворца, подсылал тайком к Мигриаули людей и подстрекал его к решительным действиям против царя разрушителя семьи.
Рождение сына заставило Лилэ снова задуматься о себе. Если до сих пор только любовь царя приносила ей счастье, то теперь, когда она стала матерью, этого было недостаточно, нельзя ей было оставаться в прежнем положении.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90