ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты меня понял?
Он закрыл глаза, затем вновь их открыл.
Он по-прежнему оставался пленником доспехов; в этом смысле мало что изменилось. Несколько дней и ночей он лежал на дне фургона, абсолютно неподвижный, и страдал от боли.
Это была не та боль, которую он терпел, пока доспехи медленно высасывали из него жизнь. Бронза – всего лишь металл; теперь он страдал и мучился по-настоящему. Кожа горела огнем везде, где соприкасалась с металлом, а это было все его тело. Ему казалось, что его сжигают живьем, а избавиться от боли было невозможно, поскольку доспехи всё так же полностью закрывали его тело, не позволяя шевельнуть ни единым мускулом, не давая даже кричать от боли.
Муки не прекращались ни на мгновение, даже ночью, ибо он не мог спать; этого ему не позволяли доспехи. Не было надежды и на вечное забвение, поскольку дварфы во главе со своим хозяином-человеком решили сохранить ему жизнь. Он все так же оставался в тюрьме, только сменил одного тюремщика на другого – гораздо более жестокого.
Его сжигала непрекращающаяся адская боль.
Мучась в своих доспехах, он дрожал мелкой дрожью и бился в судорогах – единственные движения, которые были ему доступны.
Он видел свет, потом тьму, дни, ночи; он чувствовал, что фургон то стоит, то движется. Он слышал голоса человека и дварфов. Чтобы не сойти с ума, он старался понять, о чем они говорят, но боль вновь охватывала все его существо, и мысли начинали путаться.
Наверное, прошел целый век, когда его, наконец, куда-то потащили. Двое дварфов, смеясь и перебрасываясь шутками, пытались придать ему сидячее положение и усадить рядом с третьим. Четвертый в этом участия не принимал.
– Ничего не получится, хозяин.
– Да ну его, – сказал дварф, сидевший на козлах. – Он приходит в хорошее настроение, только когда начинает жаловаться. Дайте ему кошелек с золотом, кружку хорошего эля, красивую деву, и Устнар будет самым несчастным существом по эту сторону гор Края Мира!
Он и этот дварф ехали в фургоне, остальные следовали сзади на лошадях. Целую вечность Конрад видел только небо. Теперь он впервые получил возможность въехать в город Миденхейм в сидячем положении.
Впереди виднелась узкая и высокая гора, на которой был построен второй по величине город Империи – Миденхейм, а он не мог понять, откуда он знает о Миденхейме и об Империи. Кто-то когда-то рассказывал ему об этом городе; этот кто-то вроде бывал в Миденхейме, который еще называют городом Белого Волка. Волк? Вольф? Что-то знакомое, но что это за волк?
Горная вершина нависала над окрестными лесами, и даже сквозь застилавшие глаза слезы – а слезы жгли его глаза постоянно – он различал вдали высеченные прямо в скалах домики. Дорога стала извилистой; впереди показались каменные мосты и виадук.
– Это все мы построили, – сказал ему дварф. – Ну, не совсем мы, наши предки. Мои предки. А вот людям ни за что такое не построить. Люди думают, что они нашли это место, да только куда им! Эта гора называлась Фаушлаг – то есть «удар кулака», хотя дварфы дали ей свое название. Я тебе не надоел, нет? Если надоел, скажи мне: «Заткнись». – Дварф хмыкнул, затем нахмурился. – Надеюсь, Литценрайх знает, что делает, – тихо сказал он. – Иначе все мы сядем по уши в дерьмо. И не только мы. И зачем я сболтнул об этом карнавале? Впрочем, он все равно заставил бы нас тебя сюда притащить. Ты что-нибудь слышал о карнавале в Миденхейме? Должен слышать, о нем все знают!
– Слушай, Варсунг, ты не мог бы помолчать? – сказал Устнар. – Если этот еще не умер, то ты точно уморишь его своими разговорами.
– А мне приятнее говорить с тем, кто не изводит меня вечными жалобами!
Устнар занял свое место в конце фургона. Человек по имени Литценрайх ехал впереди, а Варсунг управлял лошадьми, продолжая разговор с закованной в доспехи фигурой.
Две лошади втащили фургон на длинный извилистый виадук. Здесь было полно повозок и экипажей, фургонов и тележек, всадников и пешеходов. Вскоре фургон остановился перед большими воротами, которые охраняли стражники, и занял место в длинной очереди желающих въехать в город.
Наконец подошел их черед. Литценрайх выехал вперед, Варсунг подвел фургон к самым воротам. Возле них стояли два стражника. Один пропускал повозки, другой осматривал подъезжающих. Окинув внимательным взглядом фургон, стражник посмотрел на бронзового рыцаря, сидящего рядом с дварфом, затем на сопровождающих фургон всадников.
– Откуда вы? – спросил он.
– Из Миденхейма. Меня зовут Литценрайх. Эти дварфы – мои помощники.
Стражник кивнул:
– Да, вас я помню. А вот это кто, в дурацком наряде? Почему он его не снимает?
– Кто? – спросил Литценрайх.
– Вот этот. В доспехах.
– Здесь нет никого в доспехах. Кроме вас.
Стражник изумился. Он потер глаза, затем потряс головой, затем зажмурился и снова открыл глаза.
– Видно, я слишком долго простоял на дежурстве, – пробормотал он и махнул рукой, пропуская фургон. Они въехали в город Белого Волка.
– Отлично, хозяин, – заметил Варсунг.
– Пустяки, – ответил человек. – Надеюсь, никто из гильдии не узнает, кого мы привезли. Быстренько сворачивай, спрячем нашего гостя.
– Наконец-то дома, – сказал Устнар. – Как мне опротивела эта лошадь! Я думал, мы уж никогда не доедем.
– Смотри, куда ступаешь, недомерок!
– Это кто еще недомерок? Сам коротышка!
– Хватит! – оборвал их Литценрайх. – За работу! Все только начинается.
Фургон въехал в узкую улочку и остановился. Бронзовый рыцарь почувствовал, что его вновь перетащили в дальний угол фургона, и стало совсем темно. Фургон поехал дальше, стуча колесами по булыжной мостовой.
Наконец он остановился. Рыцаря подняли и куда-то понесли. Было по-прежнему темно; видимо, его чем-то накрыли, чтобы спрятать от любопытных глаз.
Он слышал топот, скрип открывающихся дверей, кто-то спорил и переругивался, потом снова громкий топот, снова хлопанье дверей, пока, наконец, не наступила полная тишина, а вскоре через прорезь забрала он увидел свет. Он лежал на спине и смотрел в грязный потолок.
Его тело все еще словно горело в огне, но силы были уже на исходе; он дрожал, чувствуя, как к сердцу подступает ледяной холод.
Над ним склонилось чье-то лицо, наверное, это был Литценрайх, который заглянул в прорезь забрала.
– Моргни глазами.
Он моргнул. Больше он не мог ничего – только моргать да еще смотреть направо и налево.
– Вам что-нибудь нужно, хозяин?
– Не знаю. Здесь очень темно. Дай фонарь и зеркало.
В лицо ударил яркий свет, и он замигал, чтобы показать, что он жив, все еще жив и все еще пленник доспехов. Ему показалось, что он видит чьи-то глаза, которые вроде бы ему знакомы. Он попытался вспомнить, где он их видел, но память его не слушалась.
– Да. Там кто-то есть, и он жив.
– Вы хотите сказать «оно», хозяин, – сказал Устнар, наклоняясь над шлемом. – Ну, достанем мы его оттуда, и что дальше? Все равно эту тварь придется убить. Лучше сделать это сразу, хозяин, меньше будет проблем.
– Нам понадобится очень много варп-камня, – сказал Литценрайх, не обращая внимания на слова Устнара. – Придется потратить все, что мы привезли.
– Все, хозяин?
– Не волнуйся, Устнар, – сказал Варсунг. – Кончатся запасы, достанем новую партию.
Дварфы засмеялись, Устнар ничего не ответил.
– За работу, – приказал Литценрайх, – за работу!
Он услышал, как четверо дварфов и человек заходили туда-сюда по комнате, как дварфы начали точить какие-то инструменты, почувствовал запах дыма, услышал, как дварфы начали шепотом переговариваться, словно боялись, что их кто-то подслушает. Он изо всех сил старался вникать во все, что происходило вокруг, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, разрывающей его тело на части.
Время шло. Значит, он все-таки что-то чувствует, раз не потерял еще ощущение времени. Он может слышать, видеть, чувствовать запахи. Доспехи еще не успели убить его. Кроме того, он может думать.
Он услышал несколько слов на языке дварфов и очень удивился, что понял их. Когда-то он был знаком с дварфами, вернее, с одним из них, но с кем именно? И почему его так взволновало зеркало?
К забралу поднесли зеркало, и он смог кое-как себя разглядеть.
Неужели это он?
– Я уже говорил, что собираюсь освободить тебя от доспехов Хаоса, в которые ты попал, – сказал Литценрайх, склонившись над ним.
Хаос? Еще одно знакомое слово, вот только что оно означает?
– Если бы я мог изготовить снотворное, чтобы дать его тебе и облегчить страдания, я бы обязательно так и сделал, но, к сожалению, это невозможно. Должен тебя предупредить, что во время эксперимента тебе будет гораздо больнее, чем мне. – Он улыбнулся. – Ну что ж, продолжим.
В нос ударил странный незнакомый запах. На потолке заплясали тени существ, собравшихся вокруг него. Он услышал скрежет, к нему что-то подтащили, и свет стал немного слабее. Он находился в какой-то оболочке, больше он ничего понять не мог.
Послышался шум, и с потолка спустился огромный металлический механизм, похожий на насекомое. Механизм был подвешен на многочисленных веревках и цепях, снизу из него торчало множество рукояток, напоминающих когти. Механизм завис в нескольких дюймах от его тела.
Дварфы принялись всовывать в бок механизма какие-то палочки, и через некоторое время его когтистые лапы пришли в движение: они начали сгибаться и разгибаться, как пальцы. Аппарат напоминал огромного паука, висящего в своей паутине.
Когда дварфы проверили, что все работает как следует, послышался лязг цепей, паук медленно отполз в сторону.
Прозвучала команда Литценрайха, и паук появился вновь. В каждой его лапе было зажато по сверкающему инструменту; он увидел молоток и пилу, зубило и нож, клещи, гаечный ключ и еще какие-то приспособления, которых никогда не видел. Эти приспособления излучали жар, и, мало того, в середине каждого из них виднелось черное отверстие, которое словно всасывало в себя весь свет, который находился в комнате.
Кажется, этим приспособлением дварфы собрались снимать с него доспехи.
Но как можно снять то, что является частью его самого?
С ужасом он смотрел, как паук начал медленно подползать к нему, двигая лапами, вооруженными различными инструментами. И вот они заработали, вгрызаясь, врубаясь в бронзовые доспехи, в его плоть, в его кожу.
До этого он считал, что мучится от боли, однако то, что он почувствовал теперь, нельзя было описать никакими словами. Он дикой боли он перестал что-либо соображать, только крепко зажмурил глаза, чтобы не видеть, как его вскрывают заживо. Но даже сквозь зажмуренные, залитые слезами боли глаза он видел, как блестят острые инструменты, терзающие его плоть.
И вдруг впервые за много веков вечной муки он смог закричать, завопить от мучительной боли.
И чей-то далекий голос произнес:
– Он умер, хозяин.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Он был свободен от доспехов. Более того, он был свободен от своего тела…
Он чувствовал, что его куда-то уносит.
Но кто он?
Что он такое? Его сущность отделилась от физической оболочки. У него не было глаз, но он видел. А то, что он видел, был он сам, человеческое существо внутри доспехов.
Ему казалось, что он висит под потолком, а металлический паук закрывает собой всю комнату, но его глаза способны видеть и сквозь паука.
На полу валялись куски доспехов, оторванные от плоти – его плоти. Или того, что было его плотью…
То, что оказалось под ними, было не что иное, как труп, безжизненный труп. Он был по-прежнему скрыт доспехами, но сквозь бронзу проступало человеческое тело.
Оно было покрыто какой-то красной паутиной; сквозь полупрозрачную кожу ясно проступали артерии.
Фигуру окружал некий металлический щит, под которым трудились четверо дварфов и человек, облаченный в серебряные доспехи; на дварфах были шлемы и металлические перчатки.
Дварфы, передвигая рычаги, управляли механизмом-пауком, заставляя его двигать когтистыми лапами. За его работой они следили с помощью целой системы зеркал, установленных на специальной панели.
Сверкающие штуки с черными пустотами продолжали разбирать доспехи.
Но существо, над которым они трудились, было уже мертво.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...