ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– распорядился командир. – И возьми нормальный автомат – дистанция большая!…
Давид отделился от основной группы, залег за камнем. Послышались ответные очереди…
И все же им удалось пересечь незримую линию, разделявшую два государства. За спиной осталась территория России, Ичкерии и Северного Кавказа. Впереди – насколько позволяла видимость, простирались горы Грузии.
Вместе с выстрелами понемногу стих и взятый перед перевалом бешеный темп; передвигаться стало легче – тропа пошла вниз – к глубокому ущелью. В паре километров от кордона отряд коротко передохнул, затем спустился ниже. А на берегу узкого ручья решили дожидаться Давида…
Вскоре после остановки очнулся и офицер-спецназовец, которого по очереди несли чеченцы. Отходил от сна он медленно: сначала вращал безумными глазами, потом уселся и принялся растирать ладонями затекшие мышцы. Наконец, покачиваясь, встал на ноги…
Да, это был тот самый спецназовец. Теперь, рассматривая его ожившее лицо, Усман окончательно утвердился в правоте недавней догадки.

* * *
Это случилось две зимы назад – спустя пару месяцев после кровавой бойни на дне неглубокого ущелья у берегов речушки Хуландойахк. Оставшиеся в живых воины горели страстным желанием отомстить федералам за смерть единоверцев. Тогда-то и устроили хитрую засаду на манер той, что погубило партизанское соединение Ризвана Абдуллаева.
Тех натасканных псов, что расстреливали чеченцев в ущелье, выслеживали долго. И усердие с терпением были вознаграждены – в засаду на забытой Аллахом проселочной дороге угодила колонна из двух "бэтээров" и грузового автомобиля посередине. Ведущий транспортер сгорел сразу, подорвавшись на заложенном фугасе, второй получил в правый бок пару зарядов из гранатометов – из его чрева тоже не выполз ни один неверный. Грузовик расстреливали из автоматов…
И все-таки с десяток русских уцелело. Они организовали круговую оборону и долго огрызались ураганным огнем. Рассчитывать на то, что спецназовцы поднимут руки, не приходилось. Эти никогда не сдавались – проще было в августе выпросить у Всевышнего снег.
Оставшихся неверных обложили со всех сторон; перестрелка продолжалась дольше часа. Потом у них иссякли боеприпасы – очереди стали короче и реже; все чаще звучали одиночные выстрелы. Последнюю точку в том бою поставил решительный штурм: сначала чеченские воины ползком подобрались вплотную к дымившему грузовику, за которым прятались оставшийся русские, и закидали их гранатами…
Их выжило четверо – оглушенных, контуженных, израненных. Всех четверых уложили мордами вниз, рядком – вдоль пыльной дороги. Два молоденьких, обритых наголо солдата ничего не слышали – из ушей сочилась кровь; оба затравленно оглядывались на чеченцев. Третий – младший офицер лет двадцати пяти, лежал смирно, обхватив голову руками. И лишь четвертый – по возрасту самый старший, внешне оставался невозмутимым.
По части лишения жизни неверных в отряде Абдуллаева специализировался Вахид Габаров – отчаянный муджахед, начитавшийся заумной литературы по радикальным ветвям ислама.
Боевики, среди которых был и Усман, стояли тут же, курили и посмеивались в ожидании кровавого зрелища. Вахид же, широко расставив ноги, встал над первым пацаном, вынул из ножен длинный кинжал. Приподняв его голову, смачно выругался по-русски и несколькими привычными сильными движениями перерезал тонкую глотку. Тот даже не успел вскрикнуть – выпучив глаза, захрипел, забулькал и скоро затих.
Вторым на очереди оказался младший офицер. Этот был поздоровее – Габарову никак не удавалось запрокинуть назад его голову. Пришлось завести назад руки пленного и накрепко стянуть запястья ремнем. Но и теперь до глотки лезвие добралось не сразу – мужик успел издать жуткий крик прежде, чем в белую пыль хлынула горячая темная кровь…
А вот с третьим вышла заминка. Понимая, что жить ему осталось считанные минуты, мальчишка вскочил и резво рванул к ближайшим зарослям. Муджахеды вскинули автоматы.
– По ногам! – заорал Вахид, не желая упускать добычу.
После первых же выстрелов парень споткнулся и упал – одна из пуль пробила бедро. Его приволокли обратно к пыльной дороге. И снова Габаров, заходя сзади и нависая над жертвой, тянулся кинжалом к горлу…
Тот ускользал – позабыв о раненной ноге, пятился на четвереньках; закрывал руками горло, поскуливал и просил пощадить. Вахид злился и кричал – ухватиться было не за что – лысая голова выскальзывала из потной ладони. В конце концов, к молодому спецназовцу подошли еще двое и ударами прикладов заставили успокоиться, лечь. Но и после этого Габаров не сумел подобраться к глотке. Рассвирепев, он начал резать шею пленника сбоку…
Оставался последний – четвертый.
Этот крепкий мужик был здорово ранен – камуфляжка на спине в двух местах намокла от крови. Потому офицер и не дергался, а, закрыв глаза, тяжело дышал; возможно, терял на какое-то время сознание. И с ним Вахид разделался бы шустро, если бы не провозился с мальчишкой.
Едва он встал над ним и, оглянувшись на соплеменников, произнес какую-то шутку, как на проселочной дороге показалась русская техника. Несколько БМД на полном ходу спешили на выручку погибшему подразделению – вероятно, тот лежавший на земле офицер успел в начале боя вызвать по радио подкрепление.
Пришлось спешно уходить в лес, не довершив начатого дела.
Но то была только первая встреча. Вторая – и именно тогда Усман хорошенько разглядел и запомнил мускулистого офицера – состоялась несколькими часами позже…

* * *
– Ну вот, похоже, и этот очухался, – процедил Хамзат и кивнул на здоровяка.
Офицер-спецназовец кое-как встал на ноги; покачиваясь, оглянулся назад – на седловину, где отряд получасом ранее попал под обстрел. Но тогда он еще не был в сознании, не слышал стрельбы и, верно, до сих пор не понимал того, что произошло с ним и его группой.
Наблюдая за ним, Касаев снял с ладони короткую – с обрезанными пальцами перчатку, вытер ей пот со лба, отчего только пуще размазал грязные подтеки. Пододвинул на всякий случай поближе автомат…
"Очухался – и то хорошо, – довольно подумал он. – Если Давид не появится в ближайшие пятнадцать минут – русский окончательно придет в себя, и тащить его дальше не придется. До чего ж тяжел, собака! Килограммов сто – не меньше…"
Русский ошалело таращился по сторонам, натыкаясь взглядом то на связанных мужчин, то на тела мертвых сослуживцев; на лице читалось удивление, смешанное с отчаянием. Потом он долго смотрел на женщину в красной куртке, но той, похоже, было не до него. Манерно согнув холеную ручку, она покуривала сигарету и мечтательно глазела на горные вершины…
Вахтанг обработал рану на голове Гурама, плотно ее перебинтовал и ободряюще хлопнул товарища по плечу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67