ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Джон Диксон Карр: «Под покровом ночи»

Джон Диксон Карр
Под покровом ночи




«Под покровом ночи»: Центрполиграф; Москва; 2004

ISBN 5-9524-0761-7 Аннотация Судебный следователь Анри Банколен не смог предотвратить убийство. Но ему абсолютно ясно, что сбежавшего из психиатрической лечебницы серийного убийцу следует искать среди знакомых жертвы. Джон Диксон КаррПод покровом ночи Посвящается Буду Николасу и Джулии Карр Глава 1КЛИЕНТ ГРЕЙВДИГГЕРСА «…и даже не самый отвратительный из ночных монстров (их можно обнаружить даже в нашей милой Франции) обладает коварной способностью принимать иное обличье, под которым его трудно распознать при дневном свете, так как это может быть очень привлекательный мужчина или красивая женщина с очаровательной улыбкой на устах. Но к ночи эти создания превращаются в уродливые чудовища с окровавленными когтями. Поэтому говорю тебе, даже если ты живешь в самом центре Парижа: когда к вечеру в камине угасает огонь и ты вдруг услышишь тихое постукивание в окно, не открывай дверь своего дома этому предполагаемому путнику, который…»Вывод напрашивался сам собой из текста, написанного на французском в середине пятнадцатого века неразборчивым почерком архиепископа Батоньолеса из Руана. Эту старинную рукопись прислал мне в тот день Банколен, и она лежала раскрытой у меня на бюро, пока я переодевался к обеду. Время от времени я невольно поглядывал на открытую страницу толстой рукописи, вокруг которой в беспорядке валялись разные мелочи вроде кисточки для бритья и запонок, и эти мрачные слова приобретали зловещий смысл. Потому что в сопроводительной записке Банколен написал:«Эта книга была обнаружена среди вещей Лорана; таков был этот Лоран».Эта история началась в Париже апрельским вечером. Пробило ровно восемь, когда я открыл эту книгу. Я приехал из Ниццы по телеграмме Банколена, в которой он только извещал, что предстоит опасное дело, и спрашивал, интересует ли оно меня. Я тут же телеграфировал о своем согласии участвовать в расследовании, совершенно не представляя, о чем идет речь. И еще меньше я знал о человеке, который должен был убить герцога де Салиньи, чья лицемерная и отвратительная улыбка долго еще тревожила нас во сне.Но я сразу понял: произойдет нечто в высшей степени неприятное, когда в девять вечера Банколен позвонил в колокольчик у двери моего дома. Что-то принужденное было в его поведении. Он сидел напротив меня за столом в гостиной. И, вслушиваясь в его отрывистый голос, я размышлял о нем, как и любой человек, окажись он на моем месте. С первого же взгляда Банколен вызывал симпатию и уважение (и в этом многие соглашались со мной). Возникало ощущение, что ему можно сказать все, что угодно, каким бы наивным или глупым это ни казалось. И это не удивит его и не вызовет насмешки над вами. Его необыкновенное лицо притягивало словно магнит. Кустистые брови и опущенные в уголках веки придавали ему одновременно и насмешливый и добродушный вид, как и приглушенный блеск темных глаз. Тонкий орлиный нос со спускающимися ко рту глубокими складками. Небольшие усики и остроконечная черная бородка, скрывающие его усмешку. Курчавые, черные с проседью волосы, разделенные пробором и зачесанные назад. При тусклом освещении казалось, будто вы смотрите на портрет, написанный художником эпохи Ренессанса, где смуглое выразительное лицо оттенялось белым галстуком и белоснежной манишкой. Он мало жестикулировал во время беседы, лишь изредка пожимал плечами и никогда не повышал голоса. Но где бы вы ни оказались, если вы были в обществе этого человека, на вас неизменно обращали внимание. Таков уж он, месье Анри Банколен, juge d'instruction (судебный следователь), судебный консультант и начальник полиции Парижа.Я знал его с самого детства, потому что он был близким другом отца по колледжу, где они вместе учились в Америке. Когда я был еще малышом, он каждый год приезжал к нам, приносил мне игрушки и рассказывал сказки, которые я очень любил слушать, хотя и дрожал от страха. Но я не представлял себе ни широты познаний, ни положения Банколена, пока не переехал жить в его родной город. Он словно держал перед собой магический кристалл и, слегка поворачивая его в пальцах, видел в сверкающих гранях жизнь фантастического города, где было все: свет и тень, аромат изысканных духов и смертельная опасность, светские салоны и игорные залы, тюрьмы и монастыри, бордели и гильотины, вавилонское столпотворение карнавалов… Он все видел и обо всем знал. Потому что олицетворял собой префектуру Парижа. Его вьющиеся волосы, остроконечная бородка, морщинки вокруг глаз и загадочная улыбка были известны всем, где бы он ни появился. Его лицо представляло собой непроницаемую маску, что бы ни произошло. Сидя в своем кабинете, он держал в своих руках весь Париж. Он проводил пальцем по карте, через ярко освещенные улицы и погруженные в полумрак скверы, и останавливал его у какого-нибудь дома. Он произносил по телефону всего несколько слов, и в то же мгновение западня захлопывалась. Но, даже зная о его поразительной деятельности и славе, я ни разу не удостоился чести участвовать вместе с ним в раскрытии преступления. Вплоть до этого самого вечера 23 апреля 1927 года, когда мы объединились для розыска убийцы Лорана.На улицах Парижа уже зажглись уличные фонари, когда мы спустились по лестнице к моему автомобилю. Банколен задержался в дверях, раскуривая сигару и поглядывая по сторонам погруженной в вечерние сумерки улицы. Я так и вижу на фоне ярко освещенного подъезда его высокую фигуру в накинутом на плечи плаще, один край которого зацепился за серебряный набалдашник трости.– Жизни одного человека угрожает серьезнейшая опасность. В мои обязанности не входит организация его защиты, но он обратился ко мне с личной просьбой… Н-да, Рауль де Салиньи! – пробормотал он, немного помолчав. Спортсмен, великолепный фехтовальщик, любимец публики! Невероятно. Этот Салиньи слишком шумный и, на мой взгляд, излишне фамильярный парень, но безусловно порядочный человек. Ну, ты еще о нем услышишь. А сейчас давай пообедаем, а потом отправимся к Фенелли.Во время обеда в «Амбассадоре» он был молчалив. Обронил лишь несколько слов об опасности со стороны оборотней. Одно лишь слово «оборотень», произнесенное в связи с угрозой Раулю Журдену, шестому герцогу Салиньи, заставило меня почувствовать, что даже Банколен заметно обеспокоен. Я не мог сосредоточиться на еде, потому что пытался нащупать какое-то ускользающее воспоминание – то ли заметку в газете, то ли обрывок салонной сплетни, – какую-то связь Салиньи с чем-то ужасным. Но дело в том, что газеты писали едва ли не о каждом шаге этого человека.Они буквально пестрели крупными заголовками, извещавшими о том, что «герцог де Салиньи собирается устроить в завтрашнем полуфинале, который пройдет в Уимблдоне, серьезный поединок с Лакостом», или о том, как он победил какого-то фехтовальщика в среднем весе на любительских соревнованиях. Он стрелял, ездил верхом и фехтовал с таким постоянным триумфом, его так много и часто фотографировали, что постепенно он превратился почти в легенду. Этот белокурый красавец из очень древнего и славного рода не блистал образованностью, зато обладал поистине простодушным очарованием и был компанейским и гостеприимным хозяином. Я не знал его лично, хотя однажды тренировался с ним в фехтовальной школе мэтра Терлэна, что расположена рядом с площадью Этуаль. Этот молодой человек с загадочными волоокими глазами оказался ловким и умным противником, с великолепной реакцией – его тело вдруг сжималось, как стальная пружина, перед одним из внезапных и мощных выпадов в стиле итальянской школы фехтования. За несколько минут он нанес мне более семи уколов. Затем, отбросив назад гриву золотых волос, разразился веселым хохотом и важно прошелся по залу, подбрасывая в воздух и ловя свою рапиру с какой-то детской радостью.Уже в конце обеда я вспомнил, что меня беспокоило. Салиньи то ли собирался жениться, то ли уже женился. Последние недели, что я провел в Ницце, я почти не читал газет, но сейчас в памяти всплыло одно зловещее замечание в связи с его женитьбой. «Новобрачная просто красавица, – сказал кто-то из моих знакомых, – слава богу, уж этот муж знает, что бритву следует употреблять только для бритья».В десять минут двенадцатого мы вышли из «Амбассадора» и направились к Фенелли. Его заведение, расположенное рядом с авеню Токио, в те времена представляло собой комбинацию ресторана и дансинга, поскольку хозяин стремился сделать его самым современным и привлекательным для туристов. Трехэтажное здание из серого камня высилось, окруженное стеной, на холме противоположного берега реки, на углу рю Дезо. Для пущего эффекта месье Фенелли рассылал великолепно выполненные визитные карточки теоретически с единственной целью – известить своих будущих гостей о возможности сорить деньгами в зале для рулетки на верхнем этаже его заведения.Улица была сплошь забита, автомобилями. Миновав кованые ворота, мы прошли по дорожке к парадному входу. Попадая в этот дом, посетители сначала проходили по мраморному холлу с высоким потолком, справа от которого располагался ресторан, а слева – американский бар, где постоянно собиралась шумная толпа известных в Париже людей. Бар был ярко освещен цепочкой мигающих огней, и многочисленные клиенты, проходя мимо него под грохот джаз-оркестра, вырывающийся из ресторана и заглушающий людской гомон, имели возможность видеть на стенах яркие безвкусные украшения якобы в стиле Дикого Запада.Банколен не стал задерживаться внизу, а повел меня в глубь ярко освещенного холла к мраморной лестнице. Он так и не объяснил мне цель нашего прихода. Лишь поглядывал вокруг. Видимо, искал кого-то в толпе. Наконец заметил нужного ему человека. Тот сидел рядом с дверью в бар и выглядел очень странно. Это был невероятно толстый мужчина. Его телеса выпирали из-под небрежно подобранной одежды. Его огромную голову, которая словно свисала между плеч, плотно облегали коротко подстриженные рыжеватые волосы, за исключением того места прямо надо лбом, где они топорщились вверх. На его красном лице красовались очки в квадратной оправе, из-за которых пристально и наивно всматривались в окружающий мир светло-голубые глаза. Когда он говорил, его густые рыжие усы вздымались над медленно двигающимся тройным подбородком, погруженным в воротник. Он нервно сцеплял и разнимал пальцы рук, подергивал плечами и оглядывался по сторонам с растерянным видом близорукого человека. Так он и сидел, пока Банколен представлял ему нас. Потом что-то закричал ему на ухо, стараясь перекрыть шум толпы. А толстяк медленно кивал в ответ и наконец поднял на него свои светлые глаза и хмыкнул.Так состоялось мое знакомство с доктором Хьюго Графенштайном, директором и владельцем клиники психиатрии и неврологии при Венском университете. Доктор говорил по-французски с сильным акцентом, но весьма бегло. И пока мы поднимались по лестнице, энергично высказывал свое неудовольствие назначенным Банколеном местом встречи. Банколен на ходу обернулся и незаметно кивнул. Я увидел, как двое мужчин вышли из бара и последовали за нами.На верхней площадке к нам подошел служащий в униформе и попросил наши карточки. Мы очутились в длинном холле с красным ковром на мраморном полу. Из-за двойных дверей салона, окна которого выходили на рю Дезо, доносился многоголосый шум. Мы задержались на пороге, и Банколен окинул салон внимательным взглядом. Это было просторное помещение около шестидесяти футов в длину, со стенами, обшитыми темными деревянными панелями, и освещаемое тремя хрустальными люстрами, свисающими с высокого потолка. Несколько тщательно зашторенных окон в стене напротив тех двойных дверей, в которые мы вошли, выходили на улицу. У стены слева от нас прятались за занавесом несколько альковов, куда подавались напитки. А в узкой стене продолговатого помещения справа от нас виднелась маленькая дверь. Под каждой люстрой стоял стол с рулеткой. Эхо шагов гулко отражалось от выложенного мраморными плитами пола. Над залом подобно туману поднимался гул голосов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

загрузка...