ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я в поэзию шел так.
Вдруг почувствовал в пальцах жжение,
а иначе говоря – зуд.
Мысли приняли выражение
и, как войска,
пришли в движение,
я лежу, а они ползут.
Оказывается, есть порядок
в расположении строф и строк.
Стих не должен быть гладок.
Вот так. Самый сок.
Если следовать биографии,
то я
ошибочно должен был
стать учителем географии,
хотя педагогику не любил.
Писал на войне и после войны –
рядовой литературного воинства –
строки неодинаковой длины
и неодинакового достоинства.
К чему ведет нарушенье порядка?
Может быть в Литфонде накладка.
Ссуду дадут, а может, нет.
Крутись как хочешь.
И – привет!
А я наловчился писать, при этом
каждое слово блестит.
Вот так я и стал поэтом
и даже
уже мастит.
Ничему нигде не учился,
а поэт из меня получился!

Писание и дыхание
(Николай Доризо)
Не писал стихов
И не пишу, –
Ими я,
как воздухом,
Дышу.
Николай Доризо

Не писал стихов
И не пиши!
Лучше погуляй
И подыши.
За перо
поспешно
Не берись,
От стола
подальше
Уберись.
Не спеши,
не торопись,
Уймись,
Чем-нибудь,
в конце концов,
Займись.
Выброси к чертям
Карандаши.
Полежи,
в затылке почеши.
Суп свари,
порежь на кухне лук.
Выпей чаю,
почини утюг.
Новый телевизор
разбери –
Посмотри,
что у него
Внутри.
Плюнь в окно
И в урну попади!
В оперетту вечером
Пойди.
Вымой пол,
Прими холодный душ,
Почитай
на сон грядущий
Чушь…
Что-нибудь,
короче,
Соверши!
Не писал стихов
И не пиши!

Речитатив
(Лариса Васильева)
У Игоря есть сын,
Владимиром зовется.
Вдвоем с отцом в плену у хана Кончака.
Лариса Васильева

Князь Игорь как-то раз
Идти в поход собрался.
С врагами князь решил
Покончить навсегда.
Владимир, сын его, за папой увязался,
Затменье солнца вдруг случилося тогда.
Дружина в сече злой
Вся головы сложила.
Князья у Кончака
В плену… Душа болит!
А Кончаковна глаз на Вову положила,
А он и сам не прочь, да папа не велит.
А в стане вражьем том
Собралась тьма народу.
Все половцы вокруг. И пляшут – будь здоров!
А Игорь знай поет:
«О, дайте мне свободу!» –
И хан Кончак раскис и волю дать готов.
В Путивле на стене
Стенает Ярославна.
Глядь – едет беглый муж, и счастлива жена!
…А все-таки не зря
Я слушала недавно
«Князь Игорь», оперу, соч. тов. Бородина.

Предзимнее поле
(Анатолий Жигулин)

Тихо, прозрачно и пусто,
Жухнет сырое жнивье.
Сено, полынь и капуста
Сердце тревожат мое.
Неба осеннего синька,
Сизые краски полей,
Словно рябая косынка
Бабушки дряхлой моей.
Мельница машет рукою,
Едет бульдозер, шурша.
Нежности, света, покоя
Стылая просит душа.
Морозью тянет предзимней,
К ней уж давно я привык.
Все это – невыразимо,
Я выражаться отвык.
Зябнет ворона. Вороне ж
Снится шуршанье берез.
Поезд уходит в Воронеж,
Кушает лошадь овес.
Холодно стало, однако.
Нету вокруг никого.
Лает с балкона собака.
Больше пока ничего…

Мотив
(Роберт Рождественский)
…Первое,
что я услышал
при рожденье,
был мотив.
То ли древний,
то ли новый,
он в ушах моих крепчал
и какой-то долгой нотой
суть мою обозначал.
Роберт Рождественский

Я родился,
я резвился,
постепенно шел в зенит.
И во мне
мотив развился
и в ушах моих
звенит.
В голове он
кашу месит,
нет спасенья от него.
За себя пишу я
песни
и за парня
за того…
Свадьба пела и плясала,
в этом был особый смысл.
И перо мое писало,
обгоняя даже
мысль.
Впрочем,
может, я не гений
и впадаю в примитив,
для «Семнадцати мгновений…»
песню сделал.
На мотив,
мне знакомый каждой нотой,
чей –
не вспомню нипочем…
То ли древний,
то ли новый,
впрочем,
я тут ни при чем.
А мотив звучит
и просит
новых текстов и баллад.
Отчего же…
Я не против.
С удовольствием.
Я рад.
Композиторы не чают,
чтобы дольше он звучал…
И во мне
мотив крепчает.
Примитив бы
не крепчал.

Снеги и я
(Евгений Евтушенко)

Идут белые снеги,
a по-русски снега.
Это значит, на свете
наступила зима.
Тянет снег свою лямку,
а она все звенит.
Я сижу размышляю:
чем же я знаменит?
Вот гляжу я на стенку,
нет на ней ничего…
Вспоминаю я Стеньку
ни с того ни с сего.
Весь от гордости синий,
осознал я в борьбе,
что любил я Россию,
как искусство, в себе!
И еще (уж простите!)
понимаю, скорбя,
что любил я в России
большей частью себя.
Но понять я не в силе,
все на свете кляня,
то ли я для России,
то ль она для меня…
Грозовые раскаты,
но я их не боюсь…
Я ведь быстро раскаюсь,
если вдруг ошибусь.
И Россия блаженно
шепчет, слез не тая:
если будешь ты, Женя,
значит, буду и я!

Куда податься?
(Станислав Куняев)
Как хорошо бы отдохнуть
от званья русского поэта –
уйти в ненастье, в осень, в лето,
куда-нибудь, зачем-нибудь…
Станислав Куняев

Хоть мы учились понемногу,
чему-нибудь и как-нибудь,
но хорошо бы отдохнуть
от этих дел – да ну их к богу!
Уйти от суеты, как Фет.
Скитаться в поисках покоя,
а то махнуть на все рукою
и, например, уйти в буфет.
А может, в поле, в лес густой
уйти, чему-нибудь внимая.
Уйти в грозу в начале мая,
уйти совсем, как Лев Толстой!
Уйти и не метать икру,
смертельно надоело это…
Со званьем русского поэта
давно пора кончать игру.

Кто куда
(Кирилл Ковальджи)
Человек отыскивает извлечение,
преграждая шальные потоки.
Но куда же девается все излучение,
эманация, биотоки?
Кирилл Ковальджи

Мужчины оставили развлечения,
перешли с коньяка на соки.
Они отыскивают извлечения,
эманацию, биотоки.
Врачи освоили трансплантацию,
что, вообще говоря, прекрасно.
Женщины ударились в эмансипацию,
где «она», а где «он» – неясно.
Все поумнели, все мечутся,
все сами себе члены-корреспонденты.
Обрушились на голову человечества
информации шальные ингредиенты.
И лишь писатель, словами живописуя,
выглядит как белая ворона.
А меня, поэта, главное интересует:
кто же остался у синхрофазотрона?

Очищение
(Глеб Горбовский)
Иногда я курю.
Невесомый дымок
Улетает в окно,
Как частица меня.
Иногда я бросаю на землю плевок,
Предварительно голову набок склоня.
Глеб Горбовский

Я сморкаюсь. Но как?
Для начала курю,
Провожая глазами
Дымок голубой;
И, зажав указательным пальцем ноздрю,
Прочищаю другую воздушной струей.
После этого снова
Курю и смотрю,
Как причудливо дыма струя поплыла.
А затем, зажимая вторую ноздрю,
Прочищаю я ту, что зажата была.
Лишь потом,
Доставая платок носовой,
Чтобы вытереть пот
С многодумного лба,
Понимаю всем сердцем и всей головой,
Что сморкнешься не так – и насмарку судьба!

Око за око
(Спартак Куликов)
Твои губы открыли мне
таинство
зачатья небес
и подземных вод…
……………………
Твое девичье лицо
кострами ереси
сторожит сумрак скитаний
и крыш.
И т. д. и т. п.
Спартак Куликов

Читатель обратит внимание
и на своеобразие поэтической
манеры автора.
Из аннотации к книге С. Куликова «Око»

Я проник разумом
в запредельность,
пеплом созвездий
посыпан
темени шар.
И только тебя,
твою
безраздельность
понимать отказывается душа.
Ересь глаз,
таинство истуканьей веры,
лунное зеркало
змеевидных волос,
плазма плеч,
адские полусферы,
черта раздела,
заклание и – хаос!..
Зрачком рассудка разъять
и вытрясти
радиус взора
и саркофаги ног…
Я хотел придумать
позаковыристей,
но позаковыристее
не смог.
Бденье крыл
мартобря тридцать второго,
Зодиак одичания и
н
о
ч
л
е
г.
Лишь одно
бьется тайною Козерога:
ты –
Красная Шапочка
или Хина Члек?

Противопожарная оборона
(Владимир Котов)
Но нам ли нужен
нервный тик
от мысли от одной – от страха?
……………………………………
Нет!
Надо голову иметь –
не только пятки!
Владимир Котов

Огонь – опасен!
Шутников,
с огнем играющих упрямо,
хочу я
без обиняков
предупредить
не вкось, а прямо!
Сограждане!
С огнем игра –
душе трибуна
как каверна!
Скажу о том
не очень гра-
мотно,
но верно!
Не ползай
глупым червяком,
будь бодр всегда ты!
Запомни:
шутки с огоньком
чрева-а-ты!
Смелее, друг,
слова рифмуй,
не хнычь,
не хмурься!
Сперва квартиру
застрахуй,
потом балуйся!
В грязь не ударь,
смотри,
лицом,
не будь
вороной!
Скорее
становись бойцом
противопожарной обороны!
Я убежден:
кто не со мной –
с врагами
вместе!
Я знаю:
за моей спиной
всегда брандмейстер!!!

К портрету Г.
(Татьяна Глушкова)
По мотивам книги стихов «Белая улица»

…Ты хочешь поэтессой стать? Так стань!
Куда как легче! Проще нет занятья,
ты изучи, что создали собратья,
усердно наклонив над книгой стан.
У одного возьми размер и ритм,
а у другой – стиха закаменелость,
у третьего возьми метафор смелость,
а у четвертой – необычность рифм.
Возьми лучину, канделябр, свечу,
добавь сердечных мук, усталость, горечь,
истории (одобрит Пал Григорьич!),
Пегаса, кваса, Спаса и парчу.
Смешай все это, не сочти за труд,
пиши смелей, учтя мои советы.
Не так уж он и сложен, путь в поэты…
Сдавай в печать. Не бойся! Издадут!

Вчерашний день
(Евгений Храмов)

Золотились луковицы храмов,
Вышел я, Евгений Львович Храмов,
И собою солнца диск затмил.
Я царю сказал: «Посторонитесь…»
Все вокруг шептались: «Что за витязь?
Как красив он, смел, умен и мил!»
Кубок опрокинув без закуски,
Говорил я только по-французски,
В золотой затянут был мундир.
Треуголку снял Наполеошка
И сказал, грассируя немножко:
«Ша, французы, это – командир!»
Я в салоне сел к роялю «Беккер»,
Несравненный Вилли Кюхельбекер,
Рдея от смущенья, подошел.
Говорить хотел, но не решался,
А потом и вообще смешался,
Высморкался, хмыкнул и ушел…
…В этом месте разлепил я веки,
Жаль, что я живу в двадцатом веке
И былого не вернуть, хоть плачь…
Ничего со мною не случилось,
Это мне с похмелья все приснилось,
Я очкарик, рохля и трепач.

Двоечница
(Феликс Чуев)
Куплю рубаху, брюки темно-синие,
пройдусь по половицам, как по льду,
и двоечницу, самую красивую,
на зависть всей площадке, уведу.
Феликс Чуев

На танцплощадке розовые личики
танцуют на зашарканном полу.
Отличниц приглашают лишь отличники,
а двоечница мается в углу.
Глядит девчонка на меня, на Чуева!
Мурашки побежали по спине.
И двоечница тотчас же почуяла
родное что-то, близкое во мне.
Мы с ней потанцевали. Слово за слово,
я ей всучить пытаюсь свой портрет
и убеждаю двоечницу ласково,
что в этом ничего плохого нет.
Она вдруг слезы принялась размазывать,
они ручьями брызнули из глаз.
Тогда я начинаю ей рассказывать,
что я не кто-нибудь, а красный ас!
И вроде шансы сразу же повысились,
вот мы уже заходим к ней во двор…
И я шагаю, как генералиссимус
и мну в руках «Герцеговину Флор».

Раскопки в XXX веке
(Валентин Берестов)

Откопан был старинный манускрипт.
Скорей листать страницы! Шорох. Скрип.
Стихи. Представьте, ничего себе!
Инициалы автора – В. Б.
Наверно, это рукопись моя.
Что ж, у шедевров жизнь уже своя…
Нет, что вы, что вы! Никаких намеков.
Жаль, оказалось, это – Виктор Боков…

Кошка
(Владлен Бахнов)

Лежала кошка на спине,
Устроившись уютно.
И никому та кошка не
Мешала абсолютно.
И вот, зажав в руке перо,
Подумал я при этом,
Что это для стихов – хоро-
Шим может стать сюжетом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

загрузка...