ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Александр Александрович Иванов
Плоды вдохновения
(литературные пародии)
Из книги «Любовь и горчица» (1968)
Не спится, няня…
(Игорь Волгин)
Нет у меня Арины Родионовны,
И некому
мне сказки говорить.
И под охрипший ящик радиоловый
Приходится обед себе варить.
Игорь Волгин

Нет у меня Арины Родионовны,
И я от бытовых хлопот устал.
Не спится, няня.
Голос радиоловый
Мне заменил магический кристалл.
Грущу, лишенный близости старушкиной,
От этого
недолго захандрить.
Нет у меня того, что есть у Пушкина,
И нечего об этом говорить.
Нет Кюхли, нет Жуковского, нет Пущина,
Нет Дельвига!
Не те пошли друзья.
В Большой энциклопедии пропущена
Красивая фамилия моя.
Мои рубашки
в прачечной стираются,
Варю обед, сажусь чайку попить.
Никто меня, видать, не собирается
Обнять и, в гроб
сходя, благословить.
Поэтому-то я готовлюсь к худшему,
К тому, что не оценят,
не поймут…
А впрочем,
что ни делается – к лучшему:
Меня, по крайней мере, не убьют!

Работенка
(Алексей Заурих)

Утром
подымаюсь
спозаранку
легкий, как белье.
Заедаю свежую баранку
дыркой от нее.
А позднее через дырку эту
плюс через окно
вижу, как и свойственно поэту,
детское кино…
На носу сверкает капля пота.
Это ничего.
Печь стихи – хорошая работа!
Было б из чего…

Панибратская ГЭС
(Евгений Евтушенко)

Быть может, я поверхностный поэт?
Быть может, мне не стоило рождаться?
Но кто б тогда сварганил винегрет
из битников, Хеопса и гражданства?!
…Мой Пушкин, самых честных правил,
когда я Братском занемог,
ты б замолчать меня заставил
и разнеможиться помог.
М. Лермонтов, прошу тебя,
дай силу жить, врагов губя,
чтоб я в противника воткнул
и там два раза повернул
свое оружье… Враг завыл,
ругаясь из последних сил.
Назови мне такую обитель
благодарных читательских душ,
где бы мой не стонал потребитель,
где оркестр не играл бы евТУШ!
Есенин, дай на счастье руку мне.
Пожми мою. Дружить с тобой желаю.
Давай с тобой полаем при луне.
Ты помолчи. Я за двоих полаю.
Пройду я с Блоком мимо столиков,
туда, где скреперы ворчат
и женщины с глазами кроликов
«In Женя veritas!» – кричат.
И вот теперь я обретаю вес,
как тот певец неведомый, но милый.
Творение мое о Братской ГЭС,
клянусь, не стало братскою могилой.

Письмо тебе
(Игорь Кобзев)

Мне, признаться, не дает покоя
Свежий образ – «голубая даль».
Даль, которая моей рукою
Чудненько рифмуется с «печаль».
…Днем и ночью ты танцуешь твисты
С риском поскользнуться и упасть.
Твисты любят империалисты,
Как посмела
Ты так низко пасть?!
Для чего меня ты ожидала
В агитпункте, справа за углом?
Для чего ты диамат сдавала,
Начерталку и металлолом?!
Кто тебя возьмет – такую! – в жены?
Кто тебя полюбит насовсем?
Кто-нибудь, возможно, из пижонов,
Но никак не член
ВЛКСМ!..

Блин комом
(Владимир Костров)
Русский блин я желаю воспеть,
Сковородное желтое солнце.
Владимир Костров

От кондовой седой старины,
Той, которую помню я плохо,
Нам достались в наследство
Блины,
А блины – это, братцы, эпоха!
Эта пища, признаться, по мне,
Если кто отстает – догоняйте.
Подойдите поближе ко мне,
Осязайте меня,
Обоняйте!
Отгоните докучливых мух
Да плесните мне хлебного квасу.
Понимаю языческий дух,
Уважаю ядреную фразу.
Отдохнув,
Озабочен одним:
Как бы что бы придумать
Похлеще.
Выпекаю стихи, как блины,
Самоварного золота вещи.
Эх, читатель!
Зазря не страдай.
Без еды не бывает горенья.
Ешь блины
И Кострова читай –
Он полезен
Для пищеваренья!

Простой человек
(Николай Глазков)
Я славлю тапочки…
Бродить удобно в тапочках спортивных,
А можно босиком, как Лев Толстой!
Николай Глазков

Иные любят пинжаки и брюки,
Плащи и польта. Виноват, пальто.
Я человек простой. И эти штуки
Мне ни к чему. Типичное не то.
Сижу в исподнем. Вирши колупаю
Обгрызенным простым карандашом.
Ботинок и сапог не покупаю,
Ходить предпочитаю нагишом.
Поэта самодельного, простого
Не трогайте критической косой.
…За что, допустим, ценят Льва Толстого?
За то, что он, как я, ходил босой!

Кем я бываю
(Олжас Сулейменов)
Я бываю Чоканом!
Конфуцием, Блоком, Тагором!
Олжас Сулейменов

Бываю я Бальзаком и Тагором,
Конфуцием, Ремарком, Низами,
Бодлером, Навои, багдадским вором,
Я Пушкиным бываю,
Черт возьми!
Бываю Александром Македонским,
Есениным, Рембо, Али-бабой,
Шекспиром, Магометом, Маяковским
И даже иногда…
Самим собой!

Чудо-бородач
(Яков Аким)

В третьем классе я учусь,
От рахита не лечусь
И мечтаю для красы
Отпустить себе усы.
У меня – вот это да! –
Отрастает борода.
Вы такую бородищу
Не видали никогда.
Разевают люди рот:
Борода моя растет!
– И откуда что берется? –
Удивляется народ.
С бородою я хожу,
Свысока на всех гляжу,
Потому что в третьем классе
Пятый годик я сижу…

Для наших маленьких друзей
(Борис Заходер)

Жили-были Зах и Дер.
Дер – охотник на пантер.
А его приятель Зах –
Укротитель черепах.
Зах однажды крикнул: «О!»
Дер не крикнул ничего.
Надоело нам читать.
Мы хотим теперь считать:
Зах плюс буква «о» плюс Дер –
Получился Заходер!

Не тот барьер
(Анатолий Поперечный)
О миг преодоленья,
Где ты,
Когда вдруг взбычена спина
И нить борьбы в ушко продета…
О, эта вздыбленная вера
И переход за грань, в карьер…
Анатолий Поперечный

Был день чертовски необычен,–
Не чуя под собою ног,
То взбычен,
То опять разбычен,
Скрипел четвертый позвонок.
Была гроза.
И редька с хреном,
Застряв в груди, мешала петь.
Я побежал
Со страшным креном,
Чтоб в поликлинику поспеть.
О, руки!
Граблями воздеты,
Они вгнездились в перегной,
И в уши яблоки продеты,
И вверх ногами
Шар земной!
Взлетая, падая, трубя,
Я понимал, что в центре мира
Неважно чувствует себя
На дыбу вздыбленная лира.
Но поздно.
Вдруг через барьер
Лечу,
Теряя чувство меры.
Карьер, вольера, интерьер,
Курьер
И прочие химеры…
И, ощутив давленье сфер,
Я вскоре превратился в атом.
Так перешел за грань Попер –
Ечный.
А жаль его – новатор!

Поэтический бредняк
(Игорь Григорьев)
Ведь это неясыть поет…
…Шапку
Сшибает бредняк.
– Тут неглыбко:
Выбредай на берег!
Игорь Григорьев

Скрозь елань, где елозит куржа,
Выхожу с ендалой на тропень.
А неясыть, обрыдло визжа,
Шкандыбает, туды ее в пень!
Анадысь, надорвав горлопань,
Я намедни бежу в многоперь,
На рожон, где нога не ступань.
…Но неглыбко в стихах и таперь.
На олешнике бязь.
Ан пупырь
Врастопырь у дубов раскоряк.
Вопия, контрапупит упырь
Мой стихорукотворный бредняк!..

Окна во двор
(Эльмира Котляр)

Стоял дом.
Мой дом.
Потом
Он пошел на слом.
Только мы его и видали…
Квартиру новую
Дали.
Потолки низкие-
Низкие,
Стены склизкие,
Коридор неосвещенный,
И этот самый…
Совмещенный.
Как тут быть?
Кого бить?
Не работает
Отопление.
Звоню в домоуправление.
Приходит маляр:
– Кто тут Котляр? –
Стены красил,
Не закрасил,
Только пол разукрасил.
Едва ушел,
Простился,
Подо мною
Стул обломился…
Что предпринять?
Не могу понять.
Пишу заявление
В домоуправление.
Приходит столяр:
– Кто тут Котляр?..
И так далее.

Любовь и горчица
(Дина Терещенко)

Нет,
я не такая… Какая?
Сама не знаю.
Люблю тебя
и конфеты «Ну-ка, отними».
Ничего не дай,
все возьми!
Все поет во мне рупорами!
Ты ко мне приходил дворами…
Гулкими
переулками.
Разве сердце можно украсть?
Можно. Случайно.
Мне снятся башенные краны
ночами…
А мне хоть немного покоя
необходимо. Разве
это так плохо?
Что важнее – я или эпоха?
Я важнее,
потому что нежнее…
Скажу вам по секрету:
любовь – омут,
а вы это
расскажите кому-нибудь другому.
Своей бабушке, например…
Бабушка огорчится,
в чай положит горчицу,
чай будет вкусным
и грустным…


Из книги «Не своим голосом» (1972)
Они студентами были…
(Эдуард Асадов)

Они студентами были,
они друг друга любили,
И очень счастливы были
в своем коммунальном раю.
Вместе ходили в булочную,
вместе посуду мыли,
И все знакомые радовались
на крепкую их семью.
Но вот однажды, вернувшись
домой в половине шестого
С набором конфет шоколадных,
красивым и дорогим,
Подругу свою застал он
играющей в подкидного,
Представьте себе,
в подкидного играющую с другим.
– Любимый! – она сказала,
и влажно блеснули зубы,
– Я еще поиграю,
а ты пойди постирай. –
Он побледнел, как наволочка,
сжал посиневшие губы
И, глядя куда-то в сторону,
глухо сказал: «Играй!»
И больше ни слова. Ни слова!
Ни всхлипа, ни стона, ни вздоха,
И тут ее как ударило:
да ведь случилась беда!
Все было просто прекрасно,
и сразу стало так плохо…
Обул он белые тапочки
и ушел навсегда.
Мещане, конечно, скажут:
подумаешь, дело какое!
Да разве за это можно
жену молодую бросать?!
…Сейчас он лежит в больнице,
лечится от запоя,
А чем она занимается,
мне неудобно писать…

Лесная дорожка
(Виктор Боков)
Аукают дети,
Кукуют кукушки,
Ручей под гармонь
Распевает частушки.
Виктор Боков

Петляет кривая
Лесная дорожка,
Кукует кукушка,
Морочит морошка.
Хмельной соловей
Распевает частушку,
Детишки в лесу
Распивают чекушку.
Влюбленная пара
Ушла в уголочек,
Примятая травка,
Примят клеверочек…
В деревне колхозница
Бьет пустолайку,
Колхозник выводит
Во двор балалайку.
А там, где резвятся
Букашки и мошки,
Поэт вдохновенно
Поет без гармошки.

Андрей-70
(Андрей Вознесенский)

Беру трагическую тему
и окунаю в тему темя,
дальше начинается невероятное.
Вера? Яд? Ной? Я?
Верую!
Профанирую, блефуя!!!
Фуй…
Чихая нейлоновыми стрекозами,
собаки планируют касторкой на вельвет,
таракашки-букашки кашляют глюкозой.
Бред? Бред.
Пас налево. Семь треф. Шах!
Мыши перламутровые в ушах.
– БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД –
Троллейбус заболел кессонной.
Изоп уполз. Слон – «элефант».
И деградируют кальсоны,
обернутые в целлофан.
– БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД -
Хаос. Хвост. Хруст. Пруст. Вуз. Туз.
Загораем. От мертвого осла уши. Кушай!
(Чревоугодник в чреве червя.)
Шпрот в рот. А идиот – наоборот.
– БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД, БРЕД –
Джаз-гол! Гол зад! Гол бюст!
Холст. Герлс. Хлюст.
Я опууупеваю…
Я опууух…
Вкусно порубать Ге!
Фетиш в шубе:
голкипер фаршированный фотографируется в Шуе,
хрен хронометрирует на хребте Харона
харакири. Хррр!!
«Ay, – кричу, – задрыга, хватит, финиш!»
Фигу!
(Это только часть
задуманного мною триптиха.)
P. S.
Сам уйду, покуда не умыли,
но, клянусь, что бредил я не зря,
ведь еще никто в подлунном мире
не пускал
такого пузыря!

Моя речь
(Александр Говоров)
Я лемех ценю
У крестьянского плуга.
Я честность ценю
У врага
И у друга.
Александр Говоров

Я лемех ценю
У музейного плуга.
Я промах ценю
У хорошего друга.
Я, честное слово,
Люблю свою хату,
Люблю я быка
И корову брюхату.
Матрены, Глафиры,
Варвары, Настасьи
Росли без кефира,
Но верили в счастье.
Теперь
Пелагеи,
Анфисы,
Арины
Все больше Изольды,
Инессы,
Марины!
И смотрят на все это,
Слез не тая,
Добрыня с Алешей
И Муромец. Я.
Да здравствуют предки,
Обутые в лапти!
Да здравствуют дедки,
Да здравствуют бабки!
Да здравствуют внуки,
Да здравствуют внучки,
Да здравствуют внучки,
Одетые в брючки!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

загрузка...