ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он поглядывал на гостя приветливо, с любопытством и, видимо, был доволен, что Шебуев пришел.
- Нет, я не умею водворять порядок! - вскричал он, перестав толкать мебель и бросаясь на диван - Я рад, что вы пришли ко мне, Аким Андреевич! Это значит...
- Я давно хотел побывать у вас,- сказал Шебуев.
- А! вы не хотите знать, что значит для меня ваш приход? Ну, всё равно! Вы, наверное, правы!.. Но я боюсь, что вы пришли по делу, а?
- Отчасти - по делу, но больше - так себе, просто,- открыто глядя на него сказал Шебуев.
- Ах, это жаль! - недовольно сморщив лицо, воскликнул Сурков.- Но говорите, ради бога, сначала о деле, а потом уж так себе... В чем дело?
- Можно быть кратким?
- Необходимо!
- Хорошо!.. Как вы думаете поступить с деньгами, которые вам оставил покойник-отец?
- Фу-у! Я так и знал! - тяжело вздохнув, сказал Сурков, и на лице у него выразилось искреннее уныние.- С той поры, как отец умер, я, знаете, начал чувствовать себя раздетым донага и вымазанным медом... серьезно! Мне кажется, что по телу у меня ползают мухи, пчелы и разные другие насекомые... и люди все ко мне прилипают, желая меня облизать... и барышни смотрят на меня жадными глазами, точно я не человек уже, а какая-то конфекта, и они хотят меня съесть... Зубы у них стали острые... я их боюсь и - еду в Индию! Вы видите - книги и карты? Это английские карты, их тут на сорок рублей... Я три дня изучал их... потому что - еду в Индию. Вы думаете - я шучу? Нет, я серьезен, как принц уэльский. Прощайте! Я вам не дам ни копейки!
Сурков замолчал, с торжеством на липе взглянул на гостя и, видя, что он спокойно улыбается, спросил, нахмурившись.
- Вы, кажется, хотите показать, что ожидали от меня чего-нибудь в этом роде и не удивлены?
- Конечно, ожидал! - смеясь, воскликнул Шебуев.- А вы, кажется, думаете, что я собирался просить у вас денег для себя?
- Нет, я этого не думал! Никто не просит денег для себя: все желают иметь их для дела... Даже Кирмалов берет у меня деньги для каких-то земных ангелов, случайно попавших в проститутки... Покупает им на мои деньги машины, мужей и еще чего-то... Мужья деньги пропивают, бьют Егора палкой по голове... а он является ко мне и ругает меня буржуем, советует сделаться дисконтером, открыть кассу ссуд и - черт знает что еще! Нет, я везу деньги в Индию!..
- Это хорошо, если вы серьезно решили,- сказал Шебуев, с удовольствием замечая, что юноша у себя дома держится лучше, чем при людях, и гораздо меньше остроумничает.
- Почему хорошо? - недоверчиво спросил Сурков.
- А потому, что вам полезно было бы поехать куда-нибудь.
- Да не в Индию же! - неожиданно и с искренним огорчением воскликнул Сурков.
Шебуев расхохотался. Юноша посмотрел на него и тоже начал смеяться, смущенно разглядывая свои ногти.
- Мне хочется ехать в Париж...- заговорил он, улыбаясь.- А Индия меня нисколько не занимает... Я не люблю браминов, холеру, философию, жару и всё индусское...
- Поезжайте в Париж...
- Не поеду...
- Почему? Боитесь француженок?
- Нет, я боюсь, что для человека вредно делать только то, что ему нравится... Мне хочется уметь побеждать себя...
Шебуев быстро взглянул на него,- лицо у Суркова было раздраженное, глаза смотрели тоскливо и пальцы на руках сцепились как-то слишком крепко.
"Эге-е! Вот те и преданный холоп истинной свободы ума!" - воскликнул про себя Шебуев.
- Да, мне этого очень хочется! - сказал Сурков.- Вы что же не удивляетесь?
- Нечему...
- Да?
- А чему бы?
- Я думаю... это не совсем похоже на меня?
- Я слишком мало знаю вас для того, чтоб ответить на такой вопрос,уклончиво ответил Шебуев.
- Однако бросим это! Вам на что нужны мои деньги?
- Мне не нужны... Я хотел вам предложить - не купите ли вы книжный магазин?
- На кой мне чёрт книжный магазин?
- Капитал поместите...
- Чепуха! Это Хребтову впору... а не мне.
- Хребтову не разрешат...
- А вы тут при чем?
- Я? Я думал так: ваши деньги дают вам процентов пять, не больше? Вложив их в магазин, вы бы удвоили ваш доход... а магазин сдали бы Хребтову в полное его ведение... Человек он солидный, дело знает. С настоящим владельцем ему трудно ладить. Вас всё это ничуть не стеснило бы... вы совершенно свободны, как и теперь. Получаете доход - и больше ничего!
- А вы? - вновь спросил Сурков, внимательно слушая гостя.
- Что я?
- Где же вы?
- Рядом с вами, на диване сижу...
- Это неостроумно. Нет, в чем тут ваш интерес?
- Хороший книжный магазин - дело весьма интересное...
Сурков с недоумением посмотрел на него и, пожав плечами, воскликнул:
- Чёрт вас знает, чего вы хотите! Но только я ни за что, никогда не поверю, чтоб вам... чтоб вы могли находить удовлетворение во всех этих ваших... деятельностях! Вы должны быть умнее.
- Спасибо! Но, право же, я - человек практики, маленький человек... деловой человек. Надеюсь со временем убедить вас в этом...
- Не верю я вам! - сказал Сурков, отрицательно покачав головой.
- Лестное недоверие, знаете ли...
- Денег на магазин не дам...
- Ага... жаль!
- Будто бы это так безразлично для вас?
- Совсем нет. Я сказал - жаль. Мне было бы очень приятно, если бы вы дали денег. Книжный магазин в руках интеллигентного человека...
- Слушайте, Аким Андреевич! Не притворяйтесь! Ведь сразу видно, что вы умнее книжного магазина! Ведь вы вот не говорите мне убедительных речей на тему о том, что и я тоже должен внести каплю меда в улей культурной работы - или как это говорится?
- Не говорю, И не буду говорить...
- Почему?
- Вы тогда и в самом деле не дадите денег...
Сурков вскочил с дивана и почти гневно закричал:
- А теперь дам, вы думаете? Ни за что! Нет! Еду в Индию! Гурий Николаевич! -обратился он к старику, вошедшему в комнату с подносом.- Мы с вами едем в Индию...
- Хорошо,- сказал старик, ставя поднос на стол.- Укладывать белье?..
- Н-нет еще... А вот книги и карты надо бы убрать с пола... Впрочем, я сам...
Сурков опустился на колени и, поднимая книги, стал подавать их старику. Старик смотрел на него неподвижными глазами, принимал из его рук тяжелые томы и складывал их у себя на левой согнутой руке. Когда из них на его руке образовалась порядочная стопа, он сказал хозяину:
- Будет!
Повернулся и ушел.
- Странный у вас слуга! - заметил архитектор.
Сурков прыгнул на диван, уселся на нем с ногами и, наклонясь к Шебуеву, тихо заговорил:
- Заметили? Я говорю: "Едем в Индию!" Он совершенно равнодушно отвечает: "Хорошо!" Как это вам нравится? Вы знаете, с ним, чёрт его дери, пожалуй, в самом деле в Индию уедешь, а? Уложит чемоданы, придет и скажет: "Готово, едемте!" Ведь я тогда поеду... это очень возможно!
- Где вы его взяли? - смеясь, спросил Шебуев.
- На пожаре. Горел здесь в улице деревянный дом. Разумеется, собралась толпа зрителей, и впереди всех стоит, заложив руки за спину, высокий старик, с седой бородой. Его толкают полицейские, толкает публика, пожарные брызгают водой на него. А он, освещенный красным огнем, стоит, Как монумент, и, не мигая, смотрит странными глазами, Я тоже смотрел на него, и мне ужасно хотелось понять - о чем думает старик? Вдруг, знаете, несколько бревен с верху дома отрываются и летят вниз. Публика шарахнулась прочь, но улица поката, и горящие бревна катятся по земле за ней. А старик повернулся к ним задом и, не торопясь, идет прочь от них. Головня вот-вот ударит его по ногам. Ему кричат: "Беги! беги, старик!" А он себе идет потихоньку и руки всё за спиной держит... Я смотрю в лицо его - ни страха, ни ужаса! Головня, разгораясь от движения по земле, настигает его... Я подскочил к нему, схватил за ворот и потащил за собой, Оттащил в сторону, кричу: "Какого вы чёрта не бежали?" И вдруг он, с великолепным таким видом, говорит мне: "Я - стар, чтобы бегать для вашей потехи! А что вы меня позорно за шиворот влекли, так этот ваш поступок я предложу рассмотреть господину мировому судье нашего участка. Мы, говорит, с вами в одном участке живем, и я вас знаю..." Вот чёрт! Ужасно он мне понравился... Ну, и познакомился я с ним... Интересный человек! Совершенно ко всему равнодушен и обо всем так здраво судит, что, я вам скажу,- удивительно! Прожив с женой,- женат был дважды,- прожив со второй женой четыре года, он десять лет тому назад разошелся с ней, и как? Великолепие! Усаживает ее против себя и говорит; "Так как я взял тебя замуж для взаимного нашего удовольствия, а ты уже завела себе жандарма, то, значит, тебе нет надобности жить со мной, да и мне после жандарма ты совсем неприятна". Хорошо, а? Отдал ей половину всего, что имел, и выгнал вон... Это даже красиво, а?
Сурков рассказывал очень оживленно, но в этом оживлении его гость чувствовал что-то механическое, даже искусственное. Глаза юноши против обыкновения не прищуривались и не метали веселых и задорных искр. Широко раскрытые, они смотрели устало, невесело и как бы безмолвно спрашивали о чем-то.
- Да, это умно,- сказал Шебуев, когда Сурков кончил рассказ и вопросительно взглянул на него.
- Это просто и красиво! - с настойчивостью произнес Сурков и начал пить остывший чаи медленными глотками. Выпив стакан, он шумно швырнул его на блюдце и вдруг спросил Шебуева;
- Вам скучно?
- Почему? Нимало!
- Наверное, скучно... Вы ведь уж, конечно, заметили, что я... поблек?
- У вас действительно настроение неважное... кажется...
- А нравится вам равнодушный старик с неподвижными глазами? Старик, который ничему не удивляется, ничто его не волнует... он всё понимает и ничего не ждет... Нравится?
- Ну, нет...
- Мне нравится... Я завидую старику... Быть равнодушным может только животное или мудрец... Старик - не животное...
- Сколько вам лет? - спросил Шебуев.
- Двадцать шесть... дальше?
- Рано вам начинают нравиться старики...
- "Как вам не стыдно и так далее в такие годы, с вашим образованием и прочее... Еще работы в жизни много и тому подобное!.." Я знаю всё, что вы можете мне сказать, Аким Андреевич.
Сурков вскочил с дивана, прошелся по комнате и, остановись перед Шебуевым, заговорил, весь вспыхнув:
- Когда российский порядочный человек начинает развивать свое миросозерцание - его речь имеет вкус деревянного масла с мухами. Если вы не знаете, до какой степени это противно - возьмите когда-нибудь летом лампадку от образов и загляните в нее - вкус масла, настоянного на мухах, прекрасно познается зрением. Деревянное масло-это порядочность, мухи убеждения либеральных людей. Вот почему русские порядочные люди скверно пахнут... Но до сего дня я не слыхал от вас этого запаха... А... вы знаете, что я начал водку пить?
Закончив свою речь этим неожиданным вопросом, Сурков отвернулся от гостя и стал прохаживаться по комнате, сунув руки в карманы и высоко вздернув голову. Шебуев был несколько оглушен его выходкой и заговорил не сразу.
- Я, по совести сказать, давно и внимательно присматриваюсь к вам, Владимир Ильич,- с недоумением разводя длинными руками, начал он,- но не могу понять источника вашего... ну, озлобления, что ли?
- Да, я злюсь! - вскричал Сурков.- Я злюсь, потому что меня тоже считают порядочным человеком!
Он снова остановился пред гостем и, наклонясь к нему, со злым блеском в глазах, раздельно проговорил:
- Пор-рядочный человек?! Слышите, как это звучит? Ведь оскорбительно! Ведь в самом слове "порядочный" чувствуется снисходительное презрение...
Сурков схватил кресло, с шумом пододвинул его к себе, сел и, наклонясь к лицу Шебуева, продолжал:
- Вы... вы вряд ли понимаете меня! Вы за что-то уцепились и живете уверенно... Куда вы идете - чёрт вас знает! Я знаю всё, что вы делаете... и прекрасно вижу, что вы умнее всего, что делаете. Откровенно говоря... я вам ни крошечки не верю! Извините! Чем богат...
- Ничего! - спокойно сказал Шебуев.- Вы не стесняйтесь... Я ведь знаю ваше отношение ко мне...
- Знаете? Гм... ну, всё равно! Между нами нет общего - вы строите, я хотел бы разрушать... но мы оба не принадлежим к числу порядочных людей и можем говорить откровенно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...