ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Однажды, возможно, очень скоро, он снова наденет все это, чтобы служить мессу, ему не позволяли этого вот уже год с лишним. Конечно, облачение было не главным, потому что Господь будет судить его по душе, а не одеждам. Не для него это было важно. Он хотел принести чистую и совершенную жертву.
По приказу человека он не отступится от того, что Бог назначил ему с рождения. Никакие слова архиепископа не в силах изменить этого. Как говорит писание, он был священником на веки вечные. Какое значение имеет то, что для окружающих он вынужден быть королем? Наедине с самим собой он остался верен своим обетам и вновь обретал Бога. В нем-таки жили два человека: король Синил и отец Бенедикт.
Одной рукой он уложил шапочку и стихарь на место, другой все еще прижимая епитрахиль к груди, благоговейно осмотрел лежавшее в сундуке— это его священные одежды, они еще послужат ему.
На самом дне, аккуратно завернутые, лежали его потир и дискос— золотая чаша и маленькая золотая тарелочка, которые он добыл из королевской сокровищницы несколько недель назад. В тот день на посту был не слишком сообразительный стражник, ему и в голову не пришло удивиться, зачем обычно не в меру бережливому и воздержанному во всем королю потребовались такие роскошные вещи.
Снова укладывая сундук, он улыбнулся, трепетно коснулся губами епитрахили и положил ее сверху. Придет время, очень скоро, а теперь…
Синил весь был в блаженном прошлом, вдруг стук в дверь вернул его к действительности.
— Кто там?
Он закрыл сундук, запер его и встал, чувствуя себя виноватым.
— Ваше Величество, это я, Алистер Каллен. Можно поговорить с вами?
Каллен!
Синил застыл в смятении, бросил взгляд на сундук, соображая, мог ли настоятель что-то видеть сквозь дерево двери и сундука. Затем он покачал головой, поправил одежду и быстро подошел к двери— пожалуй, даже дерини не могли проделать подобного.
Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, вытер влажные ладони о бедра, положил руку на засов, окончательно взял себя в руки, отодвинул засов и выглянул в щелку.
— В чем дело, отец Каллен?
— Я тревожился за вас, Государь. Если позволите, я хотел бы войти и поговорить. Я зайду попозже, если появился не вовремя.
Синил внимательно изучал лицо своего посетителя, не замечая признаков обмана. Разумеется, он не мог считывать мысли с дерини, как с обычного человека, но, казалось, Каллен не ищет ничего, кроме того, о чем просит.
Пожав плечами, Синил отступил, в сторону, освобождая вход. Каллен вошел с изъявлениями благодарности и склонился в поклоне.
Синил запер дверь и начал мерить шагами комнату, сцепив руки перед собой.
— Вам нет нужды беспокоиться о моем душевном состоянии, святой отец, — сказал он после минутного молчания. — Должно быть, вы понимаете, меня потрясли события нынешнего дня. Если я показался небезупречным, прошу меня извинить.
— Да, показались, — отвечал стоявший неподвижно Каллен. — Вы доставили Рису много хлопот.
— Понимаю. Я же сказал, искренне сожалею. Король остановился у северного окна, поставив ногу на каменную скамью, выступавшую у стены. Каллен последовал за ним и заговорил, глядя в королевскую спину.
— Вы были чересчур резки с Камбером, не так ли? А ведь он немало сделал для вас.
— Неужели? — прошептал Синил. — А разве он заботится не о режиме, который сам и создал? Пусть он оставит меня, святой отец. Ему не по нраву мои поступки, пусть смирится с этим, как я смирился с моим положением.
— А вы смирились со своим положением?
В вопросе викария не слышалось никакого подвоха, но Синил на мгновение обмер, а потом смущенно отвернулся.
Что известно Каллену? Может, он и сейчас читает в его мозгу?
Король судорожно глотнул и заставил свои мысли успокоиться. Разумеется, Каллен не касался его сознания. С умением и возможностями, которые Синил получил от дерини, он приобрел полную власть над своим мозгом и множеством других вещей. Он знал, что теперь дерини не в состоянии узнать его мысли. Каллен никак не мог сделать этого.
Он полуобернулся к настоятелю, избегая встречаться с ним взглядом.
— Было очень одиноко, святой отец. Но я пережил.
— Так-таки пережили?
— А что еще оставалось делать? — Он с упреком взглянул на Каллена. — Ваши друзья-дерини отняли у меня бесценный дар, заменили сияние моей веры холодом и тяжестью короны. Даже те, кому я верил, в конце концов предали меня.
— Предали вас?
— Больше других повинен Камбер с его дутыми принципами и безупречно правильными поступками. И архиепископ. Он запретил мне быть священником, объявив, что долг призывает меня за стены монастыря. И Эвайн…— он уставился в пол и шумно глотнул. — Эвайн, которую я считал своим другом, та, которая понимала меня. Она использовала мое доверие, чтобы сделать послушным Камберу и его заклинаниям. И вот теперь я один, не решаюсь довериться никому, лишенный своего священного сана, живущий во грехе с навязанной мне женщиной, отец болезненных малюток, чьи недуги— мое наказание за грехи…
Он умолк, всхлипнув, склонил голову, пытаясь справиться со слезами горечи. Возможно, это и удалось бы, если бы Каллен не приблизился и не положил руки на его плечи.
Синил безутешно расплакался. Его не смущало то, как он жалок, весь в слезах, уткнувшийся в плечо настоятеля; это скорее утешало короля перед лицом неисчислимых страхов в прошлом, настоящем и будущем. Наконец здравый смысл возобладал в нем, король отстранился от Каллена и вытер рукавом покрасневшие глаза. Пока Синил пытался вернуть себе эмоциональное равновесие, пауза делалась все более неловкой.
— Прошу прощения, — в конце концов прошептал он. — Мне следовало бы лучше владеть собой. На… на мгновение мне показалось, что я могу доверять вам.
Каллен склонил голову, потом взглянул на Синила.
— Я хочу помочь вам, — тихо произнес он. — Я знаю, вам пришлось нелегко. Если бы я мог как-то исправить то, что было сделано, не подвергая королевство опасности…
— Вот ключ ко всему, святой отец, вы сами сказали, — в голосе Синила звучала горечь, — «не подвергая королевство опасности». Королевство стоит выше короля. О, я знаю это. И в определенном смысле согласен, если это правило касается других. — Он вздохнул. — Простите меня, святой отец. Я знаю, вы хотите, как лучше, но…
Его голос замер. Синил знал, что, каким бы милым не казался ему Каллен, тот по-прежнему оставался дерини, вовлеченным в дела Камбера и остальных. Он водил пальцами по оконной раме и смотрел на дождь, не замечая его.
— Вам что-нибудь еще нужно, святой отец? Если нет, я хотел бы остаться один, если не возражаете.
— Ничего, что не может быть отложено до следующего раза. Ах да, утром Джебедия собирает военный совет, чтобы окончательно определить нашу военную стратегию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100